Стример в офисе: грани реальности и виртуальности

      До Нового года оставалось три дня.       Антон всё ещё жил у Арсения. Перетащил уже почти все свои вещи, кроме самых не нужных, которые лежали в той, теперь уже недоступной квартире. Арсений съездил сам, собрал остатки и забрал залог. — Ты теперь официально бездомный, — сказал он, вернувшись домой с парочкой коробок. — Зато у тебя есть дом, — ответил Антон, не поднимая головы от ноутбука.       Арсений подошёл и чмокнул его в макушку. — Наш дом, — поправил он.       Антон улыбнулся, но ничего не сказал.       Квартира у Арсения была двушкой. Нормальной, с изолированными комнатами, просторной кухней и даже балконом, где летом можно было пить кофе. Вторую комнату они переделали в спальню. поставили большую кровать, повесили на окно гирлянду, и теперь это место пахло ими двумя. — Комната теперь наша. — Наша, — согласился Арсений. — Спальня. Надеюсь, ты перестанешь воровать одеяло. — Я не ворую. — Ты заматываешься в него как кокон. — Это стратегический запас тепла.       Арсений закатил глаза, но улыбнулся.

***

      Мама позвонила сама. Впервые за долгое время не с просьбой о деньгах, не с жалобами. Просто так. — Антош, привет. Ты как? — Нормально. А ты? — Тоже. Слушай, а ты Новый год где? — голос у неё был какой-то неуверенный. Будто боялась услышать ответ. — Планировал у Арсения, — честно сказал Антон. — Мы теперь…вместе живём. — С Арсением? Это тот твой начальник? — Да. Но теперь он мой парень, мам.       Повисла пауза. Антон приготовился к лекции, к недовольству, к «а как же внуки». Ко всему, к чему обычно готовишься, когда говоришь родителям о таких вещах. — Я рада, что ты не один, — сказала мама. Тихо. Искренне.       У Антона защипало в глазах. — Я хочу его увидеть, — продолжила она. — Можем встретиться до праздников? Ну, чтобы я хоть знала, кому доверила сына.       Антон посмотрел на Арсения, который сидел на диване с книгой и делал вид, что не подслушивает. Услышав своё имя он поднял голову и вопросительно выгнул бровь. — Да, мам. Мы приедем. Сегодня можно? — спросил Антон. И добавил, почти выдохнул: — Я тебя тоже хочу увидеть.

***

      Мама жила в хрущёвке на окраине города. Антон не был здесь почти год, всё как-то не получалось. Сначала работа, потом стримы, потом командировка, потом Арсений… Да и мама сама не звала.       Они поднялись на третий этаж. Антон нажал на звонок и зачем-то поправил шапку. Арсений стоял рядом, держа в руках пирожные и бутылку вина. — Ты волнуешься? — спросил он тихо. — Нет, — соврал Антон.       Дверь открылась. Мама стояла на пороге, похудевшая, с короткой стрижкой, без макияжа, но с улыбкой. Не такой, как раньше — усталой и натянутой, а настоящей. — Здравствуйте, — сказал Арсений первым. — Майя Олеговна. Я Арсений. Очень рад познакомиться. — Ой, какой серьёзный, — мама усмехнулась и посторонилась, пропуская их внутрь. — Проходите, чего в дверях стоять. Раздевайтесь, чай пить будем.       Антон скинул куртку, обулся в предложенные тапки и прошёл в комнату. Всё было почти как раньше: старый диван, телевизор в углу, на подоконнике герань. Только ёлка стояла новая, искусственная, но уже наряженная. — Сама ставила? — спросил Антон. — Сама, — мама поправила гирлянду. — Саша ушёл, теперь я одна. Но ничего, привыкну. — Мам… — Давай без жалости, — оборвала она, но без злости. — Я сама виновата. Дура была. — Не говорите так, — вмешался Арсений, ставя пирожные на стол. — Все ошибаются.       Мама посмотрела на него долгим взглядом, а потом кивнула. — Садись, Арсений. Рассказывай, как ты моего сына с работы домой перетащил.       И они сели пить чай. С пирожными, вареньем, с долгими разговорами. Мама расспрашивала Арсения обо всём: о работе, о семье, о том, как они с Антоном познакомились и как дожили до того, что начали встречаться.       Арсений отвечал спокойно, с уважением, не юлил и не врал. Рассказал про донаты, про стримы, про то, как боялся признаться. — Смотри за ним, он у меня такой, неуклюжий иногда, — улыбнулась мама. — Смотрю, — Арсений повернулся в сторону Антона, который хлебал чай. — И часто ловлю его с горизонтальных поверхностей.       Антон закашлялся в кружку. Мама хитро улыбнулась. — Молодец, Арс. Но учти. Обидишь — найду и убью. — Договорились, — серьёзно кивнул Арсений.       Когда они уже собрались уходить, мама вдруг подошла и обняла Антона. Крепко, по-настоящему, так, как не обнимала давно. — Прости меня, сынок, — прошептала она. — Я дура. — И я дурак, — ответил Антон, утыкаясь носом в мамино плечо. — Но мы же справимся? — Справимся, уже справляемся, — мама отстранилась, вытерла глаза. — Идите давайте. С наступающим. — Кстати, мам, приезжай к нам тридцать первого, вместе отметим, — Антон улыбнулся и снова обнял её. — Правда? Вы не против? Я с удовольствием!       На лестничной клетке Арсений взял Антона за руку. — Нормально всё прошло? — Да, — Антон выдохнул, и только сейчас понял, как сильно боялся этого разговора. — Нормально. Спасибо, что поехал. — Ты мой парень, — сказал Арсений. — Куда ж я денусь.       Вечером того же дня, Антон сидел за компьютером и в его голове крутилась одна мысль. Арс сидел на диване, читал книгу. — Арсень, — Антон повернулся на стуле и замялся. Арсений оторвался от книги. — А может… твоих родителей тоже позовём на нг? Чтобы мама не одна была среди нас, а в компании. — Ты серьёзно? — Арсений поднял бровь. — Ну, они же нормальные? Познакомятся, подружатся. Моя мама классная, когда захочет.       Арсений посмотрел на него нежным взглядом, а потом усмехнулся. — Ты гений. Или безумец. Я позвоню. — Только предупреди, что у моей мамы нет мужа, — быстро добавил Антон. — Чтобы не ляпнули чего. — Хорошо.       Арсений ушёл звонить, а Антон остался сидеть на стуле. В груди творилось что-то странное — теплое и тревожное одновременно.

***

      Тридцать первого числа они проснулись в обнимку, под звуки салюта за окном. Кто-то запускал с утра пораньше, видимо, дети. — С наступающим, — прошептал Арсений в затылок Антону. — М-м-м, — промычал тот и зарылся глубже в одеяло.       Вставать не хотелось. За окном мороз, а вечером уйма дел. Но сейчас было просто тепло и уютно. — Мы ёлку до конца доделали? — спросил Антон, наконец поворачиваясь лицом к Арсению. — Осталось только верхушку прицепить. И гирлянды проверить. — Я полезу, я выше. — Ты упадёшь, — спокойно сказал Арсений. — Не упаду. — В прошлый раз чуть не убился. — Это был стул кривой, — Антон поджал губу и отвёл глаза.       Арсений вздохнул, поцеловал Антона в лоб и встал с кровати. — Лезть буду я. А ты будешь подавать и страховать. — Ты зануда, — буркнул Антон, но послушно поплёлся на кухню заваривать кофе.       К двум часам дня квартира сияла. Гирлянды висели на стенах, на окнах, на книжных полках — Антон перестарался, но Арсений не жаловался. Ёлка стояла пушистая, зелёная, с разноцветными шарами и мишурой. На верхушке звезда, которую Арсений водружал лично, стоя на табуретке, пока Антон держал его за ногу. — Не дыши под руку, — шипел Арсений. — А вдруг упадёшь? — Тогда ты меня поймаешь. — Поймаю, — кивнул Антон. — И потребую компенсацию морального ущерба.       Арсений слез, повернулся и чмокнул его в нос. — Компенсация, — он улыбнулся и потрепал Антона по волосам. — Маловато, — сощурил глаза Шаст и скрестил руки не груди. Арсений заговорчески улыбнулся, и подошёл ближе, поднимаясь на носочки. — Будет вечером, — прошептал на ухо Арс, и отстранился явно довольный собой.       Антон покраснел и сделал вид, что срочно нужно проверить гирлянду на кухне.       В пять часов начали подтягиваться гости. Первым приехал Дима — с шампанским и мимозой, салат он, конечно, не готовил, купил в магазине, но Антон сделал вид, что не заметил. — О, у вас тут прямо как в кино, — Дима оглядел квартиру, посвистел. — Двушка, ёлка, гирлянды, шарики-фонарики. Арсений, ты вспомнил что ты дизайнер? — Ну, типа, — Арсений взял у Позова куртку. — Антон помогал. — То есть Антон ёлку наряжал, а ты руководил, — сделал вывод Дима. — Примерно, — усмехнулся Антон.       Через полчаса приехала Оксана — с тортом и скандалом. — Я полгорода объехала, пока эту дурацкую безлактозную гадость нашла, — она плюхнулась на диван и уставилась на Антона. — Тош, ты смотри за моим братом, а то он без тебя совсем одичает. — Я тут вообще-то, — подал голос Арсений из кухни. — А мы про тебя и говорим, — отрезала Оксана.       В шесть позвонили в дверь. Приехала мама Антона, с тортом, салатом и огромным пакетом мандаринов. — Ой, какие вы молодцы, красиво нарядили всё, — она оглядела квартиру, скинула шубу и сразу направилась на кухню. — Арсений, показывай, где тут ножи, я картошку почищу. Оливье уже сделали? Фу, какая гадость, колбасу пожалели. Арсений, срочно в магазин за ветчиной. — Майя Олеговна, вы гость, сидите… — Никакой я не гость, я мама. Давай фартук.       Арсений беспомощно посмотрел на Антона. Тот только развёл руками, мол с мамой не спорить. — Дим, помоги ему, — кивнул Антон. — Ветчина, коньяк, и ещё маслины, кажется. Ещё чипсиков возьмите. — Я похож на грузчика? — возмутился Дима, но куртку надел. — Ты похож на друга, который хочет остаться в живых, — усмехнулся Антон.       Дима не стал спорить.       В семь приехали родители Арсения. Его мама, Татьяна Викторовна, оказалась точной копией Арсения, только в женском варианте — такая же строгая с первого взгляда, но с добрыми глазами. Отец, Сергей Александрович, был молчаливый, с щетиной и мешком подарков. — Здравствуйте, молодые люди, — Татьяна Викторовна пожала руку Антону и тут же уставилась на него оценивающим взглядом. — Так вот ты какой. Арсений о тебе полгода рассказывал, а показать всё боялся. — Мам, — предостерегающе сказал Арсений. — Что мам? Я хочу познакомиться с человеком, который моего сына из берлоги вытащил.       Антон покраснел, а его мама выглянула из кухни с ножом в руках. — О, а это, наверное, родители Арсения? Здравствуйте! Я — Маяй. Не пугайтесь, просто картошку режу. — А мы с пирогами, — Татьяна Викторовна поставила на стол огромный пирог. — С мясом, домашним. — О, это вы зря, я на диете, — вздохнула Майя Олеговна. — В Новый год все диеты отменяются, — отрезала Татьяна Викторовна и тоже ушла на кухню.       Через десять минут они уже обсуждали рецепты и выливали друг другу недостатки детей. — Он в детстве вообще не ел суп, — жаловалась Татьяна Викторовна. — А мой до сих пор не завязывает галстук нормально, — парировала Майя Олеговна. — Мы вас слышим, — крикнул Антон из комнаты. — А вы и не должны! — ответили мамы хором.       Сергей Александрович устроился в кресле, смотрел «Иронию судьбы» и пил коньяк с Димой. Оксана сидела рядом с Антоном и что-то быстро печатала в телефоне. — Ты с кем переписываешься? — спросил Антон. — С нашим общим чатом. Рассказываю, как твоя мама орудует ножом, — невозмутимо ответила Оксана. — Ты невыносима. — А ты только сейчас понял?       К десяти вечера стол ломился от еды. Селедка под шубой, оливье, мимоза, холодец (Антон отказался даже смотреть в его сторону), запечённая курица с яблоками, пироги, ватрушки и мандарины в вазе. — Я уже объелся, — сказал Дима после третьего салата. — Ты даже до горячего не дошёл, — заметил Арсений. — Это провал.       Перед курантами Сергей Александрович произнёс тост: — За то, чтобы в новом году всё было славно, чтоб все здоровые были, деньги присутствовали, счастье лило через край! — И чтобы Арсений не гонял Антона за кофе, — добавил Дима. — Я уже не гоняю, — обиженно сказал Арсений. — А зря, — усмехнулся Антон. — Я сейчас сам бы сходил, кофе закончился. Все засмеялись.

***

      За десять минут до боя курантов они собрались у ёлки. Мамы вынесли салаты, Сергей Александрович открыл шампанское, Дима держал телефон, чтобы записать момент, а Оксана уже успела украсть пару мандаринов. — Тоша, скажи что-нибудь, — попросила мама Антона. — С Новым годом, — сказал Антон в камеру и тут же смутился, потому что Арсений обнял его за талию. — С Новым годом, — добавил Арсений. — Счастья, здоровья, и чтобы родители не ссорились. — А мы и не ссоримся! — возмутилась Татьяна Викторовна. — Мы обсуждаем. — Обсуждают они, — фыркнул Сергей Александрович. — Я слышал, как они про нас говорили. — А ты подслушивал? — А ты не кричи.       Дима засмеялся и чуть не уронил телефон. — Пять! Четыре! Три! — закричала Оксана. — Два! Один!       Бой курантов. Крик «Ура!», зазвенели бокалы. Мамы обнялись. Сергей Александрович похлопал Антона по плечу. Оксана чокнулась с Димой, и тот поперхнулся шампанским.       А Антон с Арсением поцеловались: быстро, стесняясь родителей, но по-настоящему. Глубоко. Арсений в последний момент закрыл их поцелуй ладонью. Мама Антона отвернулась и сделала вид, что срочно нужно поправить салфетку. — Ой, — сказала она. — А я ещё не привыкла. — А я привыкла, — усмехнулась Татьяна Викторовна. — Арсений, не стесняйся, при нас можно. — Мам, — Арсений закатил глаза, но щёки у него покраснели.       Антон спрятал лицо у него на плече и прошептал: — Это лучший Новый год. — Подожди, будет ещё лучше, — пообещал Арсений и чмокнул его в макушку.       В часа три ночи гости начали собираться. Изрядно подвипившие и весёлые. — Спасибо, ребят, — сказала мама Антона, накидывая шубу. — Давно я так не отдыхала. — Приезжайте ещё, — Арсений помог ей застегнуть пуговицы. — В любое время. — Ой, да ладно, не стесняю молодых, — отмахнулась она, но глаза у неё блестели. — Майя, вы теперь наш человек, — добавила Татьяна Викторовна. — Будем видеться чаще. — Обязательно, — Майя Олеговна улыбнулась и посмотрела на сына. — Сынок, ты молодец. Я горжусь тобой.       У Антона защипало в глазах, но он сдержался. — Мам, ты тоже молодец. — Всё, всё, не раскисать, — она махнула рукой и вышла на лестничную клетку.       Татьяна Викторовна обняла Антона на прощание и прошептала: — Сынок, ты теперь тоже наш. Если что звони. — Хорошо, спасибо, — кивнул Антон, сглатывая комок.       Мамы уехали в одном такси — они уже успели подружиться. Сергей Александрович с ними.       Оксана уехала на своей машине, а Диму поймали в дверях и впихнули в такси.       Дверь закрылась. Антон выдохнул. — Они уехали, — сказал он. — Все, — подтвердил Арсений. — Мы одни. — Одни.       Они посмотрели друг на друга. Гирлянды мигали. За окном всё ещё взрывались салюты. — Устал? — спросил Арсений, делая шаг вперёд. — Нет, — Антон покачал головой. — С тобой нет.       Арсений подошёл ближе. Очень близко. Так, что Антон упёрся спиной в стену прихожей. — Знаешь, — тихо сказал Арсений, проводя пальцами по щеке Антона. — Я весь вечер смотрел на тебя. — Я заметил, — выдохнул Антон. — И не мог дождаться, когда все уйдут.       Арсений наклонился. Поцеловал сначала легко, почти невесомо, проверяя. Антон ответил требовательнее, глубже, запуская пальцы в чужие волосы. — Пошли, — шепнул Арсений между поцелуями. — Куда? — В спальню. На нашу большую кровать. Где никто не помешает.       Антон усмехнулся и позволил увести себя. В спальне горел только ночник. Гирлянда на окне отбрасывала мягкие тени на потолок.       Арсений стянул с Антона свитер. Медленно, заботясь, чтобы не задеть лицо. Потом свой. Потом они замерли на секунду, глядя друг на друга в полумраке, под мигающие огоньки. — Ты красивый, — сказал Арсений. — Это ты красивый, — ответил Антон и потянулся за новым поцелуем.       Дальше был тихий шёпот. Дыхание. Руки, которые запоминают каждую линию, каждый изгиб. Теснота объятий и тепло, от которого плавятся кости.       Антон потерял счёт времени. Был только Арсений, его губы, его голос, его имя, которое Антон шептал в темноту.       А потом тишина. Только дыхание двоих и редкие хлопки салютов за окном. — С Новым годом, — прошептал Арсений, прижимая Антона к себе. — С Новым годом, — ответил Антон, утыкаясь носом в чужую шею. — Люблю тебя. — Я тебя тоже люблю, Арс.       Арсений поцеловал его в макушку и натянул одеяло повыше. За окном медленно светало. Начинался новый год.       И новая жизнь.