Výhra

Стас вытирает влажные глаза ладонями и боится моргать; боится, что все что он видит сейчас — не по настоящему. Глупый-глупый сон, который вот вот кончится, и он снова проснется никому не нужным игроком тир три команды, которая может только мечтать о турнирах — что уж говорить про то, чтобы их выигрывать. Довольные крики толпы, хлопушки, музыка бьющая через барабанные перепонки прямо в мозг. Кажется, Стас видел все это только на мониторе своего компьютера, или изредка слушал рассказы от приятелей — но вот оно живое и настоящее. Протяни руку и сможешь докоснуться до кубка, такого приятного, гладкого и прохладного. Вцепившись в него двумя руками, Стаса практически прошибло эйфорией. Это его. Он смог. Он доказал. Кругом суета — все ходят, берут интервью, фотографируют и снимают. Стас улыбается, когда очередь интервью доходит до него, и когда Оливер тычет телефоном ему почти в лицо. Улыбается, а сам умирает от мандража. Протирает глаза много-много раз, и надеется, что на камеры это не попало — назовут еще плаксой. Чужая ладонь ложится на плечо так знакомо, уже почти по-родному. Оливер поглаживает мягко, настойчиво пытается поймать взгляд Стаса и говорит тихо-тихо, чтобы только Стас мог услышать: — Стань, улыбнись. Это твоя победа. Я хочу, чтобы ты улыбался. Стань — такое нежное, аккуратное; только Оливер называет Стаса так. Выдумал на своем языке и рад был говорить к месту и нет. А Стас и не против — от каждого произнесенного «Стань» или «Станек» сердечко внутри пропускает один-два удара, хотя в лицо он всегда говорил: прекращай меня так называть, это кринж. Но Оливер не был бы собой, если бы на фразу «прекращай» не начинал делать чаще и назло, сопровождая это улыбкой хитрой, точно как у лисицы. Стас шмыгает носом и на Оливера практически нападает; крепко сжимает в объятиях, пальцами цепляясь за складки футболки, а лицом утыкаясь в чужую шею, трется об нее и дыханием щекочет. Не очень удобно — Оливер ниже почти на голову, если не на полторы, и, даже привстав на носочках, заставляет Стаса согнуться. Оливер успокаивающе гладит Стаса по спине, проводит пальцами по позвоночнику и вызывает этим кучу приятных мурашек. — В норме? — спрашивает Оливер, когда Стас немного отстраняется. — В полной, — и пока никто не видит, оставляет на чужой щеке след от легонького «цемка». Оливер щелкает Стаса по носу и улыбается. Их зовут, чтобы сделать общую фотографию — Стас снова смотрит на кубок, пытаясь перевести дыхание. Приобнимает Аммара, старается не наступить на Снея и случайно врезается в кого-то сзади. Несколько мгновений и «вы свободны, парни, отличная работа». Только менеджер просит не напиваться на афтерпати — хотя бы не сильно. Но услышать все его наставления не получается, потому что Оливер хватает Стаса за руку и тащит на выход за остальными; им нужно успеть в гостиницу, чтобы переодеться, вернуться и еще утром проснуться в аэропорт. — Ты потом сразу домой? — спрашивает Оливер, сидя рядом в машине. Его рука в руке Стаса, пальцы переплетены в крепкий замочек, давая понять — никто здесь никого отпускать не хочет. — Угу. Наконец-то, — голос у Стаса уставший, но радость от возвращения на малую родину самая настоящая. — Мистер cow milker возвращается в город? — А что, завидуешь? — Пф, конечно. Они смеются и отводят взгляды, кто куда: Оливер смотрит в окно на мелькающие пейзажи, Стас старательно изучает узоры на коврике автомобиля. Оливер не подарок — совсем нет, — он много ругается, не дает раскидывать вещи и перетягивает на себя одеяло. Но почему-то, по какому-то невозможному стечению обстоятельств, с первого взгляда, с первых перекинутых фраз при личной встрече, Стас захотел быть с ним рядом — обнимать его, целовать, вместе побеждать. Крепче сжимая в своей ладони ладонь Оливера, Стас прикрывает слипающиеся глаза — лишь на минутку, — и остаток ночи проходит в формате слайд-шоу: Танцующий рядом с ним Оливер, точно не трезвый, ластящийся и смеющийся. Его теплые губы, на вкус как вон тот зелено-голубой коктейль. Руки, постоянно старающиеся коснуться Стаса — потрепать по волосам, погладить по плечам, взять его за запястье и внаглую положить ладонь себе на задницу. После чего дразнящие поцелуи на балкончике клуба, и в конце действия — растрепанный Оливер на смятой постели гостиничного номера, тяжело выдыхающий имя Стаса. — Снов тебе сладких, победитель, — говорит Оливер, поправляя прилипшие ко лбу Стаса пряди, и улыбается краем губ. В ответ Стас лишь бормочет что-то невнятное, Оливера к себе ближе прижимает и засыпает, понимая, что когда проснется — ничего не исчезнет. Ни кубок, ни титул, ни парень, засыпающий у него под боком.