Влюблённые сердца

На небе светит яркое солнце, которое освещает под собой поляну. Держась за руки с ней он забывает обо всём, он забывает всех и всё лишь бы остаться с ней. Они стоят смотрят друг другу в глаза, в них дует слабый ветер, из за которых их волосы стали запутанными. —Я надеюсь ты никогда меня не бросишь. Правда?—Он смотрел ей в глаза и ждал её ответа. Руки сжались ещё сильнее, чтобы ни когда не отпускать. —Я люблю тебя! Поэтому не брошу, ни-ко-гда—Его глаза засияли от счастья, они не заметили как их лица были чуть-ли не в платную. Он несколько секунд смотрит в бирюзовую даль моря чужих глаз, пока чувства не берут вверх. Он трепетно касается манящих и столь желанных губ, отдающих холодной черникой и мятой. Они чувствует, как огромная волна жара накатывает на них, погружая в свои глубины, как сердце в груди быстрее сокращается, а пальцы погружаются в чужие мягкие волосы, притягивая ещё ближе. Мозг затуманивает лишь пьянящая страсть, пока яд в его крови хочет только больше. Они просто наслаждаются друг другом, пока можно, пока губы не устанут, пока их никто не видит и не может уличить в столь неправильных чувствах. Они задыхаются только от одного присутствия друг друга, от тепла, от сладости, что дурманит и опутывает своей паутиной, как паук. В эти секунды они друг для друга мир, полный радости, тепла, нежности и спокойствия.… *** Каждый день одно и то же. Мамочки с детьми, которым не помешало бы голову проверить. Подростки с "депрессией", которым хоть слово про то, что это может быть не так скажи, начинают огрызаться и чуть не плакать. Семейные пары, которым не к бесплатному психологу надо, а в психбольницу. Желательно, обоим. Куча бумажек, требующих заполнения, причём срочного. Зарплата в разы меньше, чем обещали при приёме на работу. В общем, Лоренсу Танками, работающему в поликлинике в самом хорошем городе в Японии уже как двадцать два года, хотелось уволиться и уехать в Корею. В кабинет постучали. —Здравствуйте, Нори Абер, вы как всегда секунда в секунду. Присаживайтесь. Рад вас снова здесь увидеть. Лоренс широко улыбается и его улыбка серафиму напоминает яркое солнце, которое ослепляет всё своим светом. Его чёрные волосы, в одном месте закреплённые в хвост чуть колышутся. Чёрный свитер, болотного цвета кардиган, с обшитым золотом воротником, кофейного цвета штаны и зелёные ботинки чуть выше щиколоток. Лоренс поправляет на переносице квадратные очки и берёт в руки блокнот с карандашом. Нори привычно ложится на кушетку, скрестив руки на груди. Каждый раз она чувствует себя так, будто погружается в собственную могилу, где её ждёт только темнота, тишина и вечный сон. Губы боязливо поджимаются, а тело напряжено до предела. —Слышал, вы сыграли главную роль в фильме, которой долго добивались, — начинает Лоренс.— Что вы чувствуете по этому поводу? —Наверное, я бы сказала, что счастлива. Я чувствовала приятный трепет, мне хотелось улыбаться, и я впервые чувствовала себя на своём месте, но… — Нори на секунду задумывается, стоит ли об этом говорить, но всё же решает продолжить: — Кажется, я на секунду потеряла нить между своими эмоциями и персонажа, такого со мной ни разу не случалось за всю мою работу. Абер соединяет подушечки указательных пальцев и смотрит в потолок на круглую блестящую люстру. — И что же послужило катализатором этого? — спрашивает Лоренс, указывая кончиком ручки на своего пациента. —Сценарий, — с горечью произносит девушка, прикрывая глаза. — Вы говорите о сценарии к пьесе? —Да, о нём. Можете взять его из моей сумки, всё равно там ничего ценного нет. Лоренс расстёгивает молнию и берёт в руки нежно-голубую папку с закреплёнными в ней листами. Лоренс начинает быстро бегать глазами по тексту, с некоторыми пометками и изменениями. Некоторые из них проставлены именно рукой Нори, вроде ударения, дыхания, акцента и перехода. — Второй акт, третий абзац, четвёртая строчка.— говорит Ай, даже не удостоив своего психолога и каплей внимания. Для Нори это место не больше чем серый монохром, окрашенный её усталостью и тяжестью, с редкими яркими деталями, вроде самого Лоренса и пары книг на полках. От этого ей уже ни тепло, ни холодно, лишь какая-то лёгкая тоска и горечь является его вечным спутником в этот казалось бы, давно изведанный мир. — Бартомольо и правда гений, однако, далеко не драма и трагика вас тронула. Вы кого-то вспомнили? — последнее звучит скорее как утверждение. — Родственников и сврестиников. Наши взаимоотношения, кажется, были похожими. Хотя мало ли, что мне могло казаться. Мне было тринадцать. Могло показаться всё что угодно. Ай пожимает плечами. Лоренс делает несколько новых заметок и смотрит свои прошлые. Унижение «Знаете, они довольно часто называли меня ничтожеством, бездарностью и позором семьи. Может они были правы? Нет-нет-нет, не стоит об этом думать. Они не правы. Они лишь хотели наставить меня на путь истинный, не более. Правда, методы были использованы определённо не те» Подавление эмоций. «Простите! Я не должена плакать. Просто не смотрите! Я-я должена улыбаться! Я не должена портить настроение другим. Я не должена…» Физическое насилие «Я мало, что помню, но даже так, я не хочу об этом говорить. Я помню лишь боль, которая заставляла кричать или молча глотать слёзы. А потом она прошла, только сердце болело и всё» Игнорирование. «Самым ярким воспоминанием для меня, наверное, является то, когда они со мной не разговаривали и не обращали внимания. Просто смотрели сквозь, будто никого здесь и не было». Частичное лишение свободы «Когда я плохо себя вёле, он закрывали меня в узенькой коморке. Я кричала и пыталась вырваться до того момента, пока от недостатка кислорода не падала в обморок и не засыпала. Тогда этот короткий миг беспамятства казался спасением» — Действительно показаться может многое, но ваши воспоминания — это не то, что можно спихнуть на богатое детское воображение, не изменения внесённые мозгом, чтобы вас запутать. Это всё реальные события и это стоит признать. Однако вы никогда не называете их имена. В ваших рассказах вы говорите о них всегда в третьем лице. Скорее всего, это неосознанный страх, который выработался спустя долгое время. Ваш мозг старается, таким образом, вас оградить от неприятного опыта. Несмотря на его специфику работы мозг далеко не идеален. До сих не смотря на его специфику работы мозг далеко не идеален. До сих пор не понятно, почему он блокирует одни воспоминания, но не затрагивает другие, почему работает у одних, а у вторых нет. Это словно лотерея, в которой нет победивших и нет проигравших. Однако некоторые ваши свежие воспоминания искажены. И, если вы хотите, я могу помочь вам вспомнить их часть. Ай принимает сидячую позу, прижимая крылья за ушами к себе. Крылья за спиной нервно трепещут, пытаясь снять напряжение, но это не помогает. Решение она должна предпринять здесь и сейчас, но копаться в собственных только заживляющихся ранах не хочется. Не хочется чувствовать боль и разочарование, грусть и тлен, пустоту и безысходность. Однако есть ли смысл ходить сюда, если ангел сам не горит желанием бороться и становиться лучше. — Хорошо, я согласна. Нори невольно кривит губы и сжимает в пальцах бирюзовый бархат. Страх пробивается сквозь маску уверенности, заставляя по ней ползти сети трещин, из которых сочится тьма. — Как скажите. Сейчас от вас потребуется расслабиться, лечь и внимательно слушать мой голос и музыку. Лоренс встаёт со своего места, подходит к шкафу, протирает какой-то ящик, который оказывается граммофоном. Ставит пластинку и опускает на неё иголку. Спокойная музыка Моцарта на фортепиано наполняет комнату. На тело наваливается странная сонливость и лёгкость. — Вы слышите мой голос, и только мой голос — говорит Лоренс, садясь на своё место— Сейчас не имеет значение, время и пространство. Закройте глаза. Ай прикрывает глаза, пытаясь, расслабиться и отдаться спокойному течению музыки и голоса Лоренса. — Представьте, себе чистую белую комнату. Это ваше сознание. Оно лишь ограниченно чёрными линиями. Вы чувствуете усталость и засыпаете... Ни кто не знает, сколько прошло времени. В дверь постучали, и практически сразу же её приоткрыли. —Мне только спросить— женщина в платке просунула голову в приоткрытую дверь. Все снова замолчали. Тогда женщина открыла дверь полностью и уверенно прошла прямо к столу Натальи, таща за собой худенького мальчика лет девяти. —Понимаете, вы наша последняя надежда,— быстро заговорила она—Мой сын меня совсем не слушает, а ему необходимо лечение. Я всю поликлинику обошла, везде пытаются отравить его, хотят, чтобы я своего Святика привила. Но мы же все тут понимаем, что... -Мне только спросить, понимаете? Мы скоро уйдём, и вы всё продолжите, хорошо? —Не "хорошо"! Я тут с пяти утра сижу, очередь свою жду, а тут какая-то тётка без очереди пробегает!- показалась в проёме бабка. —Да мне только спросить, как вы все не понимаете? У меня ребёнок при смерти, почему вы не понимаете? —А ты его больше клещами трави, быстрее его в могилу сведёшь!—сказала всё та-же бабка. —Уж лучше, чем таблетками его убивать, как все тут советуют! — Выйдите пожалуйста из кабинет, и ждите своей очереди!- крикнул Лоренс, и вывел их обоих из кабинета. —Я знала, что в этой поликлинике нам никто не поможет. Светозар—женщина в платке потянула за собой мальчика—пошли, я отдам тебя в монастырь, там из тебя всех бесов изгонят, ты будешь здоров. Женщина с ребенком удалилась. Вскоре бабка тоже ушла. —Спасибо! —Ну что ты не стоит, это моя работа. Тогда до свидания! —До свидания—Дверь со скрипом захлопнулась, и в кабинете наступила гробовая тишина. —Здравствуйте! А теперь можно зайди—В кабинет зашла та-же самая мама с ребёнком. —Агх, о господи за что... *** Нори чувствует падение и открывает глаза. Перед ней простирается бесконечное, белое пространство, которое будто светится, из-за чего хочется зажмурить глаза. Выделяются только яркие чёрные прямые линии, из-за чего пространство начинает походить на тригонометрическую реальность, не имеющее чёткие формы и выход. Абер встаёт со своего места и начинает идти вперёд. Звука здесь нет, а попытки произнести здесь хоть слово не приводят ни к чему. Резко на стенах раскрываются глаза, чьи слёзы чёрного цвета начинают наполнять помещение, которые злобно смотрят на неё. Нори начинает бежать, однако пространство не меняется. Резко из света появляется чёрный туннель. Ай ускоряет бег. Тьма окутывает её, но вместо выхода перед ней вновь это бесконечное место, отличающееся только наличием дверей. «И я должена зайти в каждую дверь?!» — восклицает Ай, слыша, как её голос эхом отбивается от стен. Пол под ногами плывёт и сокращается. Нори опускает глаза и сразу жалеет об этом. Сквозь прозрачный белый пол прекрасно видно кучу глаз и опарышей, которые пытаются своими коготками пробить тонкую плёнку и добраться до неё. Страх сковывает, хотя скорее цепи светло голубого цвета. Крылья прижаты к стене, а цепь от ошейника, передавливающего горло уходит ни в что, которое находится нигде. Здесь нет истории, нет времени, пространства и понятия звуков, лишь их тихие отголоски, не имеющие никакой власти и смысла. Только безумие и чистый непорочный хаос за ручку с хаотичностью. Ай открывает одну из дверей, однако кроме чёрно-белых помех ничего не видит. Она подходит ближе, будто слыша какой-то голос. Чужая рука хватает её за волосы и затаскивает в помещение. На удивление здесь присутствуют цвета только чересчур серые и приглушённые. Яркий жёлтый луч света разрезает тьму и в помещение кидают маленького ребёнка, который больно ударяется виском об одну из швабр. —Пожалуйста, не надо! Я всё сделаю! Я сделаю всё, что ты попросишь только не закрывай мне снова! Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста… Нори узнает этот голос везде, ибо это её голос. Ай опускается на колени. Она хочет прижать к себе напуганную девочку как можно ближе, обнять, потрепать по волосам и рассказать сказку, которая поможет маленькому ребёнку отключиться от реального мира, от его жестокости и неправильности. Это маленькое существо не заслуживает к себе такое отношение, никто не заслуживает. Оно слишком рано познало, что такое боль и разочарование в самых близких людях, которые должны были подарить ему любовь, заботу и счастье, а не истерики, нервные срывы и кислородное голодание в подсобке. Ангел протягивает руку к белым, немного длинным волосам самой себя, но её рука проходит насквозь. Это лишь воспоминание, этого больше нет, она ничего не изменит, никто не изменит. В такие моменты она задумывалася, а есть ли вообще бог. Ведь, как он может закрывать глаза на столь плохие и беспардонные деяния других существ, почему наказывает хороших? Ответы на это не находятся даже с возрастом, лишь из раза в раз всплывают в голове очередной глухой глубокой бессонной ночью. Маленькая Ай забивается в угол между углом и шваброй рядом с взрослой версией себя, которая лишь может молча глотать слёзы и выказывать свою немую поддержку.. *** Нори поднимается по лестнице на свой этаж. Привычные серые стены, новые почтовые ящики и огромные стеклянные окна. Место для обитания очень хорошее но явно не для школьников. Во-первых, квартплата довольно высокая, а во-вторых соседи довольно шумные, ибо количество подростков стремится к нулевому показателю. Абер останавливается возле серой железной двери, украшенной венком, с композицией из желудей, шишек, корицы и долек апельсина с кофе. Ай достаёт из кармана связку ключей и начинает искать нужный. — Привет, Нори — звучит сзади глухой хриплый голос, из-за чего Ай от испуга вздрагивает и поворачивается. На неё из-под мехового чёрного капюшона смотрят два зелёные как лесная поляна глаза, которые заставляют сердце радостно трепетать и ликовать в груди. Нори всегда рада видеть Рена, ведь, несмотря на загруженность, дела и личную жизнь, которые оба пытаются безуспешно начать, дружба не задвигается на задний план. В первый раз, когда Ай встретила Рена, Ай думала, что тот дибил како-то, так как тот не разговаривал ни с кем, и вел себя очень странно — и она оказалась ррпва. Встреча, когда они могли нормально поговорить, вообще была не самой приятной. Ай проходила по одному делу свидетелем и волей-неволей столкнулась со старым знакомым, который должен был кануть в небытие вместе со всеми воспоминаниями о прошлом, но нет. Так слово за слово и в ходе диалога находятся общие интересы и темы для часовых разговоров для чуть ли не одностороннего диалога. Рен пусть и может говорить, но пускать слова на ветер и бессмысленную болтовню, не имеющую никаких целей и смысла явно не его. Вот и приходилось Ай вести разговор с многозначительным взглядом и редкими кивками. Конечно, со временем ситуация улучшилась, но не сказать, что намного. Главное, что Рен начал нормально себя вести, а иногда даже самостоятельно начинал полноценный диалог, что не могло не радовать. Нори обнимает Рена, раскрыв крылья. Он уже давно привык к таким порывам нежности и проявления счастья подруги. — Ты по делу или просто так? Хотя ладно вижу, что по делу. Сейчас открою. Ключ несколько раз поворачивается в замочной скважине, и дверь открывается. — Куртку вешай на вешалку, обувь вставь на полку. Что будешь чай? Кофе? Может что покрепче? Рен моет руки под тёплой водой, чувствуя лёгкий жар и покалывание в пальцах. На кухне Ай уже делает чай с мятой, мёдом и каркаде. Гость присаживается на серый стул, где лежит небольшая сиреневая подушка. Две кружки ароматного чая опускаются на стол, а Ай садится напротив своего друга, ожидая вопросы в адрес своей скромной персоны. — Ай, помнишь ты проходила свидетелем по одному делу года три назад? — Да что-то такое припоминаю, дружище— говорит Ай, прикладываясь губами к чашке. — Так вот мы его возобновляем: появились новые улики и доказательства. Желательно, чтобы на опознании ты присутствовала. Рен достаёт из своего чёрного кожаного портфеля папку с делом сто два. По её неопрятному виду понятно, что она скорее не пылилась где-то в архивах, а подпирала чей-то стол, чтобы тот не шатался. Такое хамское отношение к ценным бумагам заставляет злобно стиснуть зубы и тяжело вздохнуть. —Прочти внимательно. Не пропусти ни слова. — Хорошо-хорошо, что же там такое? Это явно не ограбление, не драка, не употребление алкоголя. Ох, Время, что-то я много, где проходила. Ладно, сейчас прочитаю, не смотри на меня так. Нори берёт в руки папку и как только открывает, сразу различает грязь и продавленные в центре страницы. Точно стол подпирали. Ай начинает вчитываться в текст и с каждой строчкой её лицо становится всё серьёзней, бровь сводятся к переносице, а нахальная улыбка сменяется на растерянную и испуганную. — Ты же не хочешь сказать, что новым доказательством является это?! — чуть ли не кричит Нори, кидая папку на стол. *** Зима. Ранее утро у Нори начиналось не с доброго утра, а с сообщения на телефон в котором уведомляли о подготовки экзаменам. Она могла даже не готовиться к ним так как уже знала всё. Она с детства была очень умным ребёнком для своих пяти лет. В этом возрасте она знала всё за пятый класс, а в десять лет она начала свой первый проект итот проект был про автомотлнов или же роботов. И в четырнадцать лет она осуществила эту идею. Так и появился её лучший друг Селта.. Но не смотря на свои способности она всё равно решила всё повторить, для профилактики. Придя в школу первое что она увидела это охранник который сидел и проверял пропуска у учеников. И кто знает сколько ему было лет ведь он знал всех на лицо в прямом смысле. На вид ему пятьдесят лет, а по памяти двадцать один, поэтому ни кто не знал какой у него возраст. В коридоре школы было шумно и многолюдно, поэтому чтобы пройти приходилось идти аккуратно, чтобы ни кого не задеть. Но не смотря на это Ай всё равно шла смотря в телефон, читая свежие выставление новости. «ГОРОДСКАЯ ПОЛИЦИЯ УТВЕРЖДАЕТ ЧТО —ПРИЧИНУ ВСЕХ УБИЙСТВ, КОТОРЫЕ ПРОИСХОДЯТ НА ДАННЫЙ МОМЕНТ, НЕ НАЙДЕНА. ИЛИ ПОЛИЦИЯ ЦИНИЧНО ЗАМАЛЧИВАЕТ ВСЕ ДЕТАЛИ ДЕЛА? НЕУЖТО МЫ ЭТО ПРОСТО ТАК ОСТАВИМ!?» —У нас тут кризис смертей, и пропаж! А полиция утверждает что ничего не нашли! Они даже обвиняемым поставили другого человека! Нори чувствует, как пальцы сжимают телефон, как зрачки сужаются. Пальцы на автомате нажимают на поделиться. Если эта новость дойдет до других организаций то ей и не только ей, КОНЕЦ: —Нори! Нори! Ну подожди ты! Ай повернула голову в сторону звука и этим источником оказалась Хана. Которая уже после бега запыхалась и глотала воздух ртом. —Да куда ты так бежишь, ели догнала тебя! —Привет Хан. Прости, я просто задумалась. Так что ты хотела раз так до меня бежала? —А точно! Пошли я тебе расскажу. Всю дорогу до кабинета Хана рассказывала ей всю её историю, от самого начала до конца. Ай так и не поняла зачем ей всё это говорили. Пока Хана не перешла к самому главному: —Ну так вот, он пригласил меня к себе в гости, прикинь! Я так рада! —И это всё? А зачем надо было рассказывать всю свою историю. Так бы и сказала что ты его любишь и ты была рада что он пригласил тебя к себе, и всё. —Ты просто не понимаешь. Интересно что мы там будем делать? —Не Знаю... И всё заканчивается одинаково. Они ходят пока Хана не увидет Кенши и не бросит Ай в одиночестве. Она не обижалась, это было ей не в первой, также у неё и так есть несколько друзей которые сильно дорожат ей.