Их особая идиллия

— Всё, Арс, мы погнали, — хлопок по плечу от товарища ощутился так, словно кто-то здо́рово огрел веслом. — Поз, бля, подожди меня! Когда товарищ спешно выбежал в коридор, захлопнув дверь гримёрки, Арсений устало выдохнул. Вторые съёмки за сутки, полное отсутствие сна, питание, состоящее из кофе и одного бутерброда, а также постоянная необходимость выглядеть свежо и весело вымотали мужчину до основания. Безусловно, он прекрасный актёр, справляющийся со своей ролью в любом шоу на "отлично", но при этом он ещё и человек. Простой живой человек, у которого есть запас сил и, увы, он, как и у всех, имеет свойство иссякать. Тонкие пальцы вплетаются в волосы, сжимая их у корней. Хорошая попытка вернуть себе концентрацию, но не сегодня. Из уст срывается тихая брань, а пальцы скользят с головы до стакана холодной воды. Глоток — и гадкое чувство проглоченного лезвия вновь даёт о себе знать. Ещё более гадкое то чувство, когда ты ощущаешь, как вода движется по твоим кишкам. Пустым кишкам. Наконец опустошённый стакан летит в мусорное ведро, а мысли возвращаются к насущному. "Достаточно ли хорош я был сегодня?" — каждый раз, задавая себе этот вопрос, Арсений почти всегда отвечал отрицательно. Сегодня сомнений не возникло — он облажался. Съёмки "Громкого вопроса" с Артуром Бабичем точно войдут в историю. Впервые за все выпуски шоу Арс настолько погрузился в помощь товарищам, что сам умудрился забыть написать правильный ответ на карточке. Всем объяснил, а сам не написал. О, конечно, это тот самый "хлебный" момент. Коллеги посмеются, гость посмеётся, зрители посмеются, и, казалось бы, даже хорошо, что так вышло, но мужчина корил себя. Корил не за то, что забыл написать чёртов ответ, а за то, что работа медленно, но уверенно забирала его здоровье, а он с завидным гостеприимством отдавал всё, лишь бы не упустить ни единой возможности. Расстёгивая пару верхних пуговиц на рубашке, Арсений устало горбится и накрывает лицо ладонями. Подушечки пальцев тут же вдавливаются в закрытые глаза и растирают их до "фейерверков". Если увлечься этим занятием, то он наверняка уснёт прямо на стуле в гримёрке. Но сегодня у него была чёткая цель — доехать до дома и уже там впасть в спячку. И этот план казался идеальным ровно до того момента, как за спиной раздался тихий щелчок двери, а на понурые плечи мужчины легли чьи-то ладони. Арсению не нужно было поднимать голову, не нужно было оборачиваться — он точно знал, кто стоял за его спиной. Знал, а потому и не шелохнулся, когда ладони на плечах начали мягко разминать напряжённые мышцы. — Арс, я наблюдал за тобой минуты три и за эти три минуты ты ни разу не пошевелился, — голос, слаще которого на свете не найти. — Ты хоть живой? Антон, видимо решивший проверить живость товарища, намерено сжал по сильнее плечи под пальцами, но в качестве реакции услышал лишь сдавленное и вымученное шипение. — Эй, герой, — обойдя Арсения, мужчина присаживается на корточки и старается взглянуть в лицо сквозь скрывавшие его ладони. — А-арс? Ты спишь что ли? Он не спал. И, в целом, планы о доме и здоровом сне резво отошли на второй план. И так было всегда, когда рядом оказывался Шаст. Достаточно было лишь отнять руки от лица, взглянуть на глумную физиономию, которую он обожает до помешательства, и вся усталость испарялась, словно её и не было. — И чё ты так на меня смотришь? Если ты собрался мстить мне за немного БДСМ-ный массаж, то имей ввиду, что я вооружён и очень опасен! — в доказательство своих слов Антон тут же достаёт из кармана пластиковую вилку и направляет её в сторону Арса. — Шаст. — Ай? А в ответ лишь улыбка. Нежная, с лёгким прищуром глаз. Улыбка, в которой слов было больше, чем в произведениях Толстого. Они оба всё поняли, потому что в следующую же секунду Антон рукой раздвигает колени Арсения, располагается между ними и порывисто обнимает. Оплетает тело длинными руками и вжимается ухом в ту область, где отчётливо было слышно, как грохочет сердце Арса. Естественно, тот обнимает мужчину в ответ и утыкается носом в кудрявые волосы. В эту секунду они пахли лаком, но когда они приедут домой и Антон смоет с себя всю эту дрянь, они будут пахнуть им. Свежей древесиной, догоревшей свечёй и детским шампунем с Человеком-пауком. — Я тебя тоже, — смущённо бурчит Антон куда-то в грудь Арсения и тут же прячет лицо в ткань чёрной рубашки. Он всё ещё не любил откровенные признания. Стеснялся проявлять свои чувства, отстранялся, бурчал, но всё равно шёл за тёплыми объятиями, потому что знал — в них слова излишни. Он обязательно научится! Но...не сегодня. — Так, всё, подъём, — резкое отстранение и смущённые сборы домой заставили Арса тихонько рассмеяться. — Не смешно. Подъём говорю! Ты себя видел вообще, нет? Зомбак ходячий. Домой ко мне едем. Есть макароны по-флотски и спать. Много спать. — Макароны по-флотски? — Да, макароны по-флотски! — заметно стушевавшись, Антон виновато уставился на Арсения. — Правда я немного лук пережарил, но я тебе без него положу. И вообще! С солёными огурчиками... Дальше Арсений уже ничего не слышал. Шёл за Антоном, как преданный пёс, с дурацкой улыбкой и в голове заново ответил на свой вопрос о том, достаточно ли хорош он был сегодня. Достаточно. Потому что Антон приготовил ему макароны по-флотски, а ради этого он готов был работать до упаду и позориться хоть в каждом выпуске "Громкого вопроса".