Одуванчиково поле

— Ты спишь? — Вроде да. — А как давно? — Вроде недавно. — Я тебя стала очень редко видеть в этом месте. Плохо спится? — Неа… Просто времени на это всё меньше и меньше, всё как будто бы в тумане. А это место, оно такое странное и нелепое. — Что в нём странного и нелепого? Когда я была ещё ребёнком, я видела не одно такое поле. — Неужто эти поля были такими же, как и это? Такое же неопределенное, словно на перепутье? — Да ну тебя… Некоторые прозревают раньше, а некоторые позже. Это нормально, они же как люди. — Как люди? — Ну да! Конечно же, абсолютно да. Кто-то родится, проживёт лет, ну, допустим… Тридцать, и не раскроется, и будет вечно жёлтым! — То есть красивым? — Ну, наверное. — А что делать с теми, что раньше всего созрели? С теми, которые уже белые? Им же и остаётся смиренно ждать, пока ветер не сдует семена… А потом всё… — Что всё? — Всё… Они бесполезны, ничего не могут, кроме как ожидать смерти. — Можно подумать, молодые и жёлтые много чего могут? — Они хотя бы могут ещё расцвести. — А если не расцветут? Тогда что? Им так же остаётся умереть, не выполнив своей цели. — Ты не понимаешь. — Ещё как понимаю. — Да нет же, у жёлтых ещё время есть на то, чтобы расцвести и выполнить свою задачу. А вот белые только и ждут попутного ветра… — Лысые. — Что? — Есть ещё и лысые одуванчики, чьи семена уже сдуло ветром. — А ну да. — … Что же им остаётся? — Ожидать кончины. — Знаешь, когда я была маленькая, мне казалось что, имея очень много одуванчиков, можно улететь. Улететь куда угодно. Хоть в другой город, страну или даже на Луну, а с неё на Марс! Столько всего можно было бы достигнуть. Я могла навестить бабушку в больнице или прилететь к брату и папе. — Это здорово… — Ага. А ты мечтал о чём-нибудь подобном? — Даже не знаю. По крайней мере, сейчас я только и могу что завидовать. — Кому же? — Жёлтым одуванчикам… — Расскажешь о себе? — А что я могу рассказать? — Ну не знаю… Может, о своих чувствах? — Ох… у меня голова болит. — И всё? — Меня ещё и подташнивает. — Это не то, что я хотела услышать от тебя. Разве за всё то время, пока мы были вместе у тебя не появилось каких-либо чувств? — А о каких чувствах можно говорить, если мы знакомы минут 5? — Да ты что?! Больше. — Минут 6…? — Ты издеваешься надо мной? Я же встречала тебя периодически, мы болтали много раз, а потом ты пропадал, а теперь ты снова здесь и говоришь, что мы знакомы всего-то ничего. Это ужасно обидно. — Прости. Но я с трудом помню наши встречи, они будто бы где-то далеко. — Насколько? — Даже и не знаю, как ответить. — Очень здорово. За то я прекрасно всё помню. Ты хотя бы помнишь, как мне тяжело дышать? — О да, об этом я прекрасно помню. Твои лёгкие со всей силой пытаются перегонять воздух, и тебе это доставляет жуткую боль. — Хотя бы что-то ты запомнил. — Ну хватит уже быть такой высокомерной, а то я уйду. — Куда? — Куда глаза глядят. — Ты же слепой, ты плохо видишь. Ты даже не заметишь крутого спуска с горы, оступишься и сломаешься. — Да и к чёрту, лучше уж так, чем ждать, пока боль сама утихнет. — Все вы так рассуждаете, ищете легчайший способ решения трудной проблемы. А решение это глупое и не обдуманное. Ты ведь больше всего теряешь таким способом. Ты ведь не доживёшь до момента, когда сможешь раскрыться. — Я-то уже как тридцать лет назад раскрылся, и что с того? Получил я то, что хотел, а дальше просто унылая жизнь, которая днём за днём становилась скучнее и хуже. — Раз так, делай, что хочешь. — Не могу… просто нет сил и возможности, делать то что хочу. Кстати, голова моя прошла… и тяжесть пропала, и не тошнит. А как твои лёгкие? — Тоже прошли. Смотри! Жёлтый одуванчик засох. — А рядом лысый затоптан. — Ну и какой же безнравственный человек мог это сделать? Это же преступление, вот так взять и лишить живое самого ценного, что есть! Самой жизни чёрт подери. — Знаешь, оно, может, и к лучшему. — Да с чего это вдруг? Разве тебе не говорили, что самое ценное, что есть у человека - это его жизнь? Ну ведь это же бесценно! Она одна! Её надо беречь! Нужно быть благодарным за право жить на этой планете. Нужно бороться до конца, до последней капли крови. Из кожи вон лезть. — Зачем? — Да как зачем? Что зачем? А как же цели, планы, семья, друзья, ради них же и нужно жить! — Знаешь… Я думаю, ты права, но что оставалось делать этому бедолаге с лысой головой? Цель свою он достиг, друзей, наверное, у него нет. Вот и остаётся только смерть, а там какая разница, была она естественной или нет. — И всё же это несправедливо… Это было убийство. — Может, так лучше, не пришлось бы ждать засухи или зимы, чтобы умереть. — Ну хватит уже… Давай лучше поиграем. — Во что? — В слова. Я начну. Арбуз — Зебра… — Анафема. — Аллергия. — Якорь. — Резкость. — Трубка. … Так и продолжали они свой путь, перебирая все известные им слова.