До дна

       Их пара со стороны может показаться странной, неправильной: индеец и белая девушка. Но им всё равно. Стоят под сенью деревьев, мило беседуют, затем Куана протягивает руку и касается светлых волос Джейн. Она улыбается ему с нежностью. И они не подозревают, что не одни здесь, что за ними наблюдают, сверля холодным взглядом.        Уолтер смотрит на Джейн и Куану, чувствуя, как внутренности словно вымораживает изнутри. Этот краснокожий его раздражает, и будет так сладко однажды увидеть, как он истекает кровью и испускает последний вздох. Хотя можно обойтись без крови, у Норрингтона припасено немало вариантов его смерти. Конечно, сам он мараться не будет. Сделает всё, как обычно, чужими руками. Но это позже, пока у Уолтера другие планы.        Куана смотрит на Джейн так доверчиво, не зная, что совсем недавно она тянулась к другому мужчине, которого каждый день обещает убить. Уолтер вспоминает, как Джейн завороженно смотрела на него, таяла под его прикосновениями. На Куану она смотрит совсем иначе, не так.        — Таабе, — произносит индеец, и Норрингтон морщится. Такие яркие проявления нежных чувств ему претят… особенно по отношению к той, кто принадлежит ему. Он не недооценивает любовь, вовсе нет. Он знает, на что способны те, кто испытывают её, какие подвиги совершаются во имя любви и разрушения приносятся ради неё же. Но для самого Уолтера это чуждое чувство, противоположное тому, которым он предпочитает подпитываться. Он никогда не любил, не любит, и впредь ему не суждено полюбить. И всё же руки сжимаются в кулаки, а серебряные перстни вонзаются в кожу, когда Уолтер видит, как индеец тянется за поцелуем к Джейн.        Но его маленькая мисс Хантер замирает, напрягаясь, и Куана замечает перемену в её настроении.        — Всё в порядке? — встревоженно спрашивает он.        — Да… То есть нет, — качает головой Джейн. — Такое ощущение, будто за нами наблюдают.        Куана внимательно осматривается вокруг. От его острого взора никто не способен скрыться… кроме тех, кто умеет становиться невидимым. А Джейн и смотреть не нужно. Она научилась чувствовать присутствие Уолтера, безошибочно угадывая его. Он довольно усмехается. Ему даже не пришлось прилагать усилий, чтобы прервать их в такой момент.        — Ничего не бойся. Я с тобой. — Куана обнимает Джейн, и та доверчиво прижимается к его груди. Внешне она расслабляется, но в её мыслях ярко вспыхивает образ, не имеющий отношения к мужчине, который так заботится о ней. Хотя тот, другой, тоже о ней заботится. Но иначе, по-своему.        Уолтер ухмыляется. Джейн думает о нем даже сейчас, в чужих объятиях. Её душа, тщательно подавляемая её часть тянется к нему. Кто он, чтобы препятствовать этому?        Разрушить зарождающиеся отношения Джейн и Куаны так просто. Норрингтон может легко сделать так, чтобы тот, кто сегодня с таким трепетом относится к мисс Хантер, уже завтра глядел бы на неё лишь с горечью и разочарованием. Всего лишь нашептать на ухо несколько фраз, раскрыть пару её секретов… Рассказать о смерти от её руки, о которой Куане неведомо, о том, как совсем недавно она льнула к своему злейшему врагу.        Но Уолтер не станет торопиться. Подождёт, когда индеец полностью отдаст своё сердце Джейн, а сам в это время будет опутывать её разум сладкими речами, будоражить тело томительными прикосновениями. Добьётся того, чтобы быть единственным мужчиной, которого она желает. И лишь потом заберёт, и тогда Куане будет по-настоящему больно, а Джейн изгложут чувство вины и ненависть не к Уолтеру — к самой себе. Они не найдут покоя, и Норрингтон, смакуя и наслаждаясь, будет пить их эмоции.        До самого дна.