Где пересекаются грёзы, желания и реальность

      Бен никогда бы не подумал, что на его коленках, в его квартире будет лежать Альто, мурлыкать под его руками и мирно щуриться, желая получить побольше ласки. Он был уверен, что проживёт эту жизнь один, в блаженном гуле разбавляемом лишь игрой на фортепиано, затвором фотоаппарата и шелестом крыльев его подданных. А теперь к ним добавилось бренчание укулеле, чей-то не самый приятный голос, то поющий в душе, то стонущий под ним в постели, то ещё издававший с десяток новых звуков, к которым он только привыкал.        Но сейчас они просто молчали, валяясь на кровати после долгого дня. Кондраки гладил, Клеф гладился. — Знаешь, о чём я думаю прямо сейчас? — вопрошает Альто, нарушая тишину, поднимая голову на мужа.       Альто любил, нет, обожал доставать Кондраки своими спонтанными идеями и мыслями, ведь наблюдать за его реакцией было чертовски интересно!       Однако именно сейчас у него не то настроение, чтобы паясничать и троллить. Скорее даже наоборот. — Удиви меня, — и он посмотрел вниз, слегка раздраженно, уже готовясь к очередному бреду. Хотя настроение у них обоих не особо расположено к шуткам и подколам, но это же Альто Клеф, мать его за ногу. — Ммм… Ты никогда не задумывался, как бы было, будь у нас свой загородный дом? Мы могли бы его обустроить как нашей душе угодно, у нас не было бы соседей, под которых приходится подстраиваться, в нём могли бы жить наши дети, у которых было б по своей комнате! — спокойно, неторопливо, и даже немного елейно вещал он, без той нотки издёвки и насмешки с какой говорил обычно. Клеф абсолютно серьёзен, чем даже ненадолго ввёл энтомолога в ступор, на какое-то время замолчавшего на обдумывание сказанного мужем. — Ты ведь понимаешь что это просто глупые мечты? — да, он реалист, и понимает что загородный дом с их-то работой, они могут брать только в аренду на время отпусков или редких командировок.       Но не Клеф. — Ой какой же ты нудный. Даже пофанатазировать нельзя. — Фантазии должны быть приближены к реальности. — Никому они ничего не должны, — и сразу после этих слов, Бен натягивает Клефу шляпу на лицо, на что сразу получает недовольное бурчание в ответ. — Ладно, перефразирую, — машет рукой Кон, продолжая мысль, уворачиваясь от пощёчины. — Они должны быть сопоставимы с реальностью, чтобы быть исполнимыми. — Э, не, Конни, ты путаешь их с мечтами! Это они должны чему-то там соответствовать! А вот фантазии и грёзы… — он громко вздыхает, даже с ноткой печали. — Им не обязательно. — Мечты, желания, грёзы — всё одно! Глупость — вот, что это такое, — фыркает Кон, уходя в оборону. — Эй, ну ты чего сразу! И вовсе не глупость! Вот, спроси у человека о чём он фантазирует? В грёзах слетают все маски, там человек настоящий.       Кондраки усмехается такой мысли. Пхах, открываться через несбыточное — это видимо какой-то недосягаемый для его разума прикол. — И о чём же ты мечтаешь, Отец Всей Лжи?       Клеф перестаёт хихикать и смотрит чуть изумлённо на партнёра, уставившегося на него двумя зелёными провалами. Когда Кондраки так пристально смотрел, действительно возникало ощущение, что у него пропадал зрачок. Тем не менее, надолго это ответ не задержало. — О мирной жизни с тобой, — ответил Альто, не юля, на удивление. — Пхах, ну, встретимся в аду, там у нас будет и загородный домик, и мирная жизнь, и покой! — гогочет Кондраки.       Мысль о тишине его смешит с тех пор, как Кон почувствовал вкус адреналина в фонде. Он больше не думает о звуках затвора и шелесте крыльев. Погоня, стук собственного сердца в висках, разбивание стекла, рвущаяся плоть и звон шпаги! Вот звуки, что полюбились ему. Только вот теперь среди всей этой фантасмагории играло укулеле, пел Элвис Пресли и кто-то тихо хихикал, жужжа ему над ухом. Его заклятый друг, а нынче, хах, муж. Даже произносить это было странновасто. — Ад пуст, все бесы здеееесь! — тянет Клеф, смеясь в ответ. — Да ладно тебе, Конни, конечно встретимся и там, но мы и тут можем построить что-нибудь эдакое! — Пхах, и что ты предлагаешь, мой дорогой бес? — усмехается Кон. — Загородный дом, вдалеке от фонда… Мира… В тишине и покое. Помнишь? Ты ведь когда-то мечтал об этом. — Мечтал, — соглашается Бен понуро. Когда-то. — Но куда? От фонда не сбежать. — Мы? Да и от фонда не сбежим? Король баааабочек, не горячка ли у тебя?       Кондраки усмехается. Ладно, и то верно. — И что ты предлагаешь? Сбежать? — Я предлагаю пока ограничиться домом. А там подумаем.