Перемен требуют наши сердца...

Диверсанты отправились в баню. Завтра у Василины начнётся полноценный рабочий день. На улице слышались крики. Драка... Человек пятьдесят–сорок участвуют в ней. Все они парни лет четырнадцати или пятнадцати. Выглядит это жутко. Их лица состояли из месива. Десятка два пацанов уже переодеты в школьную альпийскую униформу — ботинки с толстыми шерстяными носками, теплые маскировочные штаны, свитера, ветровки.Десяток парнишек только что выскочили из топящейся бани — мокрые, со слипшимися волосами, в мыльной пене... Кто в трусах, кто и просто голышом, но с тяжелой шайкой в руке. И эта шайка сейчас очень грозное оружие!... То ещё зрелище. Двенадцать взрослых, очень сильных физически, тренированных энкаведешных мужиков, мастеров спорта СССР — альпинистов, горнолыжников, снайперов, специалистов рукопашного боя — растаскивают и расшвыривают пацанов по всему спортгородку школы, но прекратить этот кошмар им никак не удается!.. Везде слышны стоны, крики, визги, и глухие удары.... Доктора вылетают в сторону драки. Горы устрашающе и многократно повторяют громовой звук автоматной очереди и...ДРАКА прекращается...Перед штабным домиком выстроены в две шеренги полсотни пацанов... — Затеять драку из-за шайки горячей воды и потому, что кто-то пролез без очереди получить обмундирование, — полный идиотизм! Мы рассчитывали набрать пятьдесят отчаянно смелых парней, а получили полсотни безмозглых сявок и дешевок, которых нужно было бы еще внизу перестрелять, а не тащить сюда в горы! И в следующий раз... Его перебил доктор.... — Виноват, Антон Вячеславович... — прервал Вишневецкого доктор в белом халате, испачканном кровью. — Я мог бы этого мудака отнести в медпункт? После согласия некого Антона Вячеславовича он отправился с парнишкой в мед пункт. — Так вот, — продолжил Вишневецкий, — в следующий раз зачинщиков... — ...исключат из школы!!! — прокричал кто-то из пацанов, и весь строй весело захохотал. — Правильно, — подтвердил Вишневецкий. — Зачинщиков исключат из школы, спустят вниз в город и там расстреляют. — Кончай парашу гнать!.. — раздался другой голос из строя. — Нас по закону даже судить нельзя — мы малолетки!.. — Судить нельзя, — подтвердил Вишневецкий. — А шлепнуть — запросто. Чтоб ты потом никому не похвастал, что был в этой школе. Расписку помнишь? Строй недоверчиво и подавленно молчал. — Всем привести себя в порядок. Разойдись! Василина, наблюдая за этой сценой из окна медпункта, чувствовала, как по ее спине пробегают мурашки. Жестокость и цинизм происходящего потрясли ее до глубины души. Она понимала, что война калечит не только тела, но и души, превращая детей в озлобленных и жестоких существ. В этот момент в медпункт вошел доктор, неся на руках парнишку, без сознания. Его лицо было покрыто синяками и ссадинами, одежда разорвана. – Положи его на кушетку, – распорядилась Василина, быстро готовя инструменты и медикаменты. Доктор аккуратно уложил парня и начал осматривать его раны. – В пах ударили и огрели хорошенько по голове пару раз. Василина принялась обрабатывать раны, накладывать повязки. Ее руки двигались быстро и уверенно, но мысли были далеко. Она думала о том, что ждет этих ребят в будущем, смогут ли они сохранить человечность в этом аду, смогут ли вернуться к нормальной жизни. – Как думаешь, он к началу занятий поправиться? – спросила она у доктора, закончив перевязку. – Обязательно. – ответил доктор. Василина кивнула. Она знала, что сила духа и воля к жизни могут творить чудеса. – Я всё закончила. Доктор посмотрел на нее с уважением. – Василина, – сказал он. – Ты хорошая медсестра. И хороший человек. Василина провела остаток дня с покалечены парнем. Она меняла ему повязки, давала лекарство, следила за его состоянием. Постепенно он пришел в себя. – Где я? – спросил он слабым голосом. – В медпункте, – ответила Василина. – Тебя хорошенько ударили. — Блять. Что за мудак это был! – Ты участвовал в драке и это мог быть кто угодно. Парень закрыл глаза и застонал. – Ааа... башка трещит! – прошептал он. – Ничего страшного, – успокоила его Василина. – Тебе нужно отдохнуть. – Как тебя зовут? – спросила она. – Маэстро. – ответил парень. – А меня Василина. – Спасибо тебе, Василина, – усмехнувшись прошептал парень и снова закрыл глаза. Василина сидела рядом с ним. Она чувствовала, как он погружается в сон. В этот момент она поняла, что нашла свое призвание – помогать людям, спасать жизни, дарить надежду. Василина, тронутая благодарностью Маэстро, мягко улыбнулась. Его усмешка, несмотря на боль и пережитый шок, говорила о сильном характере и непоколебимом духе. Она понимала, что за каждым прозвищем скрывается уникальная личность, история и боль. В тишине медпункта, нарушаемой лишь тихим дыханием Маэстро, Василина размышляла о своей роли в этом странном и жестоком мире. Она больше не сомневалась в своем решении стать медсестрой, но теперь ее задача казалась еще более сложной и важной. Ей предстояло не только лечить физические раны, но и залечивать душевные травмы, помогать этим юным диверсантам найти в себе силы жить и бороться. Она вспомнила слова доктора о том, что она хороший человек. Эти слова согрели ее сердце и придали ей уверенности. Василина знала, что доброта, сострадание и любовь – это то оружие, которое способно победить даже самую жестокую войну. Постепенно, наблюдая за спящим Маэстро, Василина и сама начала дремать. Усталость от пережитого дня и эмоционального напряжения давала о себе знать. Она прикрыла глаза, мечтая о том дне, когда война закончится, и эти дети смогут вернуться к мирной жизни, полной радости и надежды. В ее сне она видела Маэстро, здорового и сильного, стоящего на вершине горы, его глаза сияли счастьем, а на лице играла улыбка. И Василина знала, что сделает все возможное, чтобы этот сон стал реальностью. Ведь ей жалко этих парней. У них могло быть весьма светлое будущее, но война решила изменить историю жизни каждого. ... Прошла уже неделя. Девушка была нагружена работой. Осмотры, документы, обработка ран. Все её действия шли по кругу. Девушке хотелось найти хотя бы одну свободную минуту чтобы прогуляться по лагерю, но пока что ей не удавалось её найти. Но стопка с личными делами казалось бесконечная. Закончив с очередным личным делом она получила следующее. Это было дело некого "Владимира Студебеккера", по прозвищу Студер. Её взгляд зацепился за это дело. Казалось что в нём что то не так. Он проходит по "убийственной" статье, форточник, четыре ходки по малолетке. Но в датах какие то ошибки. Ему уже долго быть где-то восемнадцать. Конечно есть вариант что Смирнова себя накручивает. Так ещё и ночь. Ей явно нужно отдохнуть. Василина, чувствуя нарастающую усталость и головную боль, отложила личное дело Студера. Ее интуиция подсказывала, что что-то не так с этим парнем, но сейчас у нее не было сил разбираться в деталях. Она решила отложить это дело до утра, а сейчас сосредоточиться на отдыхе. Василина понимала, что если она не будет заботиться о своем здоровье, то не сможет помогать другим. Она встала из-за стола, подошла к окну и посмотрела на ночное небо. Звезды, яркие и холодные, мерцали в темноте, напоминая о вечности и бесконечности Вселенной. В этот момент Василина почувствовала, как ее собственные проблемы кажутся незначительными по сравнению с масштабами мироздания. Она глубоко вздохнула, стараясь наполнить легкие свежим горным воздухом, и закрыла глаза. Ей нужно было отдохнуть, чтобы завтра с новыми силами продолжить свою работу. В ее снах снова появились образы юных диверсантов, их смех, их шутки, их истории. И среди них – загадочный Студер, с его непроницаемым взглядом и тайной, которую Василина еще не разгадала. ... Утро. Василина проснулась с первыми лучами солнца, чувствуя себя отдохнувшей и полной сил. Она встала с постели, подошла к окну и посмотрела на горы, озаренные розовым светом восходящего солнца. В этот момент она почувствовала прилив энергии и радости. Она быстро умылась, оделась и вышла на улицу. В лагере царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шумом горной реки. Диверсанты еще спали в своих бараках, а инструкторы и обслуживающий персонал только начинали свой рабочий день. Василина решила воспользоваться этой тишиной и спокойствием, чтобы привести в порядок свои мысли и подготовиться к новому дню. Она вспомнила о личном деле Студера и решила, что сегодня обязательно разберется с этой загадкой. Она направилась в медпункт, где хранились личные дела диверсантов. Найдя папку с делом Студера, Василина внимательно изучила его. Ее подозрения подтвердились – в датах были явные несоответствия. По документам Студеру было пятнадцать лет, но судя по его послужному списку, он должен был быть старше. Василина решила, что нужно поговорить со Студером и выяснить правду. Она нашла его в столовой, где он завтракал вместе с другими диверсантами. – Студер, можно тебя на минутку? – спросила Василина. Студер поднял на нее свои непроницаемые глаза. – Да, конечно, – ответил он. Они вышли из столовой и направились к медпункту. – Студер, я хотела поговорить с тобой о твоём личном деле, – начала Василина. – Мне кажется, что в нем есть некоторые неточности. Студер молча смотрел на нее, не выдавая своих эмоций. – Ты можешь мне рассказать правду? – спросила Василина. Студер глубоко вздохнул и закатил глаза. Парень явно был недоволен. — Слушай. Тебе чё делать нечего? Иди занимайся своими делами и не лезь в даты МОИХ документов. Тебя моя ксива ебать не должна. — договорив зеленоглазый парень сериал лицо от недовольства, а после развернулся и направился в сторону курилки. Девушка стояла и смотрела ему в след. Сейчас ей хотелось кричать. Сука. Какой же она сейчас совершила глупый поступок. Василина, ошеломленная грубостью Студера, застыла на месте. Его слова, словно пощечины, жгли ее лицо, вызывая смесь обиды, разочарования и непонимания. Она ожидала чего угодно, но не такой откровенной агрессии. В ее голове проносились мысли: "Как он смеет так разговаривать со мной? Я же просто хотела помочь!" В этот момент Василина почувствовала, как ее решимость узнать правду начинает угасать. Она осознала, что Студер – не тот человек, которому можно доверять. Его цинизм и жестокость, проявившиеся в его словах, напугали ее. Она решила оставить его в покое и больше не вмешиваться в его дела. Василина понимала, что у каждого человека есть свои секреты, и не всегда стоит пытаться их разгадать. Она вернулась в медпункт, села за стол и попыталась сосредоточиться на работе. Но мысли о Студере не давали ей покоя. Она чувствовала, что этот парень – загадка, которую ей еще предстоит разгадать. ... С того момента прошло уже несколько дней и девушка умудрилась закончить с документами. Сейчас у неё появилось свободное время. Она решила прогуляться до курилки где обычно сидели так называемые "Сволочи". Подойдя ближе к курилке до девушки донёсся крайне знакомый голос. Маэстро. Он играл на гитаре и пел песню. Звучало это красиво. Несмотря на то что местами проскакивала фальш. Чернявому пареньку подпевал мальчик лет тринадцати по прозвищу Тяпа. ——«Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души… Жди. И с ними заодно Выпить не спеши.»— Казалось очень забавным то что у этого дуэта всегда были одни и те же песни. Каждый уже знал их наизусть. Девушка стояла облокотившись на стену. Она внимательно смотрела на парней сидевших на лавочках. Кто-то курил, кто-то подпевал, а кто-то сидел погрузившись в мысли. Студер тоже сидел там. Сейчас Василине совершенно не хотелось лесть к нему. Она приняла для себя решение на какое то время перестать искать переключения для себя и полностью погрузиться в работу. — Ой Василина. Ты когда придти успела? — поинтересовался чернявый мальчишка. — Решила сделать перерыв. Вся эта рутина уже если честно надоела. — тогда позволь исполнить Смуглянку-молдаванку. Слова знаешь? – Конечно, знаю, – улыбнулась Василина. – Это одна из моих любимых песен. Маэстро заиграл первые аккорды, и Василина стала подпевать Маэстро и Тяпе: – «Как-то летом, на рассвете, Заглянул в соседний сад. Там смуглянка-молдаванка Собирает виноград...» Ее голос, чистый и мелодичный, слился с голосом Маэстро, создавая удивительную гармонию. Парни, сидевшие вокруг, подхватили песню, и вскоре вся курилка наполнилась звуками музыки и пения. «Раскудрявый клен зеленый, лист резной. Я влюбленный и смущенный пред тобой. Клен зеленый, да клен кудрявый, Да раскудрявый, резной!» В этот момент Василина почувствовала, как ее сердце наполняется радостью и теплом. Она забыла о всех своих проблемах, о войне, о смерти, о Студере. Она просто наслаждалась музыкой, пением, обществом этих замечательных ребят. «А смуглянка-молдаванка Отвечает парню в лад: – Партизанский, молдаванский Собирается отряд...» Песня закончилась, и в курилке повисла тишина. Парни смотрели на Василину с восхищением и благодарностью. – Василина, ты прекрасно поешь, – сказал Маэстро. – Спасибо, – улыбнулась Василина. – Это было здорово. – Да, – подтвердил Тяпа. – Ты как ангел. Василина слегка покраснела от смущения. – Спасибо, ребята, – сказала она. – Вы тоже прекрасно поете. В этот момент Василина почувствовала, что она нашла свое место в этом мире, свое призвание. Работа с детьми и медицина. Это то что всегда будет греть её душу. ... Ночь девушке не спится и она решила отправить посидеть в курилку. От туда открывается красивый вид. Дойдя до места она села на одну из лавочек и стала любоваться красотой природы. С сзади девушки раздались шаги. Это был Студер. Василина, погруженная в созерцание звездного неба и величественных горных вершин, вздрогнула от неожиданности, услышав шаги. Она обернулась и увидела Студера, который медленно приближался к ней. Его фигура, освещенная лунным светом, казалась еще более загадочной и неприступной. Василина почувствовала, как ее сердце забилось чаще. Она не знала, чего ожидать от этого парня, но решила не показывать свой страх. – Привет, – сказала она, стараясь придать своему голосу как можно больше спокойствия. Студер остановился напротив нее и молча посмотрел на нее своими пронзительными зелеными глазами. В его взгляде читалась смесь любопытства, недоверия и какой-то скрытой боли. – Привет, – наконец ответил он. – Не спится? – Да, – призналась Василина. – А тебе? – Мне тоже, – сказал Студер. – Слишком много мыслей в голове. Он сел на лавку рядом с Василиной, и они оба замолчали, погрузившись в свои мысли. Василина чувствовала, что между ними возникла какая-то невидимая связь, какое-то странное притяжение. Она хотела узнать его поближе, понять, что скрывается за его маской равнодушия и цинизма. – Студер, – начала она осторожно, – я хотела извиниться за то, что лезла в твои дела. Я не хотела тебя обидеть. – Забудь, – буркнул Студер. – Почему ты такой злой? – спросила Василина. – Что с тобой случилось? Студер молчал несколько минут, словно решаясь, стоит ли ей открываться. – Я не злой, – наконец сказал он. – Просто жизнь меня такой сделала. — Как и всех вас. — добавила девушка. — Я так понял что ты с Маэстро что то мутишь? — Что? — Девушка сильно удивилась. — Маэстро и я? Что за бред. Тут как минимум мешает разница в возрасте. Ему четырнадцать, а мне семнадцать. Через полгода восемнадцать. Это явно не для меня. — А он уже всем рассказывает что вскоре подкатит к тебе. — Боже...— девушка сделала небольшую паузу. — Я кстати всё поинтересоваться хотела. У тебя в документах возраст неправильный стоит? — Я же сказал что всё с ксивой нормально.... Да. Я смог провернуть пару махинаций через знакомых и возраст там поменяли. — Чтож... Теперь моя душа спокойна. — Девушка усмехнулась, а после покинула курилку. ... Пролетела ещё одна неделя. С каждой ночной встречей в курилке, Василина открывала для себя новые грани личности Студера. За маской цинизма и грубости она разглядела умного, наблюдательного и ранимого человека. Он слушал ее рассказы о жизни в Ленинграде, о друзьях, о мечтах с неподдельным интересом, иногда задавая вопросы, иногда просто молча кивая. Василина чувствовала, что ее истории пробуждают в нем какие-то светлые воспоминания, какие-то забытые чувства. Она видела, как в его глазах иногда мелькает грусть, иногда – тоска, иногда – робкая надежда. Однажды вечером, когда Василина рассказывала о своей подруге Кате, которая мечтала стать хирургом, Студер неожиданно прервал ее: – А ты? О чем ты мечтаешь? Василина задумалась. Она никогда раньше не задумывалась о своих мечтах, о том, чего она хочет от жизни. Война заставила ее повзрослеть раньше времени, научила ценить каждый день, каждую минуту. – Я мечтаю о том, чтобы война закончилась, – наконец сказала она. – Чтобы все вернулись домой, к своим семьям. Чтобы мы снова могли жить мирной жизнью, радоваться солнцу, пению птиц, смеху детей. – А еще? – спросил Студер. – А еще я мечтаю стать хорошим врачом, – сказала Василина. – Чтобы помогать людям, спасать жизни. – Ты уже хороший врач, – сказал Студер. – И хороший человек. Василина улыбнулась. Ей было приятно слышать эти слова от Студера, от человека, который так редко проявлял свои чувства. – Спасибо, – сказала она. – А ты? О чем ты мечтаешь? Студер задумался. – Я... я не знаю, – наконец сказал он. – Я никогда не думал о мечтах. Я просто жил, как мог. – Но ведь у каждого человека должна быть мечта, – сказала Василина. – Что-то, ради чего стоит жить. – Может быть, – сказал Студер. – Я подумаю об этом. В эту ночь Василина и Студер проговорили до самого утра. Они делились своими мыслями, своими страхами, своими надеждами. И с каждой минутой Василина чувствовала, что между ними растет что-то большее, чем просто общение. Она понимала, что влюбляется в этого загадочного, грубого, но в то же время ранимого парня. Хотя влюблённостью ей это назвать сложно.