Убойное сочетание

Участников в доме становилось всё меньше, а пространства всё больше. Возможности уединиться и привести свои мысли в порядок тоже увеличились. Вне репетиционного времени... ребята развлекали себя как могли. Хорошо, что у них не забирали телефоны, как на прошлых "фабриках". Всё-таки, что бы ни твердело старшее поколение про "зелёную траву и яркое солнце", время тогда было иное. А сейчас контактировать с социумом через Интернет необходимо. Это нужно делать, чтобы не сойти с ума за считанное время. Всё-таки для начинающего артиста важно какое-никакое взаимодействие с публикой и знания о том, что сейчас взрывает публику; что популярно среди основной массы. Малыши – Соня и Габриэль – снова придумали рубрику, в этот раз основанную на каких-то импровизациях, и подключили туда остальную часть коллектива. Вот только несколько участниц где-то отсутствовали. Когда вас уже осталось человек девять, любая пропажа сразу бросается в глаза, но ребятам в тот момент было слишком весело, чтобы обратить внимание на этот ньюанс. Маша на тот момент сидела на своей кровати и в очередной раз работала над новой песней, склонив голову на кучей бумаг и ноутбуком. Их не записывали на камеры двадцать четыре на семь, поэтому она не могла переживать о том, что футболка слишком помята или волосы слишком лохматые. Работа... не сказать, что в этот раз она кипела и продвигалась вперёд. Гордеева писала отличные тексты, однако не всем заходила её музыка, судя по комментариям. "Не хитовая", "ну такое", "не выстрелит"... Девушку окутывали смешанные ощущения на этот счёт. С одной стороны – да. Возможно, стоит прислушаться к большей части аудитории. Критику надо воспринимать достойно, ведь в конце концов эти же люди будут слушать тебя, они будут добавлять твои аудиозаписи в свои плейлисты, они, следовательно, и будут влиять на денежку в твоём кошельке. С другой стороны – а только ли в денежке дело? И вообще это её чувства, её мысли, её частицы души, которые она вкладывает в то, что делает. Да, возможно, стоит подкорректировать кое-какие моменты, поработать над некоторыми спектрами, подачей, но это и так ясно – работы впереди куча. Однако... Мария не считала, что ей стоит менять стиль и содержание песен, если ей пока не хочется этого. О чём ей петь? Кажется, все уже наслушались шедевров в духе: "его новая девка просто тролль, а от моих бёдер у твоего боя внизу боль" – а даже если нет – плевать. Нет ничего хуже, чем скатиться в конформистскую бездну, бесконечно пачкаясь в слизи из грязных денег, лицемерия и рвоты. Кому нравится – тот и слушает. Вот и всё. Ещё больше Машу раздражало, когда она читала комментарии о том, что она вроде талантливая и всё такое, но не похожа на артистку. Чёрт возьми – а для чего она здесь? Чтобы из неё сделали артистку. Да, Гордеева не скачет во время речи жюри по сцене и не прыгает на кухонный стол в звёздном доме, но у неё есть цели, есть стремления, и она готова к экспериментам, да и чересчур закомплексованной, какой её некоторые видят, она не считает себя. Девочка буквально просто ведёт себя нормально. Да, чуть тише и незаметнее, чем остальные, но ей есть чем заняться в это время. Ведь главное в артисте – это талант, почему все забывают об этом? Публика зацикливается больше на дополнительных атрибутах, чем на самой сути, и это печально. Если у человека реально потрясающие данные и подача, (которая у неё вроде как есть, во всяком случае учится), люди напрочь забудут о том, сколько ты кривляешься или хохочешь на сцене. Они часто путают харизму с простым непониманием того, что надо делать, незнанием того, как преподнести себя. Гордеева берёт тем, что у неё пока есть – мощью в тембре и старательностью. А если вам нужна чрезмерная спонтанность и артистичность – вон, в цирке мартышки до сих пор на велосипедах ездят. Или идите "Танцы" смотрите, там зажигательности вдоволь хватает. Очень сложно прислушиваться к тому, с чем ты не согласен. Иногда внутренний ребёнок внутри тебя так и хочет закричать: "Это вы ничего не понимаете, я лучше всех!", но увы... Приходится относиться ко всему всегда рационально. Жуть просто. Иногда так хочется забить на размышления о том, как лучше и просто вылить наружу всё, что переполняет тебя, но нельзя терять лицо. Нельзя терять рассудок и чувство собственного достоинства. Схема одна и та же. Улыбаешься, киваешь и глотаешь неприятности. В полуоткрытую комнату проскользнула изящная худенькая фигура, тихонько закрыв за собой дверь. Полина Быковская – главное "исчадие ада" всего дома собственной персоны. Рыжая не особо хотела принимать участие в каких-то там играх ребят, что в тот вечер и объединяло их с Гордеевой. Вот только Маша отказалась от этого по той причине, что ей нужно было ещё поработать над материалом, а вот что привело сюда Быковскую, которая в компании никогда не замыкалась, – это другой вопрос. Мария к девушке никогда не относилась предвзято, что бы ни происходило. Она придерживалась одной позиции – нет ни хороших, ни плохих людей. Она вообще ни к кому из коллектива не относилась с пренебрежением. Некоторые комментаторы пророчили ей травлю, которая не обошла Никиту Уфимцева, но с Гордеевой этого не случилось, потому что девчонку любили. За дерзкой конкурсанткой Мария порой наблюдала, когда их записывали или не записывали камеры, отмечала для себя какие-то детали, но подводные камни её не особо интересовали. — Привет, — лениво бросила девушка, взбираясь на чужую кровать. Устроилась она прямо под боком приятельницы, которая в ответ на это лишь мягко усмехнулась и перевела на неё взгляд. Такова сущность Полины Быковской – всегда берёт то, что ей нужно, невзирая на какие-то правила помехи. Врывается на пустую территорию, не боясь о том, что она окажется занятой кем-то. — Ой, а ты чего не с остальными? — поинтересовалась Гордеева. В её голове скорее нарисовался бы образ Полки, которая орёт громче всех и лезет прямо в камеру, яростно размахивая руками. Хотя возможно, что девушка просто вымоталась за день. Такое бывает. Вечно энерджайзером не будешь. Полина ничего не ответила, лишь вздохнула с вымученной интонацией, натянув на себя чужое одеяло вплоть до самой шеи. Маша на такое действие лишь вопросительно приподняла бровь. — Полка, ты чего? Это был один из её любимых манёвров – добиваться внимания вот таким путём. Гордеева это давно заметила. Порой рыжая напоминала ей обиженного ребёнка, который намеренно падает и разбивает себе коленки, чтобы взрослые наконец посмотрели на него и начали жалеть. Это пугало, это настораживало, а порой умиляло. На тот момент Мария не особо понимала, как ей реагировать на такое, но осознавала, что Быковской не просто охота ласки, как домашней кошке. Её действительно что-то мучило, и Гордеева в какой-то степени ощущала это. Что-то ей подсказывало о не самом благополучном состоянии конкурентки. Главным эмпатом Маша себя не считала, но такое чувствовать она умела. Полина издала негромкий всхлип, а глаза её начали слезиться. Благо тушь была водостокой, что предустерегло её лицо от образования отвратительной помеси смазанного макияжа со слезами. Гордеева напряглась ещё больше, слегка касаясь чужой руки. — Да затрахали уже... — практически неразборчиво промямлила Полина. Девушка слегка сжала конец одеяла зубами, а потом отпустила, вновь оставляя свои отпечатки, будто пометив свою чужую территорию. — Кто? — переспросила Маша, задумываясь, с кем в очередной раз у Полки мог образоваться конфликт. Никита давно уехал, Вадим тоже. Круг её как-то на днях подкалывал, но вроде всё замялось. Кто же ей так не угодил? — Да все... — подавленно ответила рыжая, голос звучал заложенно, как если бы она простыла или приготовилась рыдать. Скорее всего здесь намечался второй вариант. Гордеева ничего не ответила, но кивнула, давая понять, что продолжает слушать. — Петь не умеет, замороженная, с парнями обжимается, потаскуха... — начала бормотать девушка, запинаясь и глотая середины слов. Легко было догадаться, что Полина расстраивалась из-за гневных комментариев, которые читала про себя. — Ох, Поля... — вздохнула Маша, с сочувствием разглядывая всхлипывающую подругу, которая, казалось ей, вот-вот разревётся во всю глотку. Гордеева до этого ни разу не задумывалась о том, как на Быковскую влияет хейт. Полина как будто относилась к плохим комментариям с простым пренебрежением. По крайней мере так она себя позиционировала – вела себя так, будто негативные отзывы для неё подобны лаю чихуахуа, пытающейся спрыгнуть с поводка. Но вот как она чувствовала себя на самом деле – это уже другой разговор. Какой бы хладнокровной иногда ни пыталась казаться Полка, порой её чувства сами выбирались наружу. Например, когда ей стало обидно от беседы с Пашу. Или когда Гладков, как посчитала девчонка, проявил к ней неуважение. Бесчувственной её Маша тоже не считала. Просто, как она думала, у девочки сложный характер. Возможно, защитный механизм или что-то вроде того. Во всяком случае к брюнетке она относилась хорошо, а следовательно, воевать с ней было ни к чему. Да и потом – у Гордеевой не было времени на глубокий психологический анализ характера каждого фабриканта. Она просто общалась со всеми, параллельно занимаясь музыкой. — Я уже не могу, честно. Я хотела петь, я и сейчас хочу петь, я изо всех сил стараюсь, но я не знаю, что со мной на сцене происходит. Я будто... замираю. Правильно папа говорил. Я бездарность... ещё и эти долбоёбы, которые сами в жизни ничего не добились... Я просто уже хочу, чтобы это всё кончилось. Я не вывожу. Я же реально стараюсь, почему так... Мария понимала, что конкурсантка пришла к ней именно за поддержкой, иначе закрылась бы в каком-то безлюдном месте. Да, за поддержкой или простым пониманием. Всё-таки Полина совсем не была безэмоциональной. Нет, просто она не умела здоровым способом выплёскивать свои эмоции. Что-то она прятала внутри себя, некоторые части приглушала, а кое-что девушка использовала не в тот момент, в который действительно хотела, и в следующий раз её окутывала лишь пустота. Длинные белые пальцы Гордеевой осторожно проскальзывали по огненно-рыжим прямым волосам. "Не играй со спичками, огонь трогать нельзя!", — вспоминала брюнетка наставления матери из детства, вот только сейчас она именно это и делала. Играла с огнём, совала в него руки, только на этот раз не знала – обожжётся или нет. Маша не была какой-то великой всезнающей психологиней со стажем, но она просто действовала по логике. Видела подругу в слезах – пыталась поддержать. Гордеева в такие моменты просто говорила то, что думала, зачастую это помогало. — Поля, плюнь на это. Ты ведь прекрасна. Ты делаешь то, что можешь, но у тебя просто есть какая-то... скованность. Ты талантливая, просто ещё не знаешь, как раскрыть себя, но у тебя есть время. Мы ещё не звёзды. Никто из нас пока не звезда, — нежно и тихо проговаривала участница команды Шнурова, заглядывая в серо-зелёные намокшие глаза, наполненные усталостью, переплетённой с отчаянием и болью. Они заслезились ещё больше, и в итоге одна прозрачная капля начала скатываться по щеке вслед за другой. Быковская прикрыла рот задрожавшей ладонью, чтобы никто в доме больше не услышал её плач. Девочка, затравленная миром. Девочка, которая всё больше становится похожа на тех, кто погасил в ней свет. Девочка, которая всё больше и больше разрывается внутри от этого понимания. Нет ничего хуже, чем осознать, что приобретаешь идентичные черты с тем, кто когда-то тебя уничтожил. Когда знаешь, что должен был идти против этой желчи, а не влиться в неё. Полка страдала от этого, с каждым днём затухая всё больше и больше, но никто этого не замечал. Почти никто. Рыжая вновь шмыгнула носом, позволив себе отдаться чувствам рядом с другой девчонкой. Она уткнулась носом в шею Гордеевой, которая в свою очередь крепко обняла её за лопатки и начала легонько покачивать из стороны в сторону, убаюкивающе бормоча, что всё будет хорошо. Маша невольно вспомнила, как играла роль воспитательницы на день рождения Сони Полозовой. Полина в таком виде и правда напоминала ей маленькую девочку. Беззащитную, напуганную, потерявшуюся. Её хотелось прислонить к себе и не отпускать, что, собственно, Мария и делала, позволяя девушке мочить свою футболку солёной водой. Ей хотелось, чтобы Полке стало легче. Хотелось снова увидеть хищный огонёк в её глазах. Чтобы успокоиться, Полке понадобилось довольно много времени, но Гордеева всё так же была рядом с ней. Спустя полчаса они уже смотрели какой-то фильм, пытаясь отвлечь рыжую от негативного эпизода. Голова жуковской конкурсантки мирно лежала на плече брюнетки, которая держала пальцы на её боку. Быковская поинтересовалась, не сильно отвлекла ли она Машу от дела, но та ответила, что её состояние для неё важнее, а поработать в любое другое время можно. В момент страстного поцелуя между главными героями Маша усмехнулась. — Ой, смотри! Ты и Букля! — Гордеева попыталась пошутить, чтобы окончательно развеять дух отчаяния, но Полка не согласилась и не хихикнула, не стала игриво толкать подругу в плечо. — Фу, блин, — только и выдала Быковская, не отдавая отчёта своим словам. До Полины дошло, что она сказала, когда Маша перевела на неё удивлённый взгляд. Как это так? Быковской просто не нравятся поцелуи? Или что? Они же вроде встречаются с Сашей. — Фу? — переспросила Гордеева, хлопая глазами. Неужели ребята расстались? — Да, ну... — Быковская, нервно постучала пальцами по коленям, яростно начала придумывать отмазку. Но пока её глаза бегали по комнате из одного угла в другой, она вспомнила, что ей не обязательно притворяться перед Машей. Нет, это совсем не тот человек, перед которым нужно прикидываться. — Да не нравится мне Филин, — вздохнула Полка, чуть-чуть отодвигаясь от оппонентки. — Мне как-то по барабану на него. Ну, друг он хороший. — Нет? — с ещё большим изумлением переспросила Маша. — А... — кивнула она. — Тебе всё ещё нравится Круг? — И на Круга мне пофигу, если честно... я просто... — Полка присела на колени, запуская пальцы в волосы. Гордеева вновь насторожилась, приготовившись слушать внимательно. — Мне вроде нравится человек, всё ок. А потом... когда он начинает проявлять внимание в ответ, у меня как будто отвращение внутри. Как будто это не то, чего я изначально хотела. Не то тепло, которое мне нужно... я... — Как будто... ищешь отцовскую фигуру? — вырвалось из уст Гордеевой. Да, всё было ясно как дважды два. Поведение Полины – это типичное поведение девушки, у которой проблемы с папой. Когда ищешь человека, в котором можно найти долю родительского уюта, но в итоге получаешь то, что совсем к тебе не относится, и чувства остывают. Нет, Быковская не была... слишком влюбчивой. Ей всего лишь нужно было немного внимания и заботы, но она не знала, как просить его. Маша, прикусив губу, с опаской посмотрела на рыжую. Она боялась, что сказала лишнего, тревожилась, что Быковскую сейчас снова накроет истерика, но вместо этого жуковская только вздохнула и кивнула. — Да. Типа того... Плакать Полке отчего-то больше не хотелось, но появилось другое желание – сильнее прижаться к собеседнице. Она опустила голову на чужую грудь, вслушиваясь в звук сердцебиения, который с каждой секундой становился всё громче и громче. Маша снова аккуратно поглаживала её волосы, которые уже успели растрепаться от частых прикосновений. Гордеевой казалось, будто на ней лежит маленький рыжий кролик, что фыркает носом, до того казалась Полка невинной и нежной. Мария нравилась Быковской. Пожалуй, она была одной из немногих, с кем Полина могла просто общаться, не примеряя на себя никакой образ. Они были абсолютно разными, но как-то находили общий язык и поддерживали друг друга, особенно в последнее время. Маша ненавязчиво следила за Полкой, вовремя остужая её пыл. Быковская же вовремя поджигала Гордееву, позволяла ей загореться. Убойное сочетание. Маше не приходилось строить из себя ничего, чтобы её полюбил народ. Полина правда хотела того же, но не понимала, как это сделать. Гордеева казалась рыжей немного зажатой и скованной, но она видела, что у неё есть цели, есть перспективы и мечты. В принципе, серой мышкой Маша и не была, просто зачастую застревала в своём мирке, хотя это, возможно, и не было плохо. Может, в жизни она немного стеснительная и тихая, но на сцене она просто страстная роковая дева, готовая порвать всех и всё в клочья. Порой Быковская не узнавала её, наблюдая с трибун. Разве может такая скромненькая девочка-припевочка так быстро перевоплощаться в такую безжалостную хищницу за считанные минуты? А люди ещё говорят, что из неё пока не очень хорошая артистка. Ха. Смешно. Если она не артистка, то кто? — В твою сторону хейта почти нет, я не удивлена, — в словах Полки не было ни грамма снисходительности или скрытого упрёка, не было зависти. Теперь уже рука Быковской начала тормошить волосы другой девушки. Такие нежные, приятные на ощупь. Полка была похожа на котёнка, который нашёл клубок ниток. Это было очаровательно. Полина вдруг вспомнила момент, когда они с Машей и парнями сидели на кухне, обсуждая "копания" в волосах. Маша тихо бросила, что хотела бы покопаться в волосах Полки. На тот момент Быковская не отреагировала на это никак, не предала значение. Но теперь – в спальне – она почувствовала, как грудь наполняется тёплым воздухом. Таким, какого она никогда не вдыхала. Полина не понимала, что это значит, но не хотела, чтобы это останавливалось. — Ой, ещё как есть, — нервно усмехнулась Маша, наблюдая за её движениями рук. Не было понятно, действительно ли Гордеевой было смешно с этого или она просто использовала смех в качестве защитного механизма, подобно самой Полке? — В смысле? — искренне удивилась Быковская, не понимая, каким обиженным на жизнь надо быть, чтобы поливать грязью такое солнышко как Маша? В один момент она понимающе кивнула. — А-а. Ну там... "Песня не подошла" или "талантливая, но не то"? Это фигня, просто слушать не научились. Зато тебя не оскорбляет никто. — За внешность, — совершенно спокойно отозвалась Гордеева, будто уже всю жизнь привыкнув к мерзким словам. Тогда до Полины дошло, и она вспомнила обо всех этих гадостях, что писали люди за внешние данные брюнетки. Быковскую это раздражало. Неужели они все сами такие красивые, прямо с обложек журналов? Вот она Гордееву считала вполне привлекательной. Да, возможно, шнуровская не была конвенционально красивой, но у неё имелся свой шарм. Своё очарование, своё обояние. Маша напоминала ей какую-то статную и гордую, но изящную и воздушную аристократку, сражающую своей остротой наповал. Она словно была одной из девушек, которых описывали в романах викторианской эпохи. В голове Полины легко рисовался образ Маши в пышном элегантном платье, которая с полной отдачей кружится в бальном танце на каком-то светском мероприятии. Правильно говорил Габи, – она выглядит прекрасно. — Ты красивая, забей хер, — только и промолвила Быковская, неосознанно заостряя взгляд на острых щеках девушки. Со стороны Полины это уже был большой шаг. — Спасибо, солнышко моё, ты тоже... — смущённо пролепетала Гордеева, на секунду прикрыв рукой нижнюю половину лица. Полина всё так же продолжала изучать внешность другой фабрикантки. Нежная сказочная дева. То ли хрупкая фея, вылетевшая из магического леса, чтобы наполнить этот тухлый мир светом, бросив волшебной пальцы, то ли маленькая русалка, которая слегка высунула голову из воды, чтобы посмотреть на золотые лучи, опускающиеся с наступлением заката. Мягкое воплощение невинности, которое хотелось оберегать и не подпускать к опасности, но которое тем временем хотелось и вовлечь во что-то неизвестное. Самая настоящая муза, способная одним только присутствием заставить тебя чувствовать себя, словно на седьмом небе. А что, если прикоснуться к этой воздушности с чуть большим напором? Что, если взять эту фарфоровую куклу в свои руки? Она не разобьётся вдребезги, спровоцируя новую порцию горячих слёз? Аккуратно, плавными движениями пальцы Быковской начали бродить то по руке, то по шее подруги, плавно вырисовывать узоры и касаться неспешно, словно пробуя закинуть удочку в пруд. Электрический ток в ту же секунду ударил в кровь Гордеевой. Напряжение начало разряжаться с каждой секундой – от пяток до запястий. Что это такое, Полина? Та самая тактильность, которую проявлял Никита? Маша определённо не знала, как ей реагировать. Девушку будто вышвырнуло из реальности, но и на сон её ощущения не были похожи. Это было... странно, незнакомо, но Мария не хотела ничего прекращать. Не хотела отодвигать от себя Быковскую, которая то и дело меняла направления. То плавно передвигалась к шее, то слегка приподнимала чужую футболку, "ненароком" касаясь плоского живота. Маша издала тихий писк. Её лицо горело от смущения, смешанного с непониманием. Её также не покидало желание большего. Она не смела шевелиться. Не только из-за абсолютного перенасыщения, но и потому, что боялась прервать эти действия хотя бы на секунду. Кажется, Гордеева и правда попала под влияние Полки, как и писали некоторые люди. Вот только в другом смысле. Она осознавала, что теперь находится под её чарами, но ей безумно хотелось этого. Хотелось полностью отдаться власти этих бесовских чар. Полина порой может казаться снежной королевой, одним только взглядом способной заморозить твоё сердце, а после раскрошить на мелкие льдинки. Но это было не так. Это была совсем не она. По крайней мере не с ней. Не в этот момент. В её прикосновениях не было ни капли холода или жгучей фальши. Они были наполнены сладким трепетом, но одновременно отдавали игривостью и насмешкой. Но не той насмешкой, от которой хочется забиться в угол. Скорее это было что-то вроде: "о да, кроха, теперь ты в моём распоряжении". Брюнетка понимала это. А она и не была против. Совсем. Нет, она вовсе не ледышка. Настоящее описание Быковской совершенно другое. Огненная беспощадная дьяволица, забирающая твою несчастную бедную душу без всяких договоров. Рыжеволосая душетрепещущая ведьма, о каких только в повестях тех времён говорилось. Да, пожалуй, девушек наподобие Полины приговаривали к инквизиции. А хорошо, что времена меняются. Кажется, те люди многое упустили. О чём и речь – Полка всегда получает желаемое, если знает, как добиться его. Маша оказалась в плену этой озорной девицы, но совсем не хотела вылезать оттуда. В её голове всё просто перевернулось за считанные секунды, но она пока не спешила наводить порядок. Полка, оперевшись руками на края кровати, нависла над девушкой, которая лежала почти неподвижно, не издавая ни звука, различалось лишь её тяжёлое надрывистое дыхание. Рыжая понимала, что её... подруга... взбудоражена происходящим, но ждала продолжения. И Быковская почти что продвинулась вперёд, ехидной ухмылкой прожигая смущённую Машеньку. Её мозг отключился. Она не соображала на трезвую голову. Не думала о том, что они между ними до этого момента буквально ничего такого не было. Не задумывалась о том, что девушки до этого её ни разу не привлекали. Игнорировала тот факт, что в комнату кто-то может зайти в любой момент. То, что об этом могут узнать. Плевать. Маша хочет этого. Полина хочет этого. За считанные секунды губы Полки, от которых струился сладкий запах какого-то ягодного вкуса гигиенички, почти опустились на чужие. Томные вздыхания девчонок слились в один продолжительный звук, свидетельствующий о том, что пора завершить то, что было начато. Почти... совсем близко. И... Девушки настолько отстранились от внешнего мира, что не услышали, как резко распахнулась дверь. — Блин, девочки, тут такое было, ахах! Ща, короче... — Учил ли кто-то Семёна стучаться? Вряд ли. Но его голос моментально вернул "подружек" в действительность, заставив их сердца трепетать сильнее, но теперь уже не от влечения, а от паники. Он видел их. И хоть участницы всё-таки не поцеловались у него на глазах, не нужно иметь много мозгов, чтобы понять, что должно было произойти. Полка молниеносно отстранилась от Маши, переместившись на другую часть кровати. Руки её вновь задрожали, а зрачки расширились так, что если бы её видели зрители, они бы решили, что Круг поделился с ней теми самыми особыми конфетами. Гордеева же просто уставилась на парня с пустыми глазами. Она не знала, что будет с ними, если он расскажет о том, что видел. Полищук не был грязным сплетником, но очень любил болтать. И если он случайно выдаст их... всё. Всё, это конец. Что угодно может случиться. Полину точно возненавидит её отец ещё больше. Сёма удивлённо выпучил глаза, всё ещё стоя на пороге, выглядел он ошарашенно. Рот его слегка приоткрылся в недоумении. Полина и Маша... Даже если брать потенциальные связи между девушками, это было именно то сочетание, которого он ну никак не ожидал. Да и никто не мог, собственно говоря. Но всё-таки найти в себе силы что-то сказать он сумел. — Охренеть. И это мою речь из номинации ещё мусолят, — прыснул конкурсант, сложив руки на груди. — Да вы прям как "татушки"! Маша всё ещё в жгучей тревоге метала глазами по сторонам в поисках секретного прохода в нарнию, куда можно будет затащить и Полку с собой. Первой пришла в себя Быковская. Она вдруг поняла, что должна хотя бы что-то ответить, нельзя просто сидеть и отмалчиваться после такого. — Полищук, закрой ебало, — привычным хладнокровным тоном, который был так хорошо знаком большинству людей, произнесла рыжая. Казалось, стоило двери только отвориться на пару дюймов, и скользкий образ замороженной девы снова её окутал. — Да я ничего. Я это... я просто... ну... — начал мяться парень, но спустя три секунды взгляда на гипнотизирующее злобное лицо Полки тут же закрыл за собой дверь и отдалился в противоположном направлении девичьей спальни, будто его там и не было. Девушки медленно переглянулись между собой. Их взгляды твердили об одном – будущее неизвестно. Но оставалось надеяться на лучшее. Всё-таки Полищук не настолько подлый человек, чтобы вот так взять и сдать девчонок, с которыми как-никак сдружился. Ох, дожить бы до завтрашнего дня... — Охереть не встать! — хохотнул Семён, размышляя сам с собой. — Вот это Машка даёт! Наставила рогов и Кругу, и Филину! Нет, Сёма никому не расскажет. Он будет молчать как партизан о том, что видел. Хотя бы потому, что его когда-то сказанное "я люблю мужчин" можно было обернуть против него в случае чего. *** — И что потом будет? — прошептала посреди ночи Полка, вглядываясь в темноту. — Не знаю, Поль... Но я рядом, — зевнула Гордеева перед погружением в сон. Кто знает, что было бы, не зайди Полищук в комнату? Полина много думала об этом ночью, не спала почти до трёх утра, а к четырём на неё нахлынуло вдохновение. Она помчалась на кухню, взяв ноутбук. Кажется, чтобы написать хорошую песню, нужны чувства, провоцирующие творческое состояние. И проявлению этих чувств поспособствовала, конечно же, сама Гордеева.