Парасомния

Карин Куросаки ворочалась в своей постели, пытаясь уснуть. Обычно у неё не возникало проблем с этим, но вот уже год она была вынуждена выслушивать кошмары брата из соседней комнаты. Она знала, каким гордым был её брат, поэтому о том, чтобы спросить его, всё ли с ним в порядке, не могло быть и речи. Но Карин устала терять сон, причем в буквальном смысле. И если для того, чтобы брат мог полноценно выспаться, нужно было задеть его самолюбие, то она была готова сделать. Девушка сбросила с себя одеяло, её гладкие ноги блестели в лунном свете, а футболка обтягивала полную грудь. Босые ступни коснулись деревянного пола, и она вышла из спальни. Брюнетка тихо открыла дверь комнаты брата и закрыла её за собой, после чего на цыпочках направилась к кровати. Однако вместо того, чтобы, как все нормальные люди, ворочаться в постели во время ночных кошмаров, старший брат поднимал и опускал бедра, а его голова была откинута на подушку. Это показалось ей довольно странным, но не помешало ей присесть на кровать рядом с ним, намереваясь разбудить его от беспокойных сновидений. Однако в тот момент, когда её изящная рука соприкоснулась с его обнаженной грудью, её тело в мгновение ока перевернулось. Карин оказалась на месте Ичиго, а старший брат прижал её к матрасу. Девушка едва успела поднять взгляд, и на её губах застыл крик протеста, когда она заметила, что его глаза по-прежнему закрыты. Похоже, её брат всё ещё крепко спал. Она не могла оттолкнуть его от себя, потому что её руки были прижаты его собственными. Его туловище было прижато к её раздвинутым ногам, поэтому она также не могла его сдвинуть. И хотя будить Ичиго в таком положении было бы несколько неудобно, у неё не было другого выхода, кроме как попытаться сделать это. — Ичиго, — начала она, но была прервана, когда губы брата прильнули к её губам. Глаза девушки расширились от шока. Её к постели прижимал брат, который же целовал её. Его губы заглушали её протесты, а борьба с ним приводила лишь к тому, что она теряла силы. К несчастью и ужасу Карин, Ичиго начал тереться своей промежностью о её, и пусть на нём были пижамные штаны, на Карин оставалось только нижнее бельё. Ощущение налитого кровью и возбужденного члена брата, трущегося о её промежность, станет тем воспоминанием, которое она никогда не сумеет забыть. Во-первых, брат не только не стоял на первом месте в списке её сексуальных фантазий, его вообще не было в этом списке. Кроме того, её ошеломило осознание, насколько толстым и длинным он был. Вероятно, любой будущий сексуальный партнер, покажется ей неполноценным. Мысли о сравнении будущих сексуальных партнеров с братом были прерваны, когда она ощутила, как набухшая головка его члена прижалась к её обнаженному входу. Карин была настолько потрясена происходящим, что не заметила, как брат сдвинул в сторону её нижнее белье и обнажил её девичью суть. Когда язык Ичиго ворвался в её рот, она начала задыхаться, мысленно молясь, чтобы всё это было лишь кошмаром, от которого она вот-вот проснётся. Но когда она почувствовала, как бедра брата толкнулись вперед и он проник в её девственную киску, резкая боль заставила её понять, что она совершенно точно не спит. Ичиго хрипло стонал ей в рот, проникая сантиметр за сантиметром в её невыносимо тугую дырочку, пока в конце концов не растянул её до предела, и между ними не осталось свободного пространства. Карин обхватила его ногами, пытаясь обнять себя и пережить первые в своей жизни ощущения растягивания и заполненности. Боль, казалось, пульсировала в такт с её сердцебиением, и, учитывая, как быстро колотилось сердце, она пыталась успокоить себя, чтобы унять бешеную скачку в груди. Ичиго медленно отстранился, что значительно уменьшило боль и позволило Карин перевести дыхание, после чего он снова медленно вошел, заставив дыхание сбиться, а боль — вновь охватить её. Однако, в этот раз боль была не такой сильной, как в первый, и с каждым новым толчком она медленно, но верно принялась утихать. Карин понятия не имела, как долго брат совершал медленные поступательные движения между её девственных стенок, но через, казалось, целую вечность она начала чувствовать себя лучше и лучше. Тот факт, что она начала испытывать приятные ощущения, привел её в ещё большее замешательство, чем она могла вынести, просто потому, что это удовольствие было результатом действий её брата. Она начала подмечать детали, которые только усиливали её возбуждение и, вместе с тем, замешательство: например, животный звук шлепков плоти о плоть, или же ощущение тяжелых яиц Ичиго, шлепающихся о её задницу, или то, насколько мокрой она стала. Она могла слышать влажное хлюпанье члена брата, проникающего в её влажный жар внизу, и думала только о том, как бы ей хотелось, чтобы это удовольствие сейчас доставлял ей любой другой мужчина. Скорость и интенсивность толчков Ичиго резко возросли, а вместе с ними волны приятных ощущений накрыли Карин с головой. Она чувствовала, как тугой взрыв удовольствия начинает понемногу детонировать во всём теле, и оно только усиливалось, когда пульсирующий мокрый член брат заполнял её киску. Толстый и длинный ствол растягивал её до невыносимо приятных пределов, а пульсация члена посылала дрожь по позвоночнику. Её ноги инстинктивно обхватили брата, прижимая потное тело Ичиго к ней, и когда ей наконец удалось оттолкнуть его губы от своих, она сумела лишь громко и протяжно застонать, когда её тело взорвалось ощущениями оргазма. Брат превысил свой предел, когда его имя покинуло её уста, и когда её слова достигли его ушей, его член достиг максимального напряжения и выпустил свой его глубоко в её лоно. Его веки дрогнули, и он проснулся, только чтобы увидеть полуприкрытые глаза собственной сестры, которая испытывает неописуемое удовольствие. Ичиго мог лишь задыхаться, чувствуя, как её киска, словно тисками, сжимает его член, втягивая струю за струей его семени, и как пульсирует её кошечка, когда её заливает, казалось, бесконечная волна спермы. От пульсации его члена она снова задрожала, и только услышав, как брат выкрикивает её имя, поняла, что он очнулся ото сна и увидел как оплодотворяет младшую сестренку.