Помни меня

      В космосе было так много звёзд, что Омеге хотелось бы сосчитать их все. Вид из её импровизированной комнаты – артиллерийской рубки корабля – был, как всегда, ошеломляющим.       Омега сидела на месте стрелка, прижимая Лулу к себе и наблюдая за космосом. Она вспомнила, как много месяцев назад впервые увидела космос, как крошечные белые звёзды мерцали в огромной темноте. Её глаза сверкали удивлением, сердце билось от восторга.       Группа только что завершила очередную миссию, на которую их послала Сид, и до Орд-Мантелла было далеко. Омега могла слышать храп Врекера из своей комнаты. Его довольно легко вырубили после долгих утомительных миссий. Тех и Эхо, вероятно, следили за управлением кораблём, а Хантер следил за тем, чтобы всё было в порядке перед прыжком в гиперпространство. Она даже слышала, как Гонки издавал какие-то тихие звуки, слушая её братьев.       Вспышки синего цвета промелькнули в окне её комнаты, корабль теперь входил в гиперпространство. Омега сошла с сиденья стрелка и уселась на импровизированную кровать, которую сделал для неё Врекер. Держа Лулу, она легла на спину, глядя на золотые гирлянды, освещавшие её комнату. Свет заставлял светиться её светлые волосы, и Омега чувствовала себя здесь комфортно. Вдали от тёмной комнаты. Вдали от тёмной лаборатории.       – Удобно здесь?       Омега подняла голову и увидела, как Хантер мягко улыбнулся ей, прислонившись рукой к стене комнаты. Омега села, скрестила ноги и поставила Лулу рядом с собой.       – Ага. Хотя я немного устала.       Хантер издал тихий смешок.       – Отдохни. Остальные тоже собираются вздремнуть. На этот раз я буду дежурить.       Омега кивнула, её глаза начали закрываться. Хантер закрыл занавеску, кольца занавески издали лёгкий скрип, скользя. Она легла, натянув на себя одеяло и укутав Лулу, позволив сну захватить её перед поездкой домой.

***

      Глаза Омеги открылись перед туманным видом, и она определённо больше не была ни в своей комнате, ни на корабле. Она прислушивалась к храпу или голосам, но ничего не слышала.       – Привет?       Её тоненький голосок эхом разнёсся в тумане. Омега тоже ничего не видела, пытаясь ориентироваться в густом тумане.       – Хантер! Эхо! Тех! Кто-нибудь?       Перед Омегой загорелся потолочный светильник, а за ним последовала линия огней, которая жаждала, чтобы она шла следом. Омега выгнула бровь, следуя за светом. Она по-прежнему ничего не видела, но туман начал рассеиваться.       Слева и справа от Омеги появились огни, отражающие большие трубы. Омега могла легко их узнать. Они были такими же, как те, которых она видела в лаборатории Нала Се. Даже в секретные комнаты Нала Се отводила её, когда каминоанке требовалась её конкретная помощь.       Пульс Омеги начал учащаться. Она всегда ненавидела лаборатории, которые напоминали ей о том, какой страшной была её жизнь с тех пор, как она родилась. Всегда были провода, трубки и иглы для инъекций, и никогда не было тёплых объятий или игрушек, с которыми можно было бы поиграть.       Она продолжала идти под светом, начиная видеть неизвестные фигуры внутри труб. Омега отвела взгляд и сжала руки вместе, отказываясь видеть всё это снова. Она больше не хотела здесь находиться, где бы это место ни было.       Впереди свет казался больше остальных, показывая перед ней панель управления. Омега подошла к панели управления, которая выглядела точно так же, как одна из панелей в подводной лаборатории Нала Се. Маленькая кнопка светилась белым, мигая каждую секунду. Омега не могла не нажать кнопку из любопытства, и ей хотелось этого не делать.       Кнопка вызвала включение большего света, открыв перед ней пять больших трубок. Внутри каждой из них находился один из её братьев, подключенный трубками. Даже Кроссхейр был там, спящий внутри жидкости в трубке.       Омега вздрогнула и отошла от панели.       — Нет, нет… — Её губы задрожали, из глаз выступили слёзы.       — Прости, юный клон, – из темноты раздался странный голос, совершенно незнакомый Омеге. Но фигуры не было видно.       – Но они должны покинуть тебя. Они больше не могут быть с тобой.       — Нет, — захныкала Омега. Ей хотелось бежать к ним, сделать что угодно, чтобы освободить их. Что-то схватило Омегу, не давая ей двигаться. Неизвестная сила оттащила её, и Омега увидела провода, обвивавшие её обнажённые руки. Всё, что могла сделать Омега, это кричать.       – НЕТ!       – Омега?

***

      – Омега!       Омега проснулась от толчка, её руки тряслись. Она вернулась в свою тепло освещённую комнату. Омега поняла, что это кошмар. Действительно страшный.       Хантер нежно положил руку на мягкие волосы Омеги, помогая ей сесть.       – Дыши.       Глаза Омеги наполнились слезами, она всё ещё была в шоке от кошмара. Она посмотрела на Хантера, позволяя ему увидеть её блестящие глаза, полные страха. Она бросилась в объятия Хантера, всхлипывая.       Хантер держал её, позволяя ей выплакаться.       – Всё нормально. Это был просто плохой сон.       Омега поднялась с доспехов Хантера, вытирая слёзы.       – Это казалось реальным. Вы все были в трубах, и я не могла вас спасти, – она разрыдалась ещё больше. – Я была одна.       Хантер позволил ей продолжать плакать, притянув её в ещё одно объятие. Он знал, каково это видеть такие сны. Опасаясь, что его братьев когда-либо поместят в эти трубки, как неудавшихся подопытных. Продолжат эксперименты, пока кровь не вытечет из их тел. Он никогда не хотел, чтобы они сбылись.       — Я не хочу терять никого из вас, никогда, — пробормотала Омега. Хантер всё время давал ей одно и то же обещание. В юном возрасте у неё было много надежд. Но реальность — это то, чему ей придётся научиться.       — Омега, — начал Хантер, кладя руки ей на плечи. – Всё в порядке, теперь мы здесь для тебя. Но ты знаешь, что мы не всегда можем быть такими. Мы стареем быстрее, чем ты, и со смертью в этом мире приходится столкнуться каждому, не только солдату. Это сложно, но нужно запомнить все воспоминания. Когда это время придёт, проявишь ли ты смелость и вспомнишь, чему мы тебя учили?       Омега несколько секунд смотрела вниз, а затем снова посмотрела на Хантера. Она была единственной здесь, кто старел нормально, поскольку они были созданы для того, чтобы стареть быстрее, чтобы армия быстро росла. Она кивнула. Омега никогда не хотела, чтобы они оставляли её, но она постепенно понимала урок, который Хантер пытался преподать ей.       – Иди сюда, – Хантер посадил Омегу к себе на колени и протянул ей Лулу. Он погладил её по волосам и начал петь колыбельную, которой научил его Кат.

Помни меня, хотя мне придётся попрощаться.

Помни меня, не позволяй этому заставить тебя плакать.

Даже если я далеко, я держу тебя в своём сердце.

Я пою тебе секретную песню каждую ночь, когда мы в разлуке.

      Омега снова погрузилась в сон, прижимая Лулу к себе и обнимая тепло рук Хантера, пока он пел. В этот момент всё было в порядке, и она была в безопасности.

***

      Хантер вспомнил ту ночь, когда он пел эту колыбельную Омеге. Она полюбила её и хотела, чтобы Хантер много раз пел ей её перед сном.       Корабль вёл себя тихо во время путешествия в гиперпространстве. Остальные находились в носовой части корабля и молчали, думая о потере, с которой они только что столкнулись. Тех исчез, и теперь Омега была захвачена.       Всё, что прокручивалось в голове Хантера, было тогда, когда он увидел улетающий имперский корабль с Омегой внутри. Слёзы, которые навернулись на его глазах, когда он увидел, как у него забрали младшую сестру.       Он откинулся на спинку стула, вспоминая улыбку Омеги на её лице.       – Спой мне колыбельную ещё раз! Пожалуйста!       На глазах Хантера снова появились слезы. Он закрыл их, вдохнул и снова начал петь.

Помни меня, хотя мне придётся далеко путешествовать.

Вспоминай меня каждый раз, когда слышишь грустную гитару.

Знай, что я с тобой — единственный способ быть,

Пока ты снова не в моих объятиях.

      Хантеру казалось, будто он слышит тихий голосок, поющий его сломанным вокалом.       Помни меня.