Сопипи

      Вот Ёнджун стоит на пороге чужой квартиры и набирается сил, чтоб нажать на кнопку дверного звонка. По красноватому лицу стекают то ли капли апрельского дождя, то ли слёзы, которые он лил последние пол часа. Крепко сжав лямку потрёпанной сумки-портфеля, Ёнджун отважился. Где-то за дверью послышались шаги, механизм замка застучал, и перед озарённым ярким светом лицом, словно ангел, сошедший с небес, предстал мужчина. Очень хорошо знакомый Ёнджуну мужчина, его лучший друг и последняя надежда по имени Чхве Субин. Чистый и опрятный, в отличие от незваного гостя, он уже готовился ко сну, но отказать Ёнджуну в помощи, даже если на дворе полночь, Субин морального права себе не давал. Уже не впервой к его квартире внезапно заявляется один и тот же парень с просьбой о ночлеге или о ценном дружеском мнении, которое безоговорочно было самым авторитетным. Сегодняшняя встреча немного отличается от других, Субин нечасто видит Ёнджуна в настолько убитом состоянии.       — Проходи, не стой мокрым на холоде, — Субин пригласительно повёл рукой вглубь квартиры. — Успокоишься, а потом уже расскажешь, что случилось.       Ёнджун оставил сумку на диване и сел за кухонный стол. Живёт Субин скромно. Всё-таки, без рабочего стажа, на высокую должность он может не рассчитывать. Тем более, учитывая приближающуюся сессию, пусть спасибо скажут, что Субин вообще находит время, чтоб часами ходить с подносом между столиками.       — Слушай, а ты не против, если я немного у тебя поживу? — Ёнджун решил выложить всё прямо в лоб, что застало владельца квартиры врасплох.       — Хочешь, живи. — Субин чувствовал странный трепет в животе, говоря это. — А что, вернуться домой не вариант?       — Нет, совсем не вариант.       — С чего это? Я, конечно, знаю, твои родители те ещё идиоты, но не припомню, чтоб они тебя из дома вышвыривали.       — И вот это произошло. Они даже слышать обо мне не хотят. — Ёнджун прочистил горло. — И, видимо, за сына больше не считают.       В комнате повисла тишина. Слова встали комом в горле. Субин поставил на стол кружку чая, сам сел напротив, готовясь слушать, но Ёнджуну нечего рассказать. Причина, по которой он сейчас, в квартире друга, трясущимися руками утирал сопли, а не грелся в тёплой домашней постели, была совсем не для чужих ушей. Особенно не для ушей Субина, ведь именно он — источник большинства бед, запретный плод, вокруг которого Ёнджун топтался чуть ли не большую часть сознательной жизни. Ещё в четырнадцать лет, когда мальчики только встретились, тот понял: лишь будучи с Субином, он сможет продолжить существовать. Даже превратившись в полупрозрачную тень.       Две противоположности. Уравновешенный и целеустремленный, пай-мальчик Субин, уже, чуть ли не с раннего детства, знает, чего он хочет, имеет продуманную до мелочей тактику и следует ей, во что бы то ни стало. Скоро он окончит университет, найдёт хорошую работу, наверное, женится, заведёт детей… Именно об этом думал Ёнджун, вглядываясь в бездонные глаза напротив. Так хочется их выколоть, чтобы не смотрел больше на других, мог только следовать за голосом извне, хорошо известно чьему.       Ёнджун колеблется. В его планы не входило прожить дольше восемнадцати. Как бы сильно он не любил родителей за их принципы и виденье мира, только благодаря им, парень держится уже на два года больше, чем предполагал. Их отношения балансировали на тонкой грани, и сегодня Ёнджун разрушил всё одной лишь фразой: «Мам, мне кажется, я влюбился в мальчика». Где-то взорвалась сверхновая, образовалась чёрная дыра, а скандал произошёл действительно межгалактического масштаба. Ёнджун знал, что это произойдёт, но решил пустить всё на самотёк. Впрочем, как и всегда.       Тем вечером так и не произошло толкового разговора. Только Субин, что по уши в быту и Ёнджун, увиливающий от большинства вопросов, надеясь не сболтнуть лишнего. Спать легли раздельно: владелец квартиры — в своей спальне, а незваный гость — на большом разложенном диване, рядом со слегка влажной сумкой. Неизвестно, кто устроился лучше.

***

             Вопреки всем слёзным обещаниям, Ёнджун не нашел работу. Не сказать, что он пытался, ведь имея статус безработного, есть отличный предлог оставаться под боком у своего объекта обожания. Почти три месяца эйфории, в которой находился Ёнджун, получив возможность созерцать практически каждый момент из жизни Субина: как он спит, ест, работает, отдыхает. В каждой его форме и состоянии. Откровенно говоря, иногда Ёнджуну было тяжело сдержать желание открыть дверь ванной, пока тот в ду́ше, но страх и теплящаяся внутри, оставшаяся капля совести, всегда возвращали его в сознание. Тем более, сейчас совсем не время — экзамены, защита курсовой. Не хватало только нарушить баланс, в котором парни научились сосуществовать.       Субин уже смирился с тем, что нерадивый друг, так и будет жить с ним под одной крышей до гробовой доски. Ещё круче, Ёнджун стал безотлагательной частью его обители. Ни одно событие не обходится без участия этого, ставшего самым близким, лопуха. Субину нравится Ёнджун. Это он начал осознавать совсем недавно, где-то в начале весны. Тогда он спать ночами не мог, как колотилось сердце в предвкушении встречи, дыхание учащалось от грязных мыслей. Сейчас пыл утих, вернулось мышление робкого мальчика, которого до ужаса тревожит даже мысль о любовном признании, тем более — лицу, того же пола. Остаётся ждать и верить, что придёт момент, когда кто-то из них решится сделать первый шаг. Два дурня, ей-богу.       Вечер, конец июля. Субин места себе не находит. Сегодня важный, волнующий день — Ёнджун сдаёт финальный экзамен и наконец, получает обратно свою зачётку. Если за себя беспокойств не имеется, то за товарища — вполне, учитывая его не выдающиеся успехи в учёбе. Спустя дискомфортно много времени, дверь распахнулась, в зале появился Ёнджун.       — Субин… — Голос совсем сиплый. — Я не сдал… Ничего…       — Чего? А ну дай-ка сюда. — Субин выдернул сумку из чужих рук в поисках зачётной книжки. Теперь, подойдя ближе, он почувствовал лёгкий запах алкоголя. Вот где тот так долго пропадал.       — Субин, извини меня, пожалуйста. Я не хотел… — К глазам Ёнджуна подступили слёзы. Он плюхнулся на диван и запрокинул голову назад. — Я такой придурок, правда.       Нет, Ёнджун определённо не в стельку пьян, ещё соображает, даже ровно ходит, про таких говорят «подшофе». Забросив поиски, Субин сместил ракурс внимания на медленно скатывающегося на пол друга. Уложив того обратно, он принялся рукавами вытирать Ёнджуну лицо. Салфеток поблизости не оказалось.       — Нет, ну может мама была права? Я же ни на что не годный. — Ёнджун совсем ударился вгретым мозгом в рефлекси́ю. — Ни ума, ни лица красивого… Как-то так она говорила.       — Хрень трындит всякую. — Чем дольше Субин слушал, тем больше его пробирала агрессия. — Всё у тебя при себе имеется…       Пытаясь проанализировать ситуацию, Субин сосредоточился на Ёнджуне, на то что о нём знал, видел и видит сейчас. В итоге вывод один: «не знаю насчёт ума, но выглядит Ёнджун невероятно соблазнительно. Как же он хорош!..» Субин дотронулся тыльной стороной ладони до своей щеки. Горячая, небось ещё и красная. Неужели, это оно?! Тот самый «Момент»?       — Правда имеется? Не врешь, даже чуть-чуть? — Стыдная, пьяная речь. Будь Субин в адеквате, закатил бы глаза, но затуманенный приливом тестостерона, он пропускает всё мимо ушей.       — Блин, ты такой хороший. — Ёнджун не останавливался. — Знаешь чего я сейчас хочу? Чтобы ты меня обнял и поцеловал так нежно-нежно…       Всё. Конец. Субин сейчас взорвётся. Когда столь желанное тело вот так, покорно лежит и молит о поцелуе, невозможно сохранять спокойствие. Устроив Ёнджуна поудобнее у себя между ног, Субин приблизился почти вплотную. «Ты действительно собираешься это сделать?» — вопрос, после которого все сомнения отошли на второй план. Ёнджун сам подался вперёд, не давая возможности взвесить все за и против. Парни слились в поцелуе, сначала деликатном, но быстро разгоревшимся синим пламенем. Ладони Субина инстинктивно поглаживали контур челюсти, спускались к шее, иногда задевая гладкую кожу ногтями, заставляя Ёнджуна трепетать и ёрзать на месте. Видимо, ласки отрезвляют, ведь от алкоголя в сознании не осталось ни следа. Теперь он ясно видел положение, в котором оказался, что лишь больше возбуждало. Ёнджун готов на всё, пока это «всё» творит с ним Субин.       В наполненной вздохами и громкими поцелуями комнате жарко. Приглушённый свет бесподобно подчёркивал изгибы двух влажных тел, предавшихся акту развращённой любви. Из одежды остались только штаны вместе с бельём. Дикий, даже жестокий взгляд, которым Субин осматривал извивающегося снизу парня, чётко обозначал — сегодня Ёнджун принадлежит только ему, что тот и стремился доказать, оставляя на хрупком теле алые отметины. Ёнджун царапался, кричал, скулил, умолял закончить свои страдания, но даже мучаясь от вожделения, ему хотелось чтобы беспощадный Субин остался на подольше. Взывания были услышаны — шустрые руки партнёра раздразнивая скользнули к ширинке брюк поспешно от них избавляясь. Какой чудесный вид. Стройные бёдра, нижнее бельё, что уже ничего не скрывает… Мог бы — любовался вечно. Неспособный больше терпеть Ёнджун грубо схватил Субина за волосы, впечатывая лицом прямо в пах. Тот, как на зло, смотрел прямо в глаза, усмехался, как последняя шлюха. Неужели это всё — правда? Ни сон, ни бред, а реальность, которую можно ощутить и потрогать. Ёнджун до сих пор не верит. Мечты действительно сбываются.       Намёк предельно ясен, если намёком это можно было назвать. Отдёрнув резинку трусов, Субин провёл языком по головке члена. Одно прикосновение, и Ёнджун готов распасться на субатомные частицы. Он стонал протяжно и выразительно, пока лучший друг двигался по всей длине, помогая себе ладонью. Так и не скажешь, что для Субина это первый сексуальный опыт, так хорош он был. Ну, либо для ещё не разнеженного ласками Ёнджуна, отсутствие профессионализма не играло никакой роли. Пальцы, крепко вплетенные в пряди чужих волос, толкали глубже, по самое основание, от чего Субин мычал, захлёбывался — Ёнджун совсем потерял осторожность. Уже вот-вот он достигнет требуемой разрядки, но есть одно «но». У любителя страданий, по имени Чхве Субин, совсем другие планы. Чувствуя, что воздух скоро закончится, парень впился ногтями свободной руки в нежную кожу на талии партнёра. За столько лет, он прекрасно понял, что на Ёнджуна можно влиять через боль, и снова был прав — тот ослабил хватку, даже не подозревая о грядущей мести.       Субин прокашлялся, убрал влажные волосы с лица и подлез к телевизионной тумбочке. На диван были кинуты смазка и фольгированная упаковка презерватива.       — А ты готовился… Знал что такое будет?        — Естественно. Только ты ко мне переехал, я сразу понял, что мы, рано или поздно, потрахаемся.        — Нихера какой догадливый.       Ёнджун криво посмеялся, но был прерван чередой поцелуев. Когда холодные от смазки пальцы оказались возле ануса, он в страхе лишь поджал губы, не решаясь прервать игру, которая становилась все более интимной и новой. Субин времени зря не терял, первый палец медленно толкнулся внутрь.       — Больно, Субин. Мне очень больно.       — Поэтому она с лидокаином, должно стать лучше… Видишь какой я внимательный друг?!       Язвительные слова не нашли ответа. Ёнджун слишком занят новыми ощущениями, испытывая которые может только вздыхать и сглатывать слюну. Ему точно стоит поработать над своим болевым порогом. Субин не соврал, лидокаин начал действовать, а значит время для второго пальца. Какое же везение, что его терпение не знает границ, ведь будь всё иначе, Ёнджун планировал бы уже походы к проктологу или психиатру. Наоборот, Субин слишком холоден и рассудителен. Удивительно, как он не теряет способность анализировать, ощущает напряжение каждой мышцы парня под ним, двигается внутри, задевая чувствительные места. Третий палец — снова боль, хоть он иногда сменяется очень своеобразным наслаждением, более частым, ведь тело привыкает. «Может это — искупление моих грехов?» — какие только мысли не лезут в дурную голову. Казалось, что Ёнджуна в сознании держал лишь образ Субина перед глазами, тяжело дышащего, мокрого, исцарапанного и прекрасного, как никогда прежде. Если бы Ёнджун мог, то поклонялся бы ему каждые утро и вечер.       — Давай, я готов.        — Уверен? Потому что если теб…        — Да! Да! Я готов! Пожалуйста, умоляю!       Озадаченный внезапной решительностью Субин не в силах не поддаться чужой воле. Ёнджун почувствовал такое облегчение, когда тот вытащил пальцы, но услышав шуршание упаковки, понял, на что напросился. Внимательно наблюдая за ответной реакцией, Субин осторожно вошёл. На этот раз Ёнджун не замер, а достойно стерпел, хоть накинутой простыне был нанесён определённый ущерб. Хорошо, что чересчур выгнутую поясницу придерживала сильная рука.       Субина забавляло, как с каждым движением лицо друга принимало всё более жалобное выражение, как он места себе не находил, пытался вертеться, жмурился, хватался за чужую спину. Осознание абсолютной доминантности приводило в невероятный восторг. Вплотную прижавшись к Ёнджуну, Субин расцеловывал шею, грудь, оглаживал торс, уделяя особое внимание соскам. Всё, чтобы отвлечь того от постепенно повышающегося темпа.       Выброс окситоцина, обезболивающий лубрикант и нежности Субина делали своё дело — боль отошла на второй план. Теперь Ёнджун наслаждался процессом в полной мере, уже предчувствуя накатывающий оргазм. Кульминация настала, когда чужая ладонь добралась до члена. С громким стоном и дрожью в теле, Ёнджун излился себе на живот, запачкав ещё и руку партнёра. Тот, в свою очередь, не планировал останавливаться. Субин осмотрел место происшествия и, недолго думая, засунул покрытые беловатой жидкостью пальцы Ёнджуну в рот. «Потому что нужно убирать за собой» — процедил он. Честно говоря, такого разврата не ожидал даже сам Субин, но вид лучшего друга, который давится слюной, жадно облизывает каждую фалангу, пока его нещадно вбивают в диван — именно то, что, в данный момент, может довести его до оргазма. Сегодня каждый из парней открыл в себе что-то новое. Наконец, Субин достиг пика и сбавил обороты, в конечном итоге оставив внутри Ёнджуна лишь воздух и немного смазки.       После такого насыщенного событиями вечера, обоим нужно время перевести дух и вернуть в норму сердечный ритм, но что бы не происходило вокруг, Субин всегда остаётся Субином — уже спустя пару минут, он принялся наводить порядок. Ёнджуну оставалось только фыркать, что его любимый друг не удосужился за ним поухаживать.       — Глянь какой настырный! — посмеялся Субин, протирая того от всевозможных телесных жидкостей. — Может тебя ещё и в душ, под руку, сводить?       — Пошёл ты, завтра помоюсь. Да такую ванну наберу — обзавидуешся.       — Только не забудь потом оплатить счета.       Субин плюхнулся рядом и заключил Ёнджуна в крепкие объятия. Наконец-то ему позволено любить и быть любимым. Закрывая глаза и чувствуя тепло дорогого сердцу мужчины, Ёнджун отпускал весь хаос своих мыслей куда-то далеко в космос, где он сгорал ярким пламенем, и плевать на институт, и плевать на родителей. Ёнджун с Субином, а значит — свободен. Мышцы медленно расслаблялись, тело становилось тяжелее, пока парни окончательно не погрузились в сон.

***

      Снаружи утренний туман, за которым Субин наблюдал, опираясь на металлическое ограждение балкона. На плечи накинута чужая рубашка, в левой руке зажжена сигарета, а в правой — та самая зачётка. Субин медленно вдыхал влажный свежий воздух вперемешку с табачным дымом, когда услышал сонное бурчание из зала.       — Ты же вроде бросал курить.        — Видимо снова начал. Я такой стресс из-за тебя пережил. — Субин потушил бычок и вальяжно вернулся в зал. — Тут везде стоит «удовлетворительно», а ты уже в слёзы.       — Ну, преувеличил немного. В итоге всё же сложилось хорошо.       — Правда, но я понять не могу, на что ты рассчитывал?       — Да… Ни на что. — На размышления Ёнджун потратил явно больше времени, чем требовалось. Субин, конечно же, обратил на это внимание.        — То есть, наши намерения совпали… Ладно. Ты вчера обещал помыться. Давай бегом, пока я не в кондиции!       — Ничего себе, «не в кондиции». Кстати… — Не желая вступать в конфронтацию, Ёнджун натянул на себя что-то, вскочил с постели, но, уже стоя в дверном проёме, остановился. — Я люблю тебя, Чхве Субин.       — И я тебя.       Проводив Ёнджуна ласковой улыбкой, Субин взволнованно облокотился на кухонную столешницу и потянулся к новой сигарете. Он поверить не мог, что действительно услышал эти слова, как оказалось, невероятно ему нужные. Хоть Субин и корил себя за сухой, бесчувственный ответ — есть ещё уйма времени всё исправить.       За окном светает, лучами окрашивая квартиру в золотистые оттенки, вдалеке слышится пение птиц, а нежный ветер постепенно наполняет комнату ароматом ночного дождя. Субин прикрыл глаза. В этот момент, он отпустил всё. Не существует больше проблем, страхов, сожалений. Только светлое будущее, что несомненно наступит. Сегодня, определённо, очень хороший день.