Зависимости

      Прошло уже много лет с тех пор, как была распущена Тосва. Он теперь глава преступной организации. Погряз во тьме. Руки по локоть в крови. Ради чего это всё? только лишь ради того, чтобы спасти всех, кто ему был дорог. Спасти от… самого себя. В зеркалах уже давно не виден силуэт человека. В них застыло отражение чудовища. Монстра, который мог всех убить. Сано всех оттолкнул. Всех до единого, но никто в общем-то и не спешил идти за ним. Даже тот, кого любил. Они все сейчас, вероятно, счастливы. И стоило бы порадоваться за них, но не даёт покоя прогнившее сердце. Скулит и ноет. Адски болит. Тот, кто был дороже всех, выбрал счастье. И вроде бы не за что его винить. Но осознание, что в итоге выбрали не его, причиняет боль.       Есть спасение от этой боли. Убийственное, но спасение. Это его «лекарство». Временное чувство окрылённости и счастья, которое оно дарует помогает жить и по сей день. Или лучше сказать выживать в аду из ненависти к себе и боли? Правда, чтобы получить его, приходится идти к человеку, который один из всех следует за Майки с самого детства. Дело в том, что в погоне за «счастьем», блондин перебрал с количеством наркотика. Босса Бонтена едва успели откачать от передозировки. С того дня приходится ходить за «спасением» к «верному псу».       В очередной раз босые ноги ступают по холодному полу. Зеркал в доме нет. Если и есть, то только в комнате Харучиё. В ином случае они были бы разбиты. Видеть себя до того противно уже. Акаши находится в одном доме лишь за тем, чтобы следить, чтобы Майки не умер. Это официальная причина. Манджиро привычно подходит к комнате и стучит, не дожидаясь ответа, заходит и говорит привычным безразличным, холодным голосом — Санзу. Он знает, что верный пёс понимает, зачем пришёл «хозяин». Он знает, что тот не сможет отказать в очередной дозе       Харучиё тихо проводил время в своей комнате. Лучше не высовываться лишний раз, мало ли что взбредёт в больную голову. Пиво, шум телепрограммы. И стук в дверь. Сердце пропустило болезненный удар. Он выключает телевизор, зная, кто вошёл в комнату и зачем. Все попытки отговорить бесполезны, но может в этот раз… — Майки… Снова. Прошу, не нужно… Остановись. Сано закатывает глаза и садится на кровать, выжидающе смотря на подчинённого — Я понимаю, что ты не прислушаешься… Но это губит тебя!.. В ответ снова лишь холодное, в очередной раз обрывающее слова подчинённого — Харучиё.       Акаши тяжело вздыхает. Ему ничего не изменить. Он привычно достаёт баночку с таблетками экстази. Разноцветное «счастье» ещё и с галлюциногенным эффектом. Раньше наркотик дарил дофамин и заряд бодрости на весь день. Теперь эффекта хватает в лучшем случае на шесть часов. Санзу высыпает одну розовую таблетку и протягивает её Майки, тот почти сразу проглатывает её, не раздумывая. Действие наступает через полчаса. Оба парня ждут, пока подействует в тишине. «Какого это губить того, кого любишь, собственными руками, Харучиё? Какого это уничтожать объект обожания? Ты убиваешь его» — в очередной раз говорит он сам себе. Но отказать не может. Верный слуга не может перечить любимому хозяину       Сано накрывает с головой. Он веселеет, поднимаясь с постели, сам подходит к подчинённому и обнимает его за шею, с улыбкой зовёт его — Хару! И Акаши отвечает. Нежно гладит по спине, приобнимая в ответ. Его чувства к боссу и то, каким ласковым становится Манджиро от этой дряни, — вот истинная причина, по которой он здесь. Только пока глава под веществами, его пёс может насладиться объятиями столь желанными, но такими недоступными. Но это не то. Этот Майки ненастоящий. В нормальном состоянии он бы и прикоснуться не позволил. Чего уж говорить про ласку. «Никогда такого не будет. Его сердце принадлежит Дракену… А этот ублюдок променял его на кого-то из чёрных драконов. Сука. Если бы не это, не пришлось бы травить организм короля этой дурью. Будь он счастлив, плевать, если не со мной, уже было бы лучше. Блядство» Санзу вздыхает и ведёт его к постели, садится на неё, а Сано тут же оказывается на его коленях, ластится. Носом водит по шее и крепко обнимает — Так тепло, Хару… Почти мурлычет он, речь почти неразборчивая. Блондин довольствуется тактильностью и «счастьем», теплом и лаской. словно кот какой. А Харучиё с трудом смотрит на него, понимая, что всё это лишь действие наркотика, не более. к горлу подкатывает ком. Так больно, но приходится его проглотить в очередной раз — Хочу быть с тобой всегда, Хару!.. Бормочет глава, а подчинённого накрывает мелкая дрожь, слёзы подкатывают к глазам. Это невыносимо. Нужно это прекратить. Он тихо всхлипывает — Я тоже, мой король… я тоже… Манджиро поднимает голову и видит как солёные капли оставляют следы на щеках. Он мягко целует эти влажные дорожки. Раньше никогда не целовал — Ты чего?.. Что случилось? Всё хорошо, Хару. Я рядом… — Прости… не знаю, что это со мной… Знает. Ещё как знает. Но зачем это говорить ему? Всё равно ничего не вспомнит потом. Всё равно это ничего не изменит. Эти поцелуи… они не повторятся. Следующих таких объятий может и не быть. Сердце пронзают штыки. Как же больно и губительно. Слёзы перерастают в рыдания. Майки прижимает его к себе, кладёт голову на своё плечо, мягко поглаживая по волосам. Больной разум и предположить не может, что плачут из-за него же. Он лишь пытается утешить       Через несколько часов эффект от веществ пройдёт. Всё вернется в норму. Но сейчас босс напоминает того, пятнадцатилетнего себя. Беззаботного, счастливого «Непобедимого Майки». Такой же улыбающийся, заботливый и нежный. Таким он был. Без этой тьмы во взгляде, без холода в голосе, без крови на руках. Захотелось поскорее уснуть, чтобы завтрашний день наступил скорее. Станет лучше. В разы лучше. Акаши вытирает слёзы и проглатывает ком — Пойдём… я отведу тебя в комнату. Уже поздно. Пора лечь спать Но ответ Сано удивил — Нет! Я останусь с тобой. Тебе же плохо! Он крепче обнял Харучиё, не отпуская. Раньше так никогда не делал. Верный пёс обычно относил его и укладывал в постель, когда получал невнятное «угу». «И как теперь поступить?.. Чёрт. Он же убьёт меня, когда проснётся. Наркотик уже не будет действовать…» Санзу обречённо вздыхает и садит его на постель, убирая со своих колен — Хорошо… Выключает свет с пониманием, что подписывает себе смертный приговор «Впрочем… терять мне нечего, а умереть от рук короля — лучшее на что я могу надеяться» Манджиро ждёт его на кровати, дожидается, пока тот ляжет и ложится рядом, крепко обнимая, поглаживает по спине — Спокойной ночи, Хару. Я рядом — Спокойной ночи А про себя Акаши думает: «Ой что же будет утром…»