Black box (сборник драбблов)

      Шестнадцать лет - возраст, когда заигрывание с вечностью кажется не опаснее прогулки по кладбищу в полнолуние. Даша Васнецова, чья юность была наполнена только чёрными красками субкультуры готов, совершила ту самую ошибку, которую нельзя исправить покаянием. В ту ночь они с Никитой Смирновым решили скрепить свой союз не клятвами перед алтарем, а древним ритуалом, найденном на просторах тогдашнего интернета. Бритва, смешанная кровь и полное пренебрежение к законам Святого духа. Они открыли дверь потустороннего мира, и то, что вышло из неё, выбрало своим сосудом их будущее дитя. Тогда в мир вошёл один из смертных грехов.

***

      Диана росла маленьким дьяволëнком, но это не было милым домашним прозвищем, ведь если в доме что-то ломалось, исчезало или портилось, виновник был известен заранее. Родственники лишь разводили руками: как в семье Васильевых, где остальные дочери были если не ангелами, то вполне земными детьми, могло завестись это златовласое "чудо"? На все упрёки девочка лишь звонко смеялась, и от этого смеха у Дарьи по спине пробегали мурашки - отголоски той ночи с Никиткой Смирновым.       Единственная блондинка в семье, Диана, обожала мать. Она постоянно вилась за ней хвостиком, стараясь заполнить собой всё пространство вокруг Дарьи, вытеснить из этого пространства своих сестёр. Она хотела владеть вниманием матери безраздельно, как собственным сокровищем.       Истинной её сутью была жадность. Сначала это казалось невинным: пропадали конфеты, которые Диана стаскивала в свой тайник за кроватью, как мелкий грызун. Но с возрастом, с тех пор как в её руках оказались первые карманные деньги, детская запасливость превратилось в манию. Диана никогда не тратила.       Для неё деньги обладали магией потенциала. Каждая купюра была не средством покупки, а властью. Она могла бы купить тысячи бесполезных вещей, но владение самой возможностью было слаще обладания. Её взгляд становился хищным и малясь безумным стоило только кому-нибудь заговорить при ней о финансах. На сверстников, бездумно спускающих карманные на газировку, а ещё хуже, если на игрушки вроде "симл димплов", она смотрела с презрением, как на безумцев, сжигающих лес из-за страха темноты.       Особую ненависть у неё вызывала сестра-двойняшка Лиза. Её бескорыстное увлечение экологией и трата родительских денег на "спасение планеты" казались Диане кощунством. Комната, которую они делили, была местом боевых действий, так как Диана мечтала превратить эти квадратные метры в свою личную жилплощадь. В этой благополучной детской, среди плюшевых медведей, рос маленький дракон. Он ещё не умел извергать пламя, но уже точно знал, что мир держится не на черепахах и слонах, а на священных бумажках, которые дают в качестве взяток.       Дарья не выдержала. Видя, как в дочери прорастает нечто тëмное и нечеловеческое, она сбежала, оставив семью, лишь бы не видеть плод своего юношеского греха.       Для Дианы это стало предательством высшей степени... То, что принадлежало ей, посмело уйти. Она воспринимала мать как свою собственность, как самую ценную акцию. Весь этот гнев и ревность превратились в расчëтливость. Раз мать ушла, нужно было менять приоритеты.       Сначала она попыталась подчинить себе отца, но Вениамин был недоступен, ведь уже был в плену у другого дракона-собственника по имени Работа. Тогда Диана нашла себе власть в школе. Тихий и исполнительный мальчишка по кличке "Малыш" стал её первым личным рабом. Она чувствовала контроль над ним, ох, как ей это нравилось. Он принадлежал ей так же абсолютно, как тысячная купюра, спрятанная в надёжном месте. Но одного человека стало мало. Аппетит рос.       Проще всего было захватить то, что уже находилось в её "логове". Диана поменяла тактику в отношении Лизы. Постоянные ссоры за "территорию" сменили фальшивые слезы. Всего пара спектаклей с рыданиями в подушку, и мягкосердечная Лиза уже забросила книги и уроки, пытаясь утешить "несчастную" сестру. Постепенно Диана захватила всю комнату. Её вещи небрежно накидывались на стул и половину стола, что пренадлежали сестре. Лиза была снисходительна, и иногда Диана задумывалась, что слишком уж театральными ей казались все эти сцены со слезами, будто играет не только она сама, но и Лиза...       Террор собственности не знал границ. Стоило Елизавете заговорить с одноклассником Бородакиным, как "Малыш" по негласному приказу Дианы устроил тому жестокую взбучку. Диана наблюдала за дракой с настоящим наслаждением. Она вычищала окружение сестры, как бабушка Люда выпалывает сорняки на даче, оставляя Лизу в абсолютной изоляции.       Последней каплей стали письма, найденные за кроватью двойняшки. Платон. Милый детский роман в письмах, полных трагичных слов и занудных уравнений. Диана расправилась с этой угрозой очень даже быстро - написала письмом от лица Лизы о внезапном переезде на другой край страны, ложный адрес - оборванные линни передач.       — Напишет он тебе ещё, не переживай, — шептала Диана, прижимая к себе плачущую сестру и чувствовала как наслаждается её отчаянием, — Главное, что у тебя есть я - твоя сестра. Я всегда, слышишь, всегда буду рядом.       Она поцеловала Лизу в щёку, но в этом жесте было больше от клейма владельца, чем от сестринской любви. Дракон наконец-то заполнил своё логово до краёв. Кровать превратилась в оккупированную территорию, где каждый изгиб простыни и каждая вмятина на подушке хранили чужое тепло. Диана обосновалась здесь как захватчик, не знающий пощады. Она лежала на этом ложе даже в отсутствие Лизы, помечая границы своих владений.       Маленький дракон, взращенный на жадности, наконец-то воцарился на своём золотом холме.       Лиза плакала. Её слезы были полны обиды на сестру, которая почти забрала её кровать, но в них уже не было прежней детской беззащитности, под слоем соли и отчаяния в ней вызревало нечто совершенно иное. Если бы кто-то вздумал вскрыть конверт на передаче, что идёт по первому каналу, провести тест ДНК, цифры подтвердили бы неоспоримое: Лиза была плотью от плоти Никиты, в отлие от Дианы, что точно была дочерью Вениамина.       Пока дракон нежился в чужой постели, мысленно примеряя на себя короны из золота и плескаясь в деньгах как Скрудж Макдак, Лиза наблюдала. Она видела каждую мелкую подлость этого дракона, каждый фальшивый жест сочувствия, и чем больше она видела, тем сильнее внутри неё закипал гнев.       Её гнев перерос границы комнаты и даже квартиры. Лиза глядела в окно на Москву и видела лишь копошащийся муравейник паразитов. Люди казались ей вирусом, покрывающим планету коркой асфальта и лжи. Они были мудаками не потому, что обидели её, а по самой своей сути, в своей неспособности созидать, не разрушая, а потом и в своей страсти занимать чужие кровати.       Диана была лишь примером этого человеческого уродства. Маленьким, жадным человечком, в котором отражалось всё несовершенство вида. Лиза больше не была жертвой. Она превращалась в один из семи смертных грехов, запертый в теле ребенка.