Black box (сборник драбблов)

      Дарье не хватало мужа, ей не хватало его все те пятнадцать лет, что они провели в браке, начало которого было ярким, огненным, страстным, но со временем прогорело, стало неброским, обыденным, они спали в общей кровати, будто два незнакомца случайно взятые с улицы. Она хотела уйти от него, бросить всё, прямо как её мать когда-то, сбежать с первым встречным и желательно в Канаду. Вениамин, как обычно, оказался на шаг впереди женщины, он ушёл первым, оставил многодетную семью без кормильца, заставляя свою жену возненавидеть все многочисленные воспоминания о нём. Хорошо у женщины был сертификат об успешно пройденном обучении массажистки, иначе пришлось бы ей с дочерьми сидеть на шее у Васнецовых, которые не горели желанием поддерживать Дарью в такой, казалось бы, трудный жизненный период. Они ведь знают, как это тяжело. Знают, каково быть брошенными, но всë равно отгораживаются от Даши. Так что с душевными ранами, конечно, помогала заклятая подруга и бокал вина, с каждым глотком не только растекающийся по телу приятной горечью, но и придающий веру в лучшее. Терпкий вкус алкоголя оседал на языке, маня выпить ещё, а разум затуманивался, даря столь желанные спокойствие и отдых от суровой реальности.       После одной из таких посиделок, Якушева, глава родительского комитета, и не смогла пойти на родительское собрание, и, без зазрения совести, послала туда Дашу, между прочим, имеющую кучу дел поважнее. Какая разница кто из матерей-одиночек будет выступать от имени класса, верно? Или разница будет в том, что ребенок одной из них, одурманенный жаждой сладостей, решит навешать лапши на уши школьного психолога, чтобы вызвать жалость и получить необходимую для обострения диатеза дозу сахара. Было страшно и волнительно, когда блондинка, пройдясь по Васильевой осаждающим, но в какой-то мере оценивающим взглядом, попросила чуток задержаться для некого разговора. Про этого психолога она уже слышала от своей "подруги", поэтому понимала, что она хороший человек, раз Якушева яростно уверяла Дарью в обратном. И действительно, так и оказалось, конечно, после того, как вскрылась аринина ложь во имя сладостей.       Татьяна Владимировна смущенно улыбалась из-за произошедшего конфуза, Даша улыбалась в ответ, им обеим было ужасно неловко, до тех пор, пока лицо психолога резко не сменилось на серьёзное, за которым Дарья всё равно видела ту самую улыбку, что была пару секунд назад.       — То, как поступил Ваш муж - просто ужасно, — Татьяна сочувствуеще покачала головой, вызывая у Дарьи некоторую злость от упоминания Вениамина, в основном, потому, что, бросив семью, он вернул ей необходимость в самостоятельном заработке денег, — Не представляю, что Вы сейчас чувствуете, — продолжила женщина с неменее печальным видом, будто это не у Даши муж ушёл, а у неё, — Но, если вы не против, я бы могла Вам помочь, — после этой фразы, она стала выжидающе смотреть на удивленную Васильеву, никак не ожидавшую подобного рода предложений. Наконец, поняв, как именно была сформурирована мысль, Скачкова, глубоко внутри сгарая от стыда, добавила, — Как психолог… Конечно, как психолог.       Дарья точно не знала, что почувствовала в тот момент облегчение или... Разочарование?       — Спасибо, — вежливо проговорила брюнетка, она действительно была благодарна за обеспокоенность и проявленную бдительность психолога. Татьяна прекрасно располагала к себе. Уходить совсем не хотелось, компания как-никак по приятнее, чем очередная клиентка со скалеозом, но ей все же пришлось поднять себя с места, — Я пойду, ещё ужин для девочек готовить, — на прощание Татьяна нежно улыбнулась Даше, чем повлекла странное, хоть и до боли знакомое, ощущение где-то в глубинах сознания Даши. Многодетная мать давно уже не испытывала его.

***

      Дарья неприлично часто пользовалась предоставленным ей предложением от психолога, даже если в этом не было особой необходимости, и она все могла решить самостоятельно. Ей просто нравилась та самая поддержка в воспитании детей, которую она никогда не видела от вечно занятого на работе мужа. Даша хотела видеть Татьяну как можно чаще и дольше, она была очень милой и приятной в общении женщиной. Все бушующие в ней переживания и терзания после ухода мужа проходили, как только на горизонте появлялась блондинка, приносящая спокойствие и здравые мысли в её голову.       Конечно, Васильева не отрицала и странностей в поведении гостьи. Она совсем не притрагивалась к еде, которую так старательно готовила Дарья, в надежде угодить блондинки и получить похвалу своих навыков в готовке. Психолог отказывалась даже от чая, так что хозяйка дома начала сомневаться в том, насколько "хорошее" впечатление производит на людей, раз даже чай с ней не хотят пить. Именно от отказа этой особы, Васильева чувствовала себя униженной, а может даже отшитой. Неприятно, когда гостеприимство гостю вовсе не нужно.       Во время их последней встречи Скачкова сказала:       — Я думаю, Вам не слишком нужна моя помощь сейчас, — звучало по-доброму ласково, но в Даше уже все сжалось так, будто её обвинили в том, что она действительно сделала, предварительно скрыв все улики с места преступления, — Вам просто стоит быть более уверенной в себе и своих детях, — под взглядом Татьяны, Васильева чувствовала себя обнажённой, она с лёгкостью раскрывала все её карты.       Опечаленная Дарья поняла это ещё лучше, когда увидела на диване папку, оставленную психологом, который наровил побыстрее сбежать из квартиры Васильевых. Любопытство женщины часто позволяло ей открывать для себя новые, с каждым разом все более интересные вещи. Сейчас, увидев психологический портрет одной из своих дочерей в этой папке, она начала быстро искать свой, она хотела узнать, что же Татьяна о ней думает, ей это почему-то было крайне важно. Но там не оказалось ни одной записи про Дашу, только про её дочек. Сердце стало неприятно тянуть от необъясниммой обиды и неоправдавшихся ожиданий. Что она ожидала там увидеть, сама не знает.       Но на данный момент у неё только один выход из такого трудного эмоционального состояния - телефонный звонок, Якушева и, по такому поводу, крепкий алкоголь.

***

      Татьяна не спешила забирать свою папку. Ну а зачем же ей спешить, если Новый год она, по некоторым причинам, празднует совсем одна? Конечно, это не мешало ей нарядно одеваться и краситься на этот праздник, просто быть красивой для самой себя. На улице же стоял дикий мороз, такой, что изо рта начинал идти пар при каждом выдохе. В Москве, особенно, под Новый год и почти в центре, никогда не бывает темно, светящиеся декорации придают улицам волшебства, которого иногда так не хватает и взрослым москвичам, и их детям. За это женщина и полюбила столицу. Москва, в отличие от других городов, умеет дышать.       Уже стоя на пороге квартиры Васильевых с папкой в руках, Таня получает приглашение, а точнее сказать, её поставила перед фактом нарядная хозяйка, что Новый год она будет праздновать именно у них.       — Удачно я за папкой зашла, — практически не скрывая радости и переминаясь с ноги на ногу, сказала Скачкова и благодарно посмотрела на Дарью, за спиной которой уже, будто из неоткуда, образовалась недовольная глава родительского комитета 9б класса.       — Жаль только, что сам папка на Новый год не соизволил зайти, — кидая камень в огород Даши, но при этом ещё и в свой собственный, проговорила Якушева, вызывая парочку неодобрительных взглядов. Вообще ей было обидно, ведь она еле как уговорила Дарью на совместное празднование, а тут пришёл школьный психолог и её сразу к столу, который Ирина между прочим и накрывала.

***

      Новый год был в самом разгаре, но Дарье уже хотелось спать, ведь непонятное волнение от присутствия Татьяны, заставило не пропустить ни единый тост подруги, которой возможно сегодня придется постелить прямо в гостиной. Весь вечер Даша глаз не сводила со школьного психолога. То ли от алкоголя, то ли от весьма роскошного, но не переходящего границы приличного в районе декольте, образа женщины, всё Васильевой казалось сказкой, волшебной, где есть только красивые люди и семейное тепло. Ещё больше Дарья прочувствовала новогоднее чудо, когда поняла, что Татьяна Владимировна наконец-то попробовала еду со стола, поэтому уставилась на неё, как будто только что произошла самая приятная неожиданность в еë жизни.       — Очень вкусно, — заметив восхищенный взгляд Даши, с некой опаской похвалила еду хозяйки Скачкова. Конечно, этот салат готовила не Дарья, но об этом знать ей не обязательно, так что разгоряченная спиртым женщина весело заулыбась.       Уже через несколько часов Таня была уверена, что сойдёт с ума. Она не слишком любила пьяных людей, даже чувствовала отвращение к ним, особенно, если это взрослый человек, да еще и в одном помещении с собственными детьми. Думала, что это низко - делать вид хорошего родителя, при этом упиваясь по самое "не могу" и совершенно не отдавая себе отчёт о своём поведении. Именно поэтому, смотря сейчас на Дарью, она захотела уйти с торжества как можно скорее и уже потом обсудить данную проблему, когда мать-одиночка будет хотя бы трезвой и без дочек рядом. Всё-таки, какой бы не был родитель, нельзя подрывать его авторитет перед детьми.       — Ну, я думаю, мне пора, — как можно более деликатно решила объявить Татьяна, чтоб, не дай бог, не вызвать у пьяной женщины негативную реакцию, но лицо Дарьи мгновенно поменялось от услышанного, стало ужасно обиженным и оскорбленным.       — Ну куда же Вы? Давайте ещё немного посидим, — под издевательское улюлюканье менее пьяной подруги умоляюще протянула Васильева, изобразив кота из "Шрека", когда приставила руки к лицу. Выходило плохо.       — Мне действительно пора, — уже с явным раздражением сказала Таня, быстро встав из-за стола и напрявясь в сторону входной двери. Даже ангельское терпение Татьяны имело свойство кончаться.       Немного заторможенно, но Даша всё-таки последовала за ней, дабы проводить незванную, но желанную гостью. Многодетной матери было грустно отпускать ту единственную, что приносила радость в такой замечательный праздник и помогала забыть про пустое место, предназначенное для мужа без употребления алкоголя. Хотя Дарья всё равно его пила.       Васильева скользила глазами по женщине, спешно надевающей зимнее пальто и отчаянно нежелающей смотреть на хозяйку квартиры. Татьяна Владимировна казалась ей чересчур привлекательной в данный момент, просто бомбой, подрывающей все принципы Даши, пробуждающей в ней давно позабытые ощущения внизу живота. Дарья не могла четко определить, что именно в психологе ей нравилось: шикарное тело, нежные черты лица, которые пару раз мелькали во снах бывшей представительницы субкультуры готов, или, может, то спокойствие, что она приносила вместе с собой в каждую их встречу, заставляя Дашу вновь чувствовать себя нужной и в какой-то степени желанной. Хотя всë было гораздо проще. С малых лет Васильева постоянно хотела протеста, сначала была готкой назло всему скучному миру живых, а теперь можно быть не такой как все иным способом, с помощью любви к женщине. Такой Даша человек "всё наоборот".       — Почему Вы так рано уходите, а? — облакачиваясь на дверной проём чтобы устоять на ногах, чуть ли не простонала Васильева, — Вы сейчас так в тему!       Таня, которая уже завязывала вокруг своей шеи шарф, недовольно посмотрела в сторону Даши, что начала приближаться. От надвигающейся опасности у Татьяны сперло дыхание, напряжение прокатилось по всему телу, но психологу всë равно было жалко женщину, вид у неё был такой, поэтому делать что-то резкое Скачкова, конечно, не станет.       — Дарья, я понимаю, у Вас трудный период, но... — откашлявшись, решила сразу твердо объснить суть проблемы Татьяна, но замялась, — Не стоит так злоупотреблять алкоголем при детях.       — Ой, а Вы будто не пьёте, — рассмеялась Даша, забывая, что собеседница, действительно, практически не употребляет алкоголь. Таня обиженно покачала головой и взяла сумку, с которой пришла, — Ну подождите, — спохватилась брюнетка, заставив женщину ненадолго задержаться. Нетрезвая Дарья почему-то решила, что если она обнимет психолога, та светловолосая женщина сразу разденется и... Останется дальше праздновать Новый год, конечно, — Вы мне очень нужны, — уже повиснув на ошаломленной Татьяне, пролепетала Васильева ей в шею, вызывая табуны мурашек по спине не успевшей ничего сообразить Тани.       Даша приподняла голову чтобы сделать ещё одну вещь, которую очень давно хотела, но получила жесткое:       — Не надо.       Скачкова знает, Дарье просто нужно за что-то ухватиться, но действовать себе в ущерб не станет. Даже если сама ужасно хочет иногда поцеловать манящие губы брюнетки, утягивая за собой в какой-нибудь номер дешевого мотельчика. Сейчас Даша на ногах стоять не может, и она совсем в нетрезвом виде. Тане это не нравится и никогда бы не понравилось. Даже если руки Васильевой начинают приятно надавливать на плечи, а лицо неприлично близко. Лицо, от которого несёт спиртом за километр.       — Хотите, я Вам массаж сделаю? — не сдавалась Васильева, неуклюже, но сосредоточенно делая массаж психологу, даже если последняя этого не просила.       — Вам сейчас просто нужно найти замену мужа, не стоит делать это так, — Таня не находит ничего лучше, чем попытаться разубедить женщину в искренности её чувств, если это можно так назвать, и аккуратно убирает её руки со своих плеч, — Прошу прощения, и… до свидания, — быстро кинула на прощание Татьяна Владимировна и практически выбежала в подъезд, оставляя озадаченную Дарью стоять, переваривая произошедшее.       Но психолог ещё ни раз придет в эту квартиру, а женский алкоголизм, как правило, не лечится.