hostel of love

Настежь открытое окно пропитывает помещение духотой и горячим воздухом, от которых Чонгук весь уже извёлся. Его фиолетовые волосы слегка увлажнились и неприятно прилипли ко лбу, а по спине стекает очередная капля пота. Лето, даже для такого города, как Сан-Диего, выдалось слишком жарким. Чонгук бы с радостью дал своему начальнику совет, что в такую погоду окна лучше держать закрытыми, вот только у того по расписанию «проветривание помещения», и с ним лучше не спорить. Серьёзно, никогда не спорьте с Ким Сокджином. Чонгук обращает усталый взгляд на работающий на полную мощность вентилятор, который громко шумит и совсем не спасает в этой ситуации, и обречённо вздыхает, продолжая нервно щёлкать ручкой по столу. — Перестань так волноваться, — Сокджин, не отрывая от своих записей взгляда, накрывает чонгукову руку своей, призывая остановить сие буйство. Чонгук щёлкает ещё раз, убирая стержень внутрь, и покорно отбрасывает ручку в сторону. — Меня не будет всего неделю, — Джин складывает руки перед собой, закрывая ежедневник, и с заботой в голосе принимается успокаивать младшего. Это первый раз, когда тот останется в хостеле «за главного». Его лёгкие нервозность и волнение вполне объяснимы. — К тому же, не одного же я тебя тут оставляю. Моника и Дженнифер, как и всегда, будут заниматься клинингом. Тебе всего-то нужно будет заселять и выселять гостей и следить за общим порядком. Как и всегда, — он с доброй интонацией выделяет последнее предложение. Напоминает, что ничего нового Чонгука не ждёт. Та же самая работа, но без контроля и периодического вмешательства своего начальника. — По каждому, даже самому незначительному вопросу ты можешь звонить мне. В любое время дня и ночи. А если у тебя вдруг появятся срочные дела — Намджун встанет на твою замену. Чонгук несколько раз кивает, соглашаясь со старшим. Успокаивающая мини-лекция Джина помогла ему отбросить волнение и посмотреть на ситуацию трезво. Двадцатидвухлетний Чонгук работает в хостеле города Сан-Диего под названием «Любовь» в должности старшего (и единственного) администратора уже почти полтора года. Он хорошо знает все нюансы гостиничного бизнеса, силён в менеджменте и экономике, а также очень добрый и отзывчивый по своей натуре парень. Все работники и обитатели хостела любят и уважают его. Каждый из них, Чонгук уверен, с удовольствием придёт ему на помощь при необходимости. Да и в целом атмосфера их хостела настолько комфортная и непринуждённая, что здесь практически никогда ничего не случается. Здесь почти и не бывает никого, кроме тех, кто живёт на постоянной основе вот уже несколько лет. Волноваться не о чем. — Намджун просто так помочь согласился? — Мысленно приободрившись и окончательно успокоившись, уточняет Чонгук. — Ага, по доброте своей душевной, — с нескрываемой иронией в голосе отвечает Джин. — Сразу после того, как перевёл через дорогу всех бабушек в радиусе десяти миль. Нет, конечно! Я обещал щедро ему заплатить, — озвучивает он очевидное. Чонгук поджимает губы, чувствуя лёгкое чувство стыда за произнесённую глупость. Из его головы почему-то напрочь вылетела мысль, что Намджун никогда не был человеком с большим сердцем. Человеком без комплексов — да, человеком, готовым спорить на деньги на своих соседей по хостелу — в точку. Ещё Чонгук вспоминает, что за два года знакомства с Намджуном, которому было уже двадцать восемь (или девять, никто точно не знает) лет, тот ни разу даже не упоминал о своей работе. И если все остальные постоянные жильцы этого хостела хотя бы имеют какой-то неофициальный заработок и значатся студентами разных учебных заведений, то Намджун постоянно зависает «дома» и никогда ничем не занимается, кроме вечного залипания в ноутбук. — Где он вообще работает? — Решает вдруг он спустя столько лет уточнить. И не то чтобы Чонгука это по-настоящему волновало, просто… серьёзно, откуда у него только берутся деньги? — Понятия не имею, — Джин безразлично пожимает плечами, а потом внимательным взглядом осматривает свой письменный стол. Он хочет быть уверенным, что оставляет его перед своим отъездом в полных чистоте и порядке. — И мне, если честно, абсолютно всё равно. Он всегда, в отличии от Хосока, платит в срок — этого мне достаточно. Кстати, о Хосоке, — мужчина вдруг впивается в Чонгука убийственным взглядом, щуря хищно глаза, и тычет, как к нашкодившего питомца, пальцем. — Внимательно следи за тем, чтобы он не смел приводить сюда всяких своих алкашей. — Это был не его алкаш. Точнее, он вообще не алкаш, а профессор, — спешит объяснить Чонгук, защищая тем самым упомянутого от ложных обвинений. И не то чтобы они с Хосоком были друзьями — Чимин и Юнги кажутся ему куда более приятными личностями — просто не успокоить своего начальника перед отъездом означало бы обречь себя не нескончаемые телефонные звонки-переживания и звонки-нравоучения. — Кажется, он преподает у Юнги высшую математику. Приходил из-за какого-то важного задания, а потом Хосок… — Профессор, математик, алкаш, — нараспев начинает перечислять Джин, наглухо перебивая собеседника. У него очень звонкий и громкий голос, заставляющий Чонгука мысленно вздрагивать каждый раз, когда тот начинает говорить столь внезапно. — Мне без разницы. Пока они своим времяпрепровождением смущают мне жильцов, я против таких посетителей. «Но у нас почти и не бывает жильцов», — хочет добавить Чонгук. Но лишь послушно кивает: — Понял. Никаких алкашей. Как уже упоминалось: с Сокджином лучше не спорить. — И профессоров! — И профессоров, — соглашаясь, примирительно кивает Чонгук. — Вот и славно. В общем-то, для чего я тебя сюда позвал. Конечно же, чтобы попрощаться с моим любимым Чонгук-и, который стал мне почти как родной младший братик, — это произносится быстро, наиграно и приторно сладко. С белоснежной улыбкой и сияющим нимбом над головой. Но голос, как и лицо, у говорящего внезапно меняется, превращаясь из сахарной ваты в нечто менее сладкое и воздушное. — Но, помимо всего прочего, у меня для тебя есть ответственное задание. Задание повышенной важности. — В чём дело? — Ты ведь знаешь, что со своей семьёй я практически не общаюсь, — да, Чонгук эту печальную историю, к сожалению, знает наизусть. Сокджин родился и вырос в семье богатого американского предпринимателя корейского происхождения. Семья Ким, несмотря на среду обитания, придерживалась крайне консервативных взглядов. И Сокджин, предпочитающий девушкам парней, по понятным причинам не вписывался в картинку «идеальной семьи». И если Чонгук, у которого жизненная ситуация в плане отношения родителей к собственной ориентации была немного похожей, обладал кротким нравом, не позволяющим ему полностью разрывать связи с семьёй, то Сокджин просто послал их всех к чёрту и исчез со всех радаров, скрывшись с друзьями в соседнем Нью-Йорке. Спустя пару лет воссоединение семьи всё-таки произошло, но эта встреча не принесла друг другу ничего, кроме очередной порции разочарований. С тех пор так — в состоянии вечной холодной войны — и живут. — Так вот, живут они себе спокойно в Вашингтоне, а потом вдруг вспоминают, что у них есть сыночек по имени Сокджин. Может, под старость лет сентиментальность в жопе заиграла, хрен их знает, мне насрать. Смущает меня другое: они решили отправить ко мне младшего брата. Он путешествует сейчас по стране, и родители вдруг подумали, что заехать ко мне — хорошая идея. Наверное, хотят проверить, не остепенился ли я за десять лет. Вдруг давно перестал любить члены и стану тогда для них снова любимым сыном. Пф! — Старший звонко бьёт кулаком по столу, вызывая у Чонгука очередной мини-инфаркт. Честное слово, однажды Ким Сокджин его реально погубит. — Мне бы хотелось их проучить. Я бы с удовольствием прямо на глазах у матери поучаствовал в гей-оргии, чтобы она не решалась больше вообще обо мне даже вспоминать. Но, к сожалению, воспитание того мне не позволяет. Поэтому мне придётся терроризировать младшего брата. Хочу устроить ему настоящий Ад в нашем хостеле, чтобы он убежал к родителям со слезами на глазах, а дорогу назад вместе с моим именем из памяти стёр. Понимаешь? Чонгук понимает. Он прекрасно понимает, насколько подобное может ранить, потому что его собственные родители известие о его нетрадиционной ориентации тоже встречали без фейерверков и радостных празднований. Всё обошлось, конечно, куда менее трагично и масштабно — всего лишь несколькими месяцами тотального игнорирования, а также продолжающимися и по сей день вопросами в стиле «ну, может, понравилась всё-таки какая-то девочка?». И, пусть Чонгук и куда менее суровый и решительный человек, чем его тридцатилетний начальник, он всё же поддерживает его желание родителям таким образом немного насолить. Братишку ни в чём не повинного, конечно, жалко немного, он к ситуации, насколько Чонгуку известно, ровным счётом не имеет никакого отношения, но а кому сейчас легко? Точно не Сокджину, которому, в отличии от упомянутого младшего брата, пришлось добиваться всего самому, без финансовой поддержки богатого папочки. И, наверное, одна из главных причин, по которой Чонгуку так сильно нравится работать в этом хостеле — это его начальник. Джин занимался всем, от и до, самостоятельно: и на трёх работах одновременно горбатился, чтобы скопить достаточное количество денег на создание собственного бизнеса; и идеально подходящее помещение долго и упорно искал; и над дизайном работал сам, изучая параллельно бессонными ночами это ремесло; и каждого из сотрудников обучал лично; и ещё куча других аспектов, которые заставляют Чонгука своим хёном по сей день восхищаться. — Мне жаль, что они всё ещё каким-то образом находят способы подпортить тебе настроение, хён, — грустным тоном щебечет Чонгук, потупив взгляд. Восхищение всегда вызывает у него ещё и привязанность, а за ними — и чувство жалости недалеко. — Ты не заслужил такого отношения. — Чонгук-и, прелесть моя, посмотри-ка на меня, — старший, взяв Чонгука мягко за руки, заставляет обратить того на себя внимание, а потом вертит головой из стороны в сторону, как самая настоящая модель на фотосессии для модного журнала. Его шикарные волосы, а также идеальная кожа и чертовски ослепляющая улыбка наглядно демонстрируют: жалость тут совершенно не к месту. — Этот человек уже сегодня улетит на Гавайи, чтобы хорошенько там отдохнуть, вкусно пожрать и завести курортный роман. Ты действительно думаешь, что что-то столь незначительное, как моя неадекватная семья, способно стереть улыбку с моего лица? Чёрта с два, солнце! Чонгук коротко хихикает, расплываясь в тёплой и гордой улыбке за старшего. Ему нравится то, как его хён никогда не унывает и не позволяет злодейке-судьбе влиять на собственную жизнь. Он из раза в раз доказывает, что контролирует всё, что с ним происходит, и что никто, кроме него самого, не властен над его настроением. — Так что от меня требуется, хён? Заговорчески улыбнувшись, Сокджин потирает друг о друга ладони, а потом, приблизившись почти вплотную, озвучивает свой коварный план по уничтожению младшего брата.

***

Они спускаются на первый этаж спустя пятнадцать минут. Чонгук помогает начальнику нести компактный голубой чемодан на колёсиках, пока сам Сокджин, собранный уже при полном параде — к джинсовому комбинезону в качестве аксессуара добавлен шелковый леопардовый платок, красиво повязанный на шее, а каштановые волосы уложены очаровательными волнами, несёт лишь собственные очки и небольшую сумку-клатч. Внизу их встречает сидящий за стойкой администратора Намджун, по своему обыкновению уткнувшийся в экран ноутбука. Заметив присутствие своего временного начальника, он привстаёт с места, чтобы почтительно поклониться и сказать: — Безопасной дороги и хорошего отдыха, мой дорогой и любимый начальник. Я уже горячо по Вам скучаю. Джин с усталым вздохом закатывает глаза, но улыбку всё же не сдерживает. Намджун со своей причёской «ёжик», а также забитыми на обеих руках рукавами, хоть и выглядит до невозможного устрашающе, — Чонгук при встрече с таким двухметровым амбалом где-нибудь ночью в подворотне точно бы наложил огромных кирпичей — всё-таки очень милый. А ещё он, в отличии от Хосока, всегда платит за проживание в срок! И никого сомнительного в хостел не приводит. Ну просто золото, а не человек. — Не разводи драму, Джун-и, — шатен, подойдя ближе, несколько приободряюще хлопает его по плечу. — Моргнуть не успеешь, как я вернусь. Точнее, — его взгляд вдруг повисает в некой расстроенной неопределённости, — я и сам не успею даже отдохнуть, как уже надо будет возвращаться сюда. — Давайте не будем о плохом, — встревает Чонгук, у которого совершенно нет времени на столь затянувшееся прощание. — Хён, тебе следует думать об отпуске, а не о его завершении. — Ты прав, Гук-и, — с несколько пафосным, но действительно эффектным видом Джин надевает очки и поправляет причёску, очаровывая обоих парней своей красотой. — А теперь позвольте откланяться. Чао, персики, не скучайте! Намджун провожает мужчину долгим взглядом, а потом возвращается к своим занятиям на ноутбуке. Чонгук смотрит вслед ушедшему тоже. Он устало вздыхает, пялясь расфокусировано на входную дверь. Что ж. Предстоящую неделю можно смело назвать подобием преддипломной практики, а потому ему, человеку, относящемуся к обучению, действительно как к обучению, а не бессмысленной пытке — хотя, порой, конечно, и такие ассоциации возникают — переживать не о чем. Чонгук должен смотреть на эту неделю с позитивом и вызовом, выжимая из неё максимум пользы, а также показывая свои самостоятельность и ответственность. Всё-таки, не к этому ли он так долго и упорно стремится? Стать профессионалом своего дела, который однажды смог бы открыть и свой собственный бизнес. Да, задача, конечно, не из лёгких — всё-таки два этажа постояльцев, включая две двухместные и две одноместные комнаты на первом этаже, а также общие комнаты на восемь человек на втором — но кто, как не Чон Чонгук, с этим справится? Будучи главной опорой Сокджина, он уже и уборщиком здесь помогал, и закупщиком, и даже юристом. Единственное, с чем он ещё не сталкивался, это — терроризирование чужого младшего брата. Однако и с этим, Чонгук уверен, у него проблем не возникнет. Когда на кону стоит плюсик к уважению от любимого хёна, он готов на всё. — Чем ты там вообще занят? — Оставив момент мотивации позади, Чонгук предпринимает попытку заглянуть в экран чужого монитора, но, к счастью Намджуна, вдруг отвлекается на телефонный звонок и уходит в сторону, чтобы ответить. Он возвращается спустя несколько минут. Немного потерянный и совершенно сбитый с толку. — Мне только что звонила Моника. Представляешь, она слегла с температурой под сорок, — «вот и первые сложности подъехали», — вторит чонгуковому голосу, зов его разума. — А Дженнифер уехала к родителям в Финикс, её не будет несколько дней. Мне придётся, помимо основной работы, взять на себя на время ещё и уборку нашего хостела. — Из тебя выйдет отличная Золушка, Чонгук, — улыбается ему Намджун, игриво подмигивая. И, поскольку Намджун никогда не был человеком добрым, фраза его содержит исключительно издевательскую подоплёку. — Подсказать, где взять швабру и ведро? Чонгук сердито хмурится, напоминая: — Джин назначил тебя моим помощником, так что рано радуешься. Но Намджун, невинно пожав плечами, сразу же расставляет все точки на «i»: — Он платит мне исключительно за административную часть. Чонгук расстроенно вздыхает. На кой чёрт Сокджин вообще решил оставить ему в помощь хитрожопого и меркантильного Намджуна, а не, например, милого и отзывчивого Чимина? Тот даже с максимальной занятостью по учёбе справился бы куда лучше, чем этот самодовольно улыбающийся двухметровый шкаф. — В общем, неважно, — в конечном итоге Чонгук решает, что вместо бессмысленного нытья ему стоит приниматься скорее за работу. Раз уж Намджуну платят исключительно за административную часть, то пусть и сидит тогда весь божий день на ресепшене. — Я пойду пока помою полы на втором этаже, а ты ни на секунду не отходи от рабочего места. — Как скажешь, Чонгук. Намджун, оставшись в полном одиночестве, глубоко и устало вздыхает. Это, конечно, совсем не то, на что он надеялся — для продуктивности в продвижении собственной работы ему нужны люди. Много эмоций, взаимодействий, диалогов и экшна, а также, желательно, немножечко драмы. Но главный человек, привносящий в их хостел много эмоций, уехал на отдых на целую неделю, а двое других, отвечающих за весь происходящий экшн, всё ещё не вернулись с учёбы. Ещё есть Чимин, который всегда скрашивает своим присутствием намджуновы уныние и пустоту, однако и тот по горло увяз в учебной практике. А от Чонгука, зацикленного на работе и не видящего вокруг себя абсолютно ничего другого, Намджун уже давно ничего и не ждёт. И он совсем уже отчаивается, готовясь провести весь сегодняшний день безрезультатно, однако на пороге их хостела вдруг появляется особенный гость. — Добрый день, — высокий широкоплечий кореец с русыми волосами сбрасывает с себя рюкзак и, устало вздохнув, проводит ладонью по влажному лбу. Намджун сразу же делает вывод: не местный. — Я хотел бы здесь остановиться. Это возможно? — Привет, — Намджун улыбается от уха до уха, уже предвкушая веселье и, возможно, немного драмы. — Останавливайся на здоровье, будем рады. У нас есть одноместные и двухместные номера, а также койко-место в общей комнате на восемь человек. Но, предупрежу сразу, там жуткий хаос творится с утра до вечера, а также из-за жары дико воняет. Ну, что выберешь? Тэхён сначала немного не выкупает всего этого прикола с антирекламой общей комнаты, но потом, быстро сообразив, делает вывод, что за одноместный номер, конечно же, придётся заплатить куда больше. И всё сразу же встаёт на свои места. Капиталистическое общество во всей своей красе. Недолго думая, он говорит: — Тогда одноместный номер, пожалуйста. — На какой срок? — На неделю. Намджун понятливо кивает и, не скрывая довольной улыбки, — теперь то его работа точно сдвинется с мёртвой точки — принимается оформлять нового клиента. — Паспорт, — Намджун тянет руку. — Конечно, держите. Пока Намджун, напевая себе под нос ост из Титаника, продолжает вводить паспортные данные, у Тэхёна появляется возможность внимательнее осмотреть хостел. На первом этаже, на котором они сейчас и находятся, помимо стойки администратора, располагалась, так называемая, чилл-зона, в центре которой стоял большой деревянный стол с кучей разбросанных по поверхности журналов и разнообразных книг, и два ярко-красных дивана. По обе стороны от ресепшена находились два одинаковых прохода, ведущие вглубь помещения. Тэхён со своего расстояния не может разглядеть, что именно там находится, но он предполагает, что не что иное, как одноместные и двухместные комнаты. Он читал об этом на безвкусном сайте, когда в спешке просматривал доступность свободных мест. И не то чтобы Тэхён находился в каких-то бегах, раз выбрал первый попавшийся на глаза хостел и сразу же в него заселился, нет. Просто ситуация, в которой он оказался, требует от него, как Тэхён сам для себя решил, спонтанности, поспешности решений и приключений. Как иначе заглушать имеющуюся внутри боль? Тэхён не уверен, что всё это вообще, конечно, способно ему помочь, но других вариантов у него всё равно сейчас нет. Ему необходимо отвлечься. А ещё: чтобы здесь был хороший вай-фай для работы. Остальное — не имеет значения. — Да на хую я вертел твои договорённости! — Тэхён оборачивается на громкий и недовольный возглас, доносящийся из-за его спины. Он принадлежит худому высокому парню с подведёнными чёрной подводкой глазами, в кожаных штанах — в такую погоду, серьёзно?! — и футболке, усыпанной множеством дырок. Сложно сказать, были они на ней изначально или же появились из-за долгой носки. Видок у неё так или иначе был жутко потрёпанный. Тот, сгорбившись, идёт прямо в сторону стойки администратора, с лицом самым что ни на есть агрессивным. — Впервые об этом вообще слышу. Рядом с ним идёт низкий парень, одетый в… это что, школьная форма? И с большими квадратными очками, слегка прикрытыми чёрной челкой. Он больно толкает «рокера» — именно так Тэхён в своей голове мысленно обзывает недовольного парня с тёмным макияжем — в бок и, подтянув лямку своего рюкзака, уходит вперёд. Прямиком к стойке администрации. — Здравствуй, Намджун, — с вежливым голосом обращается парень в очках. Упомянутый салютует ему пальцами от виска, продолжая второй рукой печатать на клавиатуре компьютера. — Будь добр, покажи Хосоку, — видимо, тому самому «рокеру», — страничку с записями в репетиционный зал, — в этот раз Намджун, повинуясь просьбе, приставляет руку к виску, как бы говоря «есть, сэр», а затем отвлекается на лежащий рядом журнал с от руки выведенными буквами: «Зал». — Добрый день, незнакомец, — обращается он к Тэхёну, на что последний немного растерянно кивает. — Блять, боже, — следом подходит и тот самый Хосок, который буквально таранит собой парня в очках, от чего тот дёргается и недовольно шипит. Но от своего обидчика всё же не отстраняется, продолжая стоять практически приклеившись задницей к его паху. Ладно, это немного, совсем каплюсеньку, странно. — К незнакомым то людям хотя бы не приставай, а то они перестанут к нам заселяться после общения с тобой. Ты самая настоящая антиреклама, Юнги. Упомянутый Юнги закрывает глаза и медленно втягивает в себя воздух. Тэхён клянётся, что почти видит струящийся из его ушей пар. Юнги, всё ещё держа глаза закрытыми, разворачивается к Хосоку лицом, показательно вытягивает указательный палец в сторону, а затем с твёрдым нажимом опускает его на очки. Видимо, таким образом он готовился к своей мини-сценке. Он распахивает глаза и бросает в лицо Хосоку, которому ещё и пальцем в грудь тычет, с особенным раздражением следующее: — Настоящая антиреклама — это твоё слабоумие, которое ты зачем-то выставляешь напоказ, а также неспособность запомнить, что носки нужно менять чаще, чем раз в неделю. Этот запах почти стал твоей визитной карточкой. — А твоя визитная карточка, — Хосок практически сталкивается с Юнги лбами, но выглядит это, скорее, как какая-то брачная игра, нежели настоящий конфликт, — блядский характер. — На сегодняшний вечер, после йоги у Тифф, в зал записался Чимин, — невзначай вставляет Намджун, отвлекая всех троих (в том числе и наблюдающего Тэхёна) от перепалки. — Тут же и приписка, что к нему присоединится Юнги. Даже подпись чья-то оставлена. — Выкусил? — Юнги выставляет средний палец, на что у «рокера» в глазах загораются искры, но он, ввиду того, что, видимо, оказался в этом споре проигравшим, ничего не отвечает. Только фырчит недовольно, складывая на груди руки в обиженном жесте. — Ты не способен запомнить даже то, что я говорил тебе буквально вчера. Слабоумие на лицо. И да, сегодня, получается, с Чимином проведу вечер я. Юнги с видом победителя разворачивается на пятках и уходит в сторону, плюхаясь на один из красных диванов. — Что это только что было? — Спрашивает Тэхён, немного косясь на Юнги, уже мирно читающего какую-то книгу. — Они оба влюблены, — безразлично уточняет Намджун, откладывая журнал в сторону и продолжая работу за компьютером. — В кого? — Ты ещё спрашиваешь? — Подключается Хосок, который, оказывается, всё ещё стоит прямо здесь. — В Чимина, конечно же. Боже, — он весь выгибается, задирая голову мечтательно к «небу», — этот потрясающий парень с ангельским смехом и обезоруживающей улыбкой, — его руки в молящемся жесте прижимаются к груди. — Я готов положить к его ногам весь мир, — тон его голоса резко меняется, а хищный взгляд обращается к беззаботно читающему книгу Юнги: — Вот только блядский Юнги вечно путается под моими. «Хочешь помогу тебе с математикой?», «давай я занесу твой реферат преподавателю, пока ты репетируешь». Тьфу! Ненавижу! — Хосок бьёт кулаком по стойке администратора, на что Намджун просто отталкивает его руки, протирая затем салфеткой «испачканное» место. — Он вбил себе в голову мысль, что может тягаться со мной на звание парня Чимина. Хах! Как бы не так. Если он поможет ему с математикой, то я помогу с музыкой. Если он занесёт преподавателю реферат, то я… занесу два реферата. — Вот это настрой, — бесцветно подмечает Намджун. — Настоящего самца видно издалека. — Вот только Чимин никак этого не замечает, — игнорируя едкий комментарий, продолжает свою речь Хосок. — Я уверен, что всему виной Юнги, который просто настоящая заноза в заднице. Клянусь, однажды я придушу его шею во сне. — Или что-нибудь другое. — Что? — Рассеянно оборачивается к нему Тэхён, не улавливая суть разговора. Кто в кого влюблён-то? Слова Хосока говорят одно, а намёки Намджуна — совершенно другое. — Вырастешь — поймёшь, — отвечает уклончиво Намджун. Хосок же, махнув на обоих парней обиженно рукой, уходит и падает на диван рядом с Юнги, словно и не было секундой назад всех этих его жарких речей о ненависти. Более того, в одном из двойных номеров данного хостела, Хосок живёт — внимание — вместе с Юнги. «Как же так, они ведь ненавидят друг друга», — скажете вы. А ответ прост: так исторически сложилось. Они съехались очень давно, когда ещё не подозревали о том, какая химия (ядерная) их ждёт, а теперь уже разъехаться не могут из-за нестабильности финансов, а также отсутствия свободных уединённых комнат — во втором двухместном номере живут Намджун с Чимином, а в «общагу» или «восьмиспальник», как они его называют, Хосок и Юнги не хотят. — Кстати, — Тэхён несколько раз прочищает горло. Наверное, его вопрос будет несколько бестактным, но не поинтересоваться в личных целях он не может: — Мне неудобно, конечно, подобное спрашивать, но всё же, — он наклоняется к собеседнику, спрашивая тихим, чтобы никого из рядом находящихся не задеть, голосом: — Как так вышло, что здесь такая большая концентрация ЛГБТ-персон на один квадратный метр? — Возможно, — Намджун, театрально вздохнув, будто ждал этого вопроса всю свою жизнь, задирает голову высоко вверх и с видом философа говорит: — все мы — нереальны. Возможно, мы просто являемся важными частями какой-нибудь книги или, например, фильма, и распределение наших ориентаций обусловлено сюжетом. — Мм, — Тэхён делает вид, что понимает. Но он ни черта не понимает! Что с этим местом не так? — А куда Вы прямо сейчас смотрите? — Тэхён, повторяя за Намджуном, поднимает голову вверх. — В воображаемую камеру? — Нет, на эту вывеску, — Намджун выставляет указательный палец, обращая внимание Тэхёна на упомянутую вывеску. И тот сразу же весь покрывается румянцем, чувствуя себя неизмеримо глупо, потому что тонкие буквы голубоватого цвета гласят «lgbt-friendly». Здесь с особой толерантностью относятся к гей-персонам, потому и их концентрация, конечно же, столько высока. Как только Тэхён мог не заметить этот нюанс на сайте? Дебильный, совершенно дурацкий сайт! Намджун, однако, не заостряет на всём этом моменте с камерой слишком много внимания, снова отворачиваясь к ноутбуку, а потом поднимая голову к Тэхёну, которому и сообщает будничным голосом: — С тебя шестьсот долларов, парень. — Шестьсот? — Тэхёновы глаза жаждут вывалиться из орбит, укатываясь от откровенного ахуя куда-нибудь под стойку администратора, но он упорно старается не выглядеть слишком удивлённо, дабы не задевать собственное достоинство — подумаешь, всего шестьсот долларов вместо упомянутых на сайте трёхсот, ха — и лишь недоумённо чешет голову. На сайте было действительно сказано, что сутки в этом хостеле стоят сорок два доллара. Не обязательно быть математиком, чтобы понять, что за неделю пребывания здесь Тэхён должен отдать не больше трёхсот. Может, наняться сюда айтишником и помочь решить проблему с отвратительно работающим сайтом? Или — ещё лучше — собственноручно найти им нового управляющего. У человека очевидные проблемы с ведением бизнеса. — Разве… — Тэхён даже хочет поспорить — всё-таки эта разница действительно огромна, а Тэхён не какой-нибудь там терпила — но в последний момент вспоминает, что он здесь совсем не за этим. Это даже, напротив, вполне подходит под его концепцию «спонтанности». Не таких, конечно, приключений он ожидал в первый свой день в Сан-Диего, но, как говорится, на безрыбье и рак рыба. — Ладно, неважно. Вот, — Тэхён достаёт из кармана наличку, отсчитывая нужную сумму и протягивая её администратору, — держите. — Что здесь происходит? — И эта сделка вполне могла бы войти в топ самых удачных намджуновых сделок, однако из-за угла вдруг появляется Чонгук. Его яркие фиолетовые волосы повязаны и собраны под белым платком, а руки, спрятанные под ярко-оранжевыми резиновыми перчатками для уборки, недовольно упёрты в бока. Чонгук состроил сердитую гримасу и надул губы. А ещё Тэхён замечает набитую на его левом плече минималистичную татуировку в виде руки, рассыпающей на кожу луну и звёзды. Красиво. И если Намджун на всё это расстроено и несколько обиженно вздыхает — конечно, такие деньги просраны — то Тэхёну эта ситуация внезапно кажется невозможно милой. Точнее, милым ему кажется один Чон Чонгук. Его грозный вид, бантиком сложенные губы и яркие, безумно красивые фиолетовые волосы. — Какие ещё шестьсот долларов, Намджун! — Чонгук подходит ближе, стягивая с себя перчатки, и бросает их грозно на пол. Далее он чистыми, но очень влажными руками вырывает у Намджуна тэхёновы банкноты и машет ими, практически избивая его бумагой: — Я отошёл всего на полчаса, а ты уже проводишь незаконные махинации! Совсем с ума сошёл?! Намджун никак не реагирует на его слова, невинно пожимая плечами. Сам же Чонгук, смерив его очередным недовольным и грозным взглядом, толкает мужчину бедром, заставляя уступить место, и нагибается в сторону персонального компьютера. — Простите, кажется, вышло недоразумение, — он обращается к Тэхёну невероятно вежливым, ласковым голосом. А сам Ким находит себя балансирующим на двух гранях — откровенного ахуя и тотальной очарованности. Чонгук кажется ему каким-то, если честно, сказочным. Разве могут настоящие люди так грациозно переходить с убийственно-грозного тона на голос из песен диснеевских принцесс. — Сейчас мы всё пересчитаем, не переживайте. Тэхён несколько раз активно кивает, а Чонгук в этот момент открывает страницу регистрации, проверяя данные нового жильца, и шепчет вдруг удивлённое «о боже мой». Ким Тэхён. Ким. Как и Сокджин. Тэхён. «Моего брата зовут Тэхён», — сказал тогда начальник. — В чём дело? — Тэхён заглядывает за деревянное ограждение, пытаясь понять причину чужого потрясения. — Что-то… не так? Чонгук переводит рассеянный взгляд на Намджуна, который игриво ему подмигивает, оставаясь безмолвным. Неужели он сразу всё понял и потому и пытался обобрать чужого брата до нитки? Потом на Тэхёна — чёрт, а ему обязательно при всём этом ещё и быть таким привлекательным? Снова на Намджуна, играющего бровями. И снова на Тэхёна. Чонгук весь напрягается на самый максимум, чтобы быстрее сообразить, как ему теперь быть. Тэхён, очевидно, — тот самый младший брат, о котором говорил Джин. Вот только он совсем не был готов встретить его так скоро! Чонгук и план то придумать ещё даже не успел, отвлекаясь на непредвиденные обстоятельства, а этот уже — тут как тут. Чёрт! — Э-эм, — Чонгук, потупив неловко взгляд, чешет затылок. Ситуация, конечно, не самая приятная, но вполне себе решаемая. — Вы знаете, тут действительно произошла ошибка, — Тэхён практически успевает выдохнуть от облегчения, но в следующую секунду Чонгук заявляет: — Вы должны нам не шестьсот долларов, а девятьсот. Намджун прыскает в кулак, искренне пытаясь спрятать в нём свои удивление и восхищение. Да Чонгук, оказывается, самый настоящий дьявол. Возможно, зря Намджун так скоро списал его со счётов. — Сколько? — Тэхёнов голос звучит отчаянно и безнадёжно. Может, к чёрту всю эту концепцию приключений? Больно уж дорого они обходятся для его кошелька. — Девятьсот, — уже более уверенно добавляет Чонгук, кивая. Да, это незаконно и абсолютно бесчестно, но когда дело касается достоинства его хёна, Чонгук готов на всё. Даже на издевательства над кем-то столь безобидным и… симпатичным, как Ким Тэхён. — Понимаете, у нас тут обслуживание на высшем уровне, включённые завтраки, культурные программы. Это всё требует средств. — Да-да, я пони… — Эй, Чонгук, — вмешивается вдруг Хосок, беспардонно оттесняя собой Тэхёна. Ну сколько можно! — Раз уж ты заговорил о культурных программах. Могу я провести здесь свой концерт? — Нет, Хоби, — строго отвечает Чонгук, скрещивая на груди руки, — я уже тысячу раз говорил тебе: никаких концертов. Ты же знаешь запрет Джина. Твоя музыка всех раздражает, отвлекает и нервирует. Она не даёт спа… — и тут Чонгука вдруг осеняет. Над его головой ярким светом загорается невидимая лампочка: точно! — Подожди! Знаешь, по-моему, это отличная идея! — Серьёзно? — Переспрашивает Хосок, и даже Юнги отвлекается от чтения книги, подаваясь от удивления вперёд корпусом. Серьёзно? — Да-да, просто потрясающая идея! — Ахуеть! — Хосок подпрыгивает от радости на месте. — Бля, Чонгук, благодарочка! — Он отбивает Чонгуку «пятюню», а затем возвращается к чилл-зоне, обращаясь теперь уже к Юнги: — Слышал, ведьмочка, я смогу провести здесь свой концерт и, — он понижает свой голос до шёпота: — всё здесь к хуям разъебать! — Какое невообразимое счастье, — без энтузиазма отвечает ему Юнги. — Боюсь, после этого Джин сделает с твоим лицом что-нибудь похуже, — и, хлопнув громко книгой, встаёт с места и уходит в сторону своей комнаты. — Видите, — Чонгук заглядывает Тэхёну в глаза, но тут же отворачивается, не находя в себе сил врать ему прямо в лицо: — У нас тут и музыканты известные выступают. Высокая цена обусловлена качеством. Тэхён бросает короткий взгляд, полный отчаянной надежды, на Намджуна, который со своими шестью сотнями кажется ему теперь не таким уж и плохим вариантом. Но тот, грустно улыбнувшись, лишь пожимает плечами. — У нас действительно вкусные завтраки. Просто бесподобные. Их готовит, — Намджун толкает Чонгука бедром в бок, — наша прекрасная Золушка. Чонгук хочет возмущённо толкнуть Намджуна в ответ. Никакая он не Золушка! Максимум: прекрасный принц. И готовить никому он не собира… Но Тэхён, тяжело вздохнув, говорит: — Хорошо. У меня всё равно нет других вариантов, — и протягивает Чонгуку дополнительные три сотни. А ещё дарит вежливую, но почему-то совершенно обезоруживающую улыбку. Кажется, всё-таки не на все издевательства, предложенные ранее Сокджином, Чонгук готов. Например, пункт с подачей на завтрак тостов из заплесневелого хлеба — придётся вычеркнуть. У Чонгука просто рука не поднимется это сделать. В итоге Тэхёна просят подождать пятнадцать минут, пока его одноместный номер подготавливается для заселения. В это время он достаёт свой ноутбук и подключается к вай-фаю, который, к счастью, оказывается хорошим. Тэхён проверяет рабочую почту, отвечает лучшему другу в дискорде, а потом буквально одним глазком решает заглянуть в инстаграм. Он уверяет себя, что нет ничего страшного в том, чтобы просто посмотреть на сторисы с подготовки к свадьбе (с которой он предательски сбежал), но в конечном итоге, только увидев радующихся от предстоящего события невесту и жениха, он в очередной раз наполняется до краёв чувством вины и отвращения к себе за имеющиеся трусость и слабость. Всё-таки, это была плохая идея. Очень плохая идея. Теперь ничего уже точно не сможет поднять ему настроение. Разве что воскрешение его любимого персонажа из Наруто, но и это — из ряда фантастики. Там померли, прости Господи, все, кого он любил. Кого не — тоже. Доброе, однако, аниме. И в момент, когда Тэхён доходит до самого пика самобичевания и опускается на самое дно своей печали, возвращается Чонгук. Тэхён думает, что он, как минимум, очень красивый. И, возможно, невероятный мудрый и интересный собеседник — об этом Тэхён судит по его татуировке, в которой он находит свой собственный глубокий смысл. Тем не менее, этого всё равно оказывается недостаточно, чтобы окончательно прогнать приютившуюся на душе грусть. — Ну, в общем, это и есть Ваш дом на ближайшую неделю, — Чонгук провожает Тэхёна к его «номеру» и, пока последний принимается ознакамливаться с его содержимым, первый остаётся стоять на пороге, неловко перебираясь с ноги на ногу. Террор террором, но всё это даже Чонгуку начинает казаться перебором. Вы бы только видели размеры этой комнатушки, за которую бедный парень отдал почти штуку баксов. И размер — это даже не самое страшное. В комнате практически не развернуться, окна и кондиционер отсутствуют, а вместо кровати на полу лежит старый потрёпанный матрас — в качестве извинений Чонгук даже постелил на него своё новое постельное бельё, купленное в Вестфилде. — Здесь не так много места, — неуверенно начинает Чонгук, — но… спальное место и письменный стол есть, а остальное, думаю, не так уж и важно, верно? Чонгук поджимает губы, готовясь выслушивать от Тэхёна в свой адрес гневные крики и оскорбления. Нет сомнений в том, что младший брат его начальника прямо сейчас, покрутив пальцем у виска, развернётся на сто восемьдесят градусов и уедет из этого Ада раз и навсегда. Даже ручкой на прощание махать не станет и будет в своих чувствах совершенно справедлив — никто бы в здравом уме не подписался на подобное добровольно. Но Тэхён, к огромному удивлению, на всю эту презентацию лишь коротко кивает и, бросив на пол свой небольшой чёрный рюкзак, отвечает равнодушное: — Меня всё устраивает, — он даже склоняет в подобии поклона голову. Чонгук не помнит, когда в последний раз такое видел в США. — Большое спасибо. Чонгук чувствует болезненный укол прямо в сердце от столь поникшего вида их нового постояльца. Куда делась с его лица та милая и очаровательная улыбка, что он наблюдал буквально двадцать минут назад? И почему Тэхён, несмотря на преподносимые Чонгуком сюрпризы, остаётся таким спокойным и вежливым? Но, быстро отогнав от себя наваждение и вспомнив возложенную на него ответственную миссию, кивает Тэхёну в ответ и удаляется с чувством выполненного долга. Пусть этот парень ни в чём и не виноват — хотя он, очевидно, не в своём уме — только так можно донести до его родителей сообщение от Ким Сокджина наиболее доходчиво.

***

— Почему в кладовке, в которой у нас обычно хранятся швабры и прочее барахло, обитает какой-то голый корейский парень? Вернувшийся вчера со своих занятий слишком поздно Чимин пропустил не только запланированный вечер с Юнги (тот хитрец просил помочь ему с растяжкой), но и заселение и знакомство с новым постояльцем. Однако, как становится понятно из заданного им отдыхающим в чилл-зоне Хосоку и Юнги вопроса, сегодняшним утром он успел наверстать упущенное. — Это не кладовка, в которой у нас обычно хранятся швабры и прочее барахло, — Чонгук, встав со своего рабочего места, подходит к ребятам, двое из которых уже безмолвно пускают слюни на третьего, — а фешенебельный номер со всеми удобствами. — Там воняе… — решает вмешаться Хосок. — Концерт, — но его предупредительным тоном и серьёзным взглядом прерывает Чонгук. — Ты же помнишь, что можешь провести здесь свой концерт? — Фешенебельный номер, верно, — он покорно кивает, вскидывая для пущей убедительности руку вверх. — Десять звёзд из десяти. — Не бывает столько, придурок, — вклинивается, закатывая глаза, Юнги. — А у него вот есть, прикинь. И ты сам придурок, понял? Чимин, беря аккуратно Чонгука под руку, отводит его чуточку в сторону, чтобы там, в отдалении от шумной и громко ругающейся парочки, заглянуть ему в глаза с настороженностью и тихим голосом уточнить: — Почему ты отправил его в кладовку, Гук-и? У нас же куча свободных мест в общей комнате. Или его на крайний случай можно было бы подселить в нашу с Джуном. Чонгук относится к Чимину так, как можно относиться к человеку, который всегда заботится и переживает об окружающих: хорошо. Чимин красивый, умный и безмерно добрый. Чимин изучает актёрское мастерство и до боли в теле обожает танцевать. У него нежно-розовые волосы, очень яркая и очаровательная улыбка, а также безграничная любовь к кроп топам, благодаря которым потрясающий вид на пирсинг в его пупке всегда открыт. Чимина и Чонгука связывают тёплые дружеские отношения, и последний чувствует на языке кислый вкус лжи и предательства, поскольку Сокджин попросил никому не говорить о приезде (и существовании, видимо, в принципе) его брата. А «никому» подразумевает под собой и Чимина. Точнее, напрочь его исключает (непонятно только, откуда Ким Намджун обо всём в курсе). И та отзывчивость, с которой Чимин предлагает заселить Тэхёна в его разделённую на двоих с Намджуном комнату, лишь сильнее на Чонгука давит. — Тэхён сам захотел жить отдельно. И был крайне категоричен в своём желании. А кладовка — единственное, что я смог ему предложить, — Чонгук практически даже не врёт: у них всего три двухместных номера, все из которых заняты (один отдан в личное пользование Чонгука). Единственная ложь здесь заключается в том, что на самом-то деле Чонгук не имел права заселять Тэхёна вовсе. Он должен был сказать ему, что у них есть только общие комнаты, но по понятным причинам он последовал иному пути. — В общем-то какая разница, Чимин? Не забивай голову такими пустяками. Лучше подумай о том, чем занять завтрашний вечер, потому что твоё дежурство… берёт на себя Тэхён. Как только Чонгук узнал, что Моника и Дженнифер будут отсутствовать ближайшие несколько дней, то принял решение, что на это время будет разумно поделить уборку по дням между всеми постоянными жильцами. Он сразу же написал об этом ребятам в общий чат. И так уж, к сожалению, сложилось, что прекрасный вечер субботы выпал на долю Чимина. Он этому рад, конечно же, не был. Однако, когда в их хостел заселился Тэхён, Чонгук в качестве одного из способов поиздеваться быстренько всё свалил на него. — Ты серьёзно? — У Чимина в глазах загораются звёзды: он сможет, как изначально и планировал, посвятить время танцам. — Вот так сразу взял и согласился? Боже, какая радость! — Чимин на радостях обхватывает Чонгука за плечи, прыгая вместе с ним на месте. — Тогда я пойду напишу Уджину, что мы всё-таки сможем встретиться и обсудить концепцию выступления, да? — Всё, что угодно, — улыбается ему Чонгук. — Это ведь твой свободный вечер. Счастливый Чимин ещё несколько раз подпрыгивает на месте, а потом разворачивается в сторону своей комнаты. — Тебя потом надо будет забрать? — Бросает ему вслед подоспевший и Бог знает как вообще услышавший их разговор Намджун. — Я должен знать заранее, чтобы грамотно выстроить свой график. — Думаю, да, — кричит, оборачиваясь, Чимин. — Но обсудим подробнее перед сном, хорошо? — Вот видишь, каким добрым соседом можно быть, — бурчит Хосок, поворачиваясь в сторону читающего Юнги. — А ты только орёшь на меня, ядом плюёшься и вдобавок ко всему пиздецки громко храпишь! — От меня хотя бы не воняет так, будто у меня в кармане кто-то умер, — парирует ему Юнги, не дрогнув и мускулом. — Если кто и умрёт сейчас, так это ты. — Хосок, — вклинивается Чонгук, — прекрати! — Почему я прекращать должен? Ты его сильнее любишь, так что ли? — Нет, просто ты первым его уколол. — Врёт, — заговорщически шепчет Юнги, хитро улыбаясь, — просто меня сильнее любит. Между ними завязывается очередная словесная — и, кажется, физическая тоже — перепалка, но Чонгук лишь закатывает на это глаза и разворачивается на пятках в противоположную сторону. У него в планах ещё так много всего — позвонить Сокджину и доложить обстановку, навестить жильцов на втором этаже, проверить наличие всех базовых туалетных и кухонных принадлежностей, приготовить себе вкуснейший завтрак, а потом сесть за уроки. Ещё бы успеть сходить на пробежку перед сном, а потом принять освежающий душ, — и этот день можно будет смело назвать хорошим. Но все его планы рушатся в одночасье, когда, развернувшись, он натыкается на преграду в виде груди Намджуна. — Куда направляемся, Гук-и? — Работать, работать и ещё раз работать, — наигранно поникше отвечает Чонгук. Не дай Бог случайно упомянуть, что в планах и времени есть местечко для собственного досуга — Намджун сразу же найдёт способ занять их работой, лишь бы больше не помогать Чонгуку. — Замечательно, тогда давай пробежимся по основным пунктам твоего рабочего плана, — широко улыбаясь, подмигивает Намджун. Чонгук же непонятливо хмурится. Какой ещё… рабочий план? — Во-первых, тот самый голый корейский парень, которого упомянул Чимин-и, давно уже вышел из душа и теперь ждёт свой богоподобный завтрак. Он за него заплатил, помнишь? — Чонгук, к сожалению, помнит. Нехорошо получилось. Но он честно планирует вернуть все эти деньги Сокджину, когда тот вернётся, чтобы похвалить Чонгука за хорошо проделанную работу. — Во-вторых, у тебя вряд ли получится скинуть на него всю уборку, поскольку в репетиционный зал я его не пущу. Он обязательно что-нибудь по неосторожности сломает, а мне, как одному из ответственных за этот хостел, придётся потом отвечать перед Джином головой. Так что всё-таки тебе придётся ему помочь. А. Так вот в чём дело? В банальном страхе за свою задницу? Конечно, Джин всем тут устроит, если что-то в хостеле сломается. Однако с каких пор Намджуна волнует что-то, кроме собственного ноутбука и денег? — Я и не планировал отправлять его в зал, — отмахивается Чонгук, намереваясь уже сдвинуться наконец с места и оставить и Намджуна, и этот бессмысленный разговор позади, — не переживай. — Что значит «не планировал»? — Но в разговор снова вклинивается Хосок, поднимая голову и отлипая от Юнги. Подождите, он что, только что его душил? — У меня же будет концерт, ты забыл? Я уже дал объявление во всех своих социальных сетях. — Ну, ничего страшного, — доносится голос взъерошенного и лежащего под ним Юнги, — всего лишь придётся позвонить своей маме и лично сказать, что всё отменяется. Это ведь все имеющиеся у тебя подписчики? Чонгук, к сожалению, так и не узнаёт ответ, поскольку Хосок, злобно прорычав, снова накрывает Юнги собой, и они вместе продолжают заниматься тем, — ей-богу, Чонгук даже не хочет вдаваться в подробности — чем занимались. — Вот видишь, — поддакивает Намджун, — всё-таки придётся тебе составить Тэхёну компанию. — С чего ты вообще вдруг так за него заступаешься? — Чонгук скрещивает руки на груди. Тэхён здесь первый день, а у Чонгука уже куча проблем. Разве не наоборот должно было быть? — Не ты ли недавно пытался его обокрасть? — Гук-и, людям свойственно меняться. — Это было буквально вчера. — Все мы не идеальны. Чонгук просто хочет взорваться на месте от злости. Он практически чувствует, как кончики его волос, словно платье Китнисс Эвердин, охватывается ярким пламенем. И дело совсем не в той чуши, что порет Намджун — тут проблема иного характера. Называется долбанная совесть, которая мучает его со вчерашнего дня. Тэхён заплатил почти штуку баксов и ничего, кроме вонючей кладовки, пока не получил. И последнее, что может сделать Чонгук, это приготовить ему грёбанный завтрак и помочь с уборкой, которую он же сам на него и скинул. Чёрт. В итоге Чонгук уходит на кухню, чтобы заняться обещанным завтраком. Зачем он вообще согласился на всю эту сокджинову авантюру, если знал, что рано или поздно собственное внутреннее «я» обязательно подаст какой-нибудь знак? Или почему Джин, например, не попросил об этом терроре Намджуна? Тот справился бы как раз плюнуть. А Чонгуку слишком тяжело мучить невиновных людей. И если с заселением в кладовку, а также скидыванием всей уборки на Тэхёна — он сказал ему об этом вчера перед сном — ему справиться удалось практически без стыда, то насчёт всего остального он уже не уверен. Чонгук уже вообще ни в чём не уверен…

***

Чонгук, держа в руке поднос с приготовленным омлетом и нарезанными овощами, несколько раз прочищает для храбрости горло. Разговоры с Тэхёном почему-то даются ему волнительно. Он коротко стучит в дверь, а потом, не дожидаясь ответа, сразу же переступает порог тэхёновой комнаты. — Доброе утро, я принёс обещанный зав… — закрыв за собой дверь и развернувшись лицом, Чонгук становится свидетелем неприятной картины. Точнее, картина-то как раз-таки очень приятная: Тэхён обнажён. Чонгук не находит в себе сил отвести взгляд от этого мощного, местами мягкого, идеально подтянутого тела. А вся неприятность состоит в том, что Тэхён, стоящий посреди комнаты в одних боксерах, совершенно обескуражен. Он ведь может сейчас обвинить Чонгука в невоспитанности и, возможно, сексуальных домогательствах — он ведь сейчас просто прожжёт в тэхёновых накачанных руках дыру — и будет совершенно прав. — Оу, простите, я, — наконец, спохватившись, Чонгук поднимает поднос над своей головой, судорожно вертясь с ним в руках вокруг своей оси и пытаясь понять, куда бы уже его поставить, чтобы скорее сбежать, пока нарастающие смущение и неловкость не сожрали их обоих. — Я не должен был… — он продолжает пытаться решить свою проблему, но эта комната действительно чертовски маленькая, а Чонгук действительно — это потрясающее тело просто плавит его мозги — очень смущён. В итоге Тэхён, не выдержав, просто подходит к нему вплотную и забирает поднос себе в руки. Теперь вся эта красота оказывается к Чонгуку ещё ближе, и потому он, обессиленный, просто опускает руки и продолжает глазеть. — Вы… действительно голый. Тэхён, неловко кашлянув, опускает поднос на маленький столик в углу, а потом, взяв лежащую на матрасе футболку, наспех её на себя натягивает. Чонгук облегчённо — и немного расстроенно — выдыхает. — Я просто занимался, а потом ходил в душ, — спешит объясниться Тэхён. — Но оказалось, что в комнате слишком жарко, чтобы быть одетым. — У нас через дорогу есть фитнес-центр, куда наших постояльцев пускают бесплатно. В следующий раз, когда соберётесь тренироваться, дайте мне знать. Я сделаю для Вас пропуск. — Хорошо, спасибо, — Тэхён лучезарно улыбается, — эта новость поистине хорошая, таким образом даже в путешествии он сможет поддерживать себя в форме, экономя на абонементе в спортзал — а Чонгук почему-то очень рад, что это лицо снова сияет. Интересно, что случилось с ним вчерашним вечером? Кто или что заставило его грустить? — Чонгук, верно? Мы так и не представились друг другу, я — Тэхён. Можем перейти на «ты»? — Да, конечно, — Чонгук жмёт протянутую Тэхёном руку, зачем-то задерживая их в воздухе чуть дольше, чем того требуют обстоятельства. Так на него влияет стоящая в комнате духота, не иначе. — И да, я видел вчера Ва... то есть твои данные в компьютере. — Точно, — Тэхён, глупенько улыбаясь, кивает. И вроде бы это самый обычный вежливый диалог, который мог бы случиться между двумя людьми, живущими в одном доме, но Чонгук почему-то испытывает сейчас одну сплошную неловкость. Ему хочется как можно скорее выйти из этой духоты наружу, к свежему воздуху. И желательно, чтобы там больше не было никаких голых корейских парней. Точнее, одного конкретного голого корейского парня. — В общем, приятного аппетита, — так Чонгук и решает: чем раньше закончится этот бессмысленный разговор, тем лучше. У него ещё куча дел. — И да, постарайся, пожалуйста, впредь ходить по хостелу одетым. Тэхён непонятливо хмурится, чтобы в следующую секунду выдать почти уже сбежавшему Чонгуку удивлённо-оскорблённое: — Но это ты зашёл в мою комнату. Чонгук на пятках разворачивается обратно и, зеркаля чужое «я оскорблён до глубины души», отвечает: — Не строй из себя невиновного, — он скрещивает на груди руки. Как Тэхён ещё смеет в такой ситуации оправдываться? — Чимин тебя тоже видел. — Потому что Чимин, если мы имеем в виду низкого парня в кроп топе, тоже зашёл в мою комнату. Упс. Чимин ведь действительно упоминал кладовку! Очевидно, что именно здесь они с Тэхёном и встретились. Чёрт. Как Чонгук мог об этом забыть и теперь так опозориться? Чёртова духота. — А, — неловко потупив взгляд, он чешет затылок. А потом немного истерично смеётся. — Ну, в общем, ещё раз приятного аппетита! — лучшая защита — это убежать. — И, кстати, жду тебя через полчаса в репетиционном зале. У нас запланирована уборка. Чонгук буквально вылетает из тэхёновой комнаты, думая только о том, что вся следующая неделя будет действительно трудной.

***

Они встречаются в зале через обговорённые тридцать минут. Тэхён приходит одетым в спортивные синие шорты и надетую поверх белой майки рубашку в гавайском стиле. Он выглядит достаточно бодро и слишком расслабленно, и Чонгук уже предвкушает момент, когда сможет стереть с его физиономии непоколебимое выражение «меня здесь всё устраивает». — Какой план действий, босс? — Держа руки в карманах, с улыбкой уточняет Тэхён. План действий заключается в том, чтобы довести тебя до белого каления. — Для начала, — Чонгук приставляет к губам палец, делая вид, что задумался, — возьми вон те ведро и швабру, — он указывает в сторону заранее подготовленных принадлежностей, — и начинай мыть здесь полы. Тэхён кивает, а потом подвисает на пару секунд, чтобы получше оглядеть помещение. Это был небольшой актовый зал, похожий на школьный, в котором обычно проходило большинство торжественных мероприятий и самоорганизованных концертов, с маленькой сценой. Но вместе с тем, здесь были огромное зеркало во всю стену и спортивное покрытие, как в самом настоящем зале для хореографии. Очень необычное сочетание, — подмечает для себя Тэхён. В итоге он со всей ответственностью принимается за работу, не оставляя без своего клинингового внимания ни один сантиметр этого зала. Он тщательно оттирает каждую чёрточку и двигает каждый предмет, будь то фитбол или стопка ковриков для йоги. — У вас здесь проводятся какие-то занятия? — А? — Чонгук, развалившийся в полулежачей позе на краешке сцены, отрывает взгляд от телефона и рассеянно оборачивается к Тэхёну. — Да. Два раза в неделю сюда приходят инструктора по йоге и пилатесу. Занятия включены в стоимость проживания. Ещё каждый желающий из наших постояльцев всегда может прийти сюда в свободное время, чтобы позаниматься. Главное, записаться в журнал на ресепшене. Тэхён вспоминает ту книжку, которую показывал Хосоку и Юнги Намджун, и сразу же понятливо кивает, после чего молча возвращается к процессу уборки. Чонгук тоже не спешит продолжать с ним диалог — в конце концов, у Тэхёна должны остаться наихудшие впечатления от пребывания в этом месте — и возвращается к скроллингу ленты в телефоне. Когда Тэхён заканчивает с мытьём полов, то Чонгук выдаёт ему новое задание. — Нужно помыть все окна. И ещё одно. — Нужно помыть сцену. И ещё. — И потолки. Обязательно надо отмыть все потолки. Я сбегаю за стремянкой. В конечном итоге вспотевший и до нитки промокший Тэхён от усталости просто валится на пол, учащённо дыша. Он рассчитывал, что весь процесс займёт у него… ну максимум час, после которого он сможет заняться работой, устроившись в уютной чилл-зоне. Но Тэхён никак не ожидал, что проведёт здесь, внимание, четыре часа. Он точно должен вообще платить за аренду? Складывается впечатление, что он нанялся сюда в качестве рабочей силы, а не заселился жильцом. Ещё и этот Чонгук… вместо того, чтобы убираться вместе с Тэхёном, он всё это время просто лежал на сцене, смеясь с просмотра каких-то бессмысленных видео в телефоне и перебирая ножками в воздухе. — Ещё будут задания, мой капитан? — Сквозь одышку саркастично уточняет Тэхён. Он надеется в качестве ответа получить как минимум что-то в стиле «нет, конечно, ты такой молодец, теперь отдыхай». — Да, вообще-то есть, — но Чонгук умеет удивлять. Отложив телефон в сторону, он со скучающим видом поворачивается в сторону Тэхёна, чтобы произнести надменное: — Сбегай в соседний квартал и купи мне три клубничных пончика. Я безумно проголодался за то время, что мы тут проторчали. Тэхён поднимает с пола свой корпус, чтобы сесть прямо и уставиться ахуевшим взглядом в Чонгука. Повисает молчание. Долгое молчание. Чонгук, невинно и миленько улыбаясь и хлопая ресницами, мысленно потирает руки. Ну наконец-то эту плотину безразличия прорвёт! Сейчас Тэхён просто взорвётся от злости, и будет абсолютно справедлив в своём чувстве, ибо Чонгук за всё это время буквально не ударил пальцем о палец, скинув абсолютно всю работу на Тэхёна. И если уж говорить честно, именно он был тем, кто здесь просто «торчал», тогда как Тэхён… ну вы и сами всё видели. — Купить пончики? — Переспрашивает ироничным тоном Тэхён. Конечно, он всё услышал и понял. Но он искренне надеется, что в человеке напротив проснётся совесть. — Тебе? — Да, — Чонгук довольно улыбается. — Что-то не устраивает? — Да, кое-что не устраивает, — встав с места, Тэхён подходит к сцене и смотрит на Чонгук сверху вниз. Он делает паузу, заставляя Чонгука прикусить от предвкушения губы, а потом выдаёт на одном дыхании: — Да я тут столько дел за последние несколько часов переделал, что не сосчитать! Неужели мне не полагается хоть какой-нибудь утешительной компенсации?! Неужели я… не заслужил поесть пончиков вместе с тобой?! Чонгук, совершенно обескураженный, глупо приоткрывает рот. Он… не ожидал такого ответа. Тэхён злится, что не сможет поесть пончиков? Вместо того, чтобы… придушить Чонгука на месте за эксплуатацию чужого труда. Ох. — Прости, я… — Чонгук чешет затылок и виновато отводит взгляд в сторону. У Тэхёна такой расстроенный вид, что Чонгук искренне жалеет теперь, что не предложил ему поесть пончиков вместе. В конце концов, он действительно их заслужил. Кровью, по́том и слезами. — Я не подумал об этом. Давай я сам сбегаю за ними, м? — Чонгук, встав с места, в примирительном жесте выставляет ладони вперёд. Совесть говорит ему, что он, увлёкшись процессом, явно переборщил. — А ты пока примешь душ, хорошо? В конце концов, после всего пережитого, это единственное, что Чонгук мог бы Тэхёну предложить.

***

После небольшого перекуса пончиками, за которыми Чонгук, как и обещал, сбегал лично, он оглядывает удовлетворённым взглядом сияющий от чистоты зал. Он чувствовал себя крайне неловко, когда сидел рядом с Тэхёном и ел вместе с ним пончики. Парню казалось, что он ужасный школьный буллер, который изводит своего одноклассника. Однако очаровательная и чем-то очень довольная улыбка Тэхёна, которую тот подарил Чонгуку на прощание, заставила последнего отбросить все переживания. Тэхён не злился на Чонгука, и это главное. Это значит, что можно продолжать вести свою игру и дальше. Пусть совесть периодически и просыпается, вызывая ярое желание отбросить эту идею, но она имеет свойство и засыпать. Чонгук намерен этим пользоваться. — Чонгук, — когда Чонгук хочет уже покинуть зал, внезапно появляется Чимин, который оглядывает до блеска вычищенное помещение удивлённым взглядом, — зачем ты с ним так строго? Если бы я знал, через что ему придётся пройти, то никогда бы не согласился отдать свою смену. «Тогда бы я нашёл ему другое занятие», — думает про себя Чонгук. Но ему нельзя выдавать тайну о родстве Тэхёна с Сокджином, поэтому он продолжает следовать начатой им легенде: — Всё в порядке, — развернувшись с улыбкой на лице к Чимину, отвечает Чонгук. — Тэхён вызвался сам. И вся эта уборка ему, как слону дробина. Он сильный и выносливый мужчина. Не переживай. — Поистине золотой человек, — восхищённо шепчет в ответ Чимин, переводя взгляд с Чонгука снова на чистый зал. Намджуна заняться уборкой даже палками и плетью не заставишь. А Тэхён вызвался сам. Такого трудолюбивого человека ещё поискать надо. Чимину в голову вдруг приходит гениальная идея. — Кстати, Чонгук, — упомянутый произносит тихое «м?», — я тут подумал, что вы с Тэхёном могли бы… попробовать сблизиться. Что?! Чонгук и по странной формулировке, и по смущённо отведённому взгляду сразу же делает вывод, что Чимин намекает на… отношения. Или как минимум свидание. Но чёрта с два Чонгук пойдёт с этим злодеем — даже если это чрезвычайно очаровательный, старательный и красивый злодей — на свидание. Не после того, как его семья заставила пройти Сокджина буквально через Ад. — Не в моём вкусе, — моментально отвечает Чонгук, начиная выталкивать Чимина из зала. — Не в твоём вкусе? — Но Чимин активно сопротивляется, упираясь руками и ногами в дверную раму. — Да он чёртов корейский Брэд Питт! — Не люблю Брэда Питта. — Да ты… — О, ребята, здорóва! — Их словесную перепалку прерывает подошедший Хосок. Не обращая никакого внимания на странную позу, в которой сейчас находятся эти двое, он протискивает голову через плечо Чимина и оглядывает удовлетворённым взглядом помещение для своего предстоящего концерта. — Нихера вы тут! Уборка что надо. Молодцы. Чонгук, отвлекаясь на нового человека и новую тему для разговора, отпускает Чимина и, скрестив на груди руки, спрашивает у Хосока скептическим голосом: — Тебя не смущает тот факт, что ваше с группой репетиционное время ограничено одним только вечером? Вы вообще успеете подготовиться? И не то чтобы Чонгука это волновало слишком сильно, но… вообще-то, немного волнует. Он точно не знает, как выглядит изнанка жизни музыкальной группы, но что-то ему подсказывает, что выступление нужно отрепетировать хотя бы один раз, а Чонгук не помнит, чтобы Хосок говорил ему, что планирует занять сегодня зал. А концерт, тем временем, уже завтра. Хосок, встав в максимально пафосную позу, прикрывает глаза и лёгким взмахом руки откидывает назад одну из прядей своих коротких волос. Чимин и Чонгук, непонятливо нахмурившись, смотрят на него с ожиданием. Возможно, их сосед хранит какую-то тайну? Секретный приём, позволяющий ему быть всегда готовым к выступлениям? — Чонгук, — окинув упомянутого надменным взглядом, продолжает Хосок, — прямо сейчас ты смотришь на восходящую звезду Сан-Диего. Очень скоро мы захватим своей музыкой не только этот город, но и весь мир. Мы с ребятами профессионалы своего дела. Мы без каких-либо даже репетиций справимся. Вот увидишь, наш концерт пройдёт просто… …— Отвратительно. Это просто отвратительно, — произносит обречённо Чонгук, с ужасом оглядывая происходящие на сцене… действия. Если Джин каким-то образом узнаёт о том, что здесь происходит, то без суда и следствия оторвёт Чонгуку голову. А происходит следующее… Четыре человека, носящие не одежду, а какие-то чёрные обноски, усыпанные множеством цепей, прыгают по сцене и вытворяют такие телодвижения, что складывается впечатление, будто в них по-настоящему вселился демон. И если эти картины ещё хоть как-то вписываются в рамки нормальности, то музыка… она просто ужасна. Вокалист совершенно не попадает в ноты и, скорее, просто визжит в микрофон, а барабанщик и вовсе будто стучит палочками репертуар какой-то другой группы. Чонгук ещё раз оглядывает зал внимательным взглядом. Прямо перед сценой стоят двое неизвестных ему людей — судя по идентичным группе одеяниям, это друзья Хосока. Вместе с ними в такт (хотя Чонгук сомневается, что он вообще есть) музыке прыгает довольный… Юнги. Что?! Так, ладно, об этом Чонгук подумает чуть позже. Сейчас ему нужно увидеть остальных жильцов хостела, чтобы бегло прикинуть, кто из них мог бы, теоретически, написать жалобу. Он замечает у самоорганизованного бара — это просто принесённый с кухни стол и напитки — несколько человек с обоих «восьмиспальников». Они не выглядят искренне наслаждающимися музыкой, но и недовольными… не выглядят тоже. Они просто болтают друг с другом и выпивают, не обращая совершенно никакого внимания на устроенные группой Хосока беснопения. Что ж. Возможно, не зря Чонгук дал Хосоку свои собственные деньги, чтобы тот купил алкоголь. Пока он не закончился, людям в принципе всё равно, что происходит на сцене. Это заставляет Чонгука немного выдохнуть. Всё не так плохо, как он думал. А потом… Потом Чонгук замечает одиноко стоящего посреди зала Тэхёна, и его покой сменяется необъятной радостью. Потому что Тэхён выглядит так, словно у него из ушей прямо сейчас польётся кровь. — Как тебе концерт, Тэхён? — Подойдя к Тэхёну вплотную, Чонгук сияет яркой улыбочкой, за которой скрывается его удовлетворение сложившейся ситуацией. Всё-таки, именно ради этого он и позволил Хосоку провести здесь концерт. — Надеюсь, что нравится, потому что эти ребята выступают у нас каждые выходные. На последних словах Тэхёна оборачивается к Чонгуку с застывшими на его лице ахуем и ужасом. Чонгук уже готовится праздновать свою победу, поскольку то, что он видел на лице Тэхёна прежде, не пойдёт ни в какое сравнение с тем, что творится на нём сейчас. Да этот парень не откажется и заплатить Чонгуку лишние пару сотен долларов за то, чтобы его просто, наконец, выпустили из этого Ада. Он продолжает лучезарно улыбаться, смотря на Тэхёна. Тот, не моргая, заворожённо смотрит в ответ. Это происходит пять, десять секунд, а потом Тэхён, облизнув губы, вдруг отвисает. С его лица сходят и ужас, и ахуй, и весь тот негатив, что Чонгук успел в нём прочитать. А затем туда и вовсе возвращается прежняя расслабленность. В чём дело? Почему он… — Мне кажется, что в нашем мире нет ни чёрного, ни белого. У каждой культуры найдутся свои последователи, а у этой группы — свои любители. — подаёт голос Тэхён, пожимая плечами. — Просто я — не один из них. Такая музыка мне не по вкусу. Чонгуку, с лица которого давно уже сошла улыбка, не остаётся ничего, кроме нервной усмешки — он уже не знает, чем брать этого парня — и логичного вопроса: — А какая по вкусу? …— Дабстеп? — вскрикивает Чимин, отнимая от губ сигарету, когда они с Чонгуком выходят на улицу. Духота что здесь, что в зале, — одинаковая, но тут хотя бы есть капелька свежего воздуха. — Он. Любит. Дабстеп? И не то чтобы Чимин имел привычку судить людей по их музыкальным предпочтениям, но… он не может даже припомнить, когда в последний раз слышал от кого-то хотя бы упоминание дабстепа. — Да, представь себе, — Чонгук зачёсыает вспотевшие яркие волосы назад, делая это, скорее, в качестве ритуала успокоения, нежели реальной необходимости. — В каком году он живёт? Кто в современном мире вообще слушает дабстеп? — Чонгук, конечно же, как и Чимин, совершенно безразличен к тому, что слушают окружающие его люди. Он достаточно толерантен. В конце концов, он гей-азиат в США. Но его просто безумно раздражает тот факт, что на все его попытки Тэхёну насолить, тот безразлично пожимает плечами и улыбается. Да ещё и улыбка у него не обычная, а красивая. Обворожительная! Ну это совсем уже ни в какие ворота не лезет. — Ему осталось только признаться, что он по выходным играет в дотан, чтобы я надел трусы с установленной в них сигнализацией на его лицо. — Что не так с дотой? — Прилетает недовольный вопрос. Не от Чимина. Чонгук рассеянно оборачивается на этот звук, встречаясь лицом к лицу с Тэхёном, за спиной которого мелькает тень Чимина, который, предатель, поспешил удалиться из этой неловкой сцены. Чонгук глубоко вздыхает, пытаясь взять себя в руки. Он же пошутил. Пошутил. Тэхёну обязательно появляться в такие неподходящие моменты? Что он теперь себе там надумает? А ещё Чонгуку категорически нельзя показывать Тэхёну ни свою растерянность, ни уж тем более повышенную эмоциональность. Нельзя допустить, чтобы этот парень вдруг предположил, что вызывает в Чонгуке какие-то чувства. Потому что он не вызывает! — Как минимум тот факт, — Чонгук грозно скрещивает руки на груди, — что людям приходится каждый раз играть на одной и той же карте. — Но там разные ландшафты, — спорит Тэхён. — А сама игра предполагает наличие у игрока логики и повышенной вдумчивости. Без этого не получится делать правильные тактические действия и уклоняться от скиллов. — Так ты всё-таки играешь? — Хитренько улыбается Чонгук. Тэхён зеркалит чонгукову улыбку и подходит ближе, внезапно низким хриплым голосом шепча Чонгуку на ухо: — А ты всё-таки пытаешься понять, стоит ли впускать меня к себе в трусы? Чонгук, совершенно не ожидавший такого поворота в их разговоре, столбенеет. Его щёки внезапно почему-то покрываются румянцем, а сознание разрывается двумя противоречащими друг другу мыслями — поскорее отсюда сбежать, следуя примеру Чимина, или же… остаться. Как этот парень, с виду кажущийся застенчивым и невинным, может говорить такие вещи столь беззастенчиво? Чонгук ведь шутил, говоря про трусы и сигнализацию, однако теперь… Теперь он не уверен, что знает, чего вообще хочет. Возможно, этот сексуальный шёпот на своей коже и эти губы, что соблазнительно и немного хищно прикусываются зубами, на своих собственных. В конечном итоге, Тэхён на самом-то деле очень даже в его вкусе. И, судя по сказанному, он гей. Или, как минимум, бисексуал. Но почему, кстати, Сокджин никогда этого не упоминал? К счастью или сожалению, внутренние борьба и монолог Чонгука прерываются странными звуками из зала. Музыка не только стихла, но и заиграла новыми нотами — Чонгук клянётся, что слышит, как что-то разбивается. Не медля ни секунды, он подрывается с места и бежит внутрь. — Если я ещё раз увижу тебя рядом с ним, то тебе пиздец, — грозно кричит Хосок, опасно держа в руках гитару, которая… сломана. Чонгук молится, чтобы удар пришёлся в пол или стену, а не чью-то голову. — Я тебе поотрываю и руки, и ноги, а потом вставлю их тебе прямиком в задницу. Обещаю. Чонгук, широко разинув от шока рот, прикрывает его рукой. Он поражённо оборачивается к подоспевшему вслед за ним Тэхёну, встречаясь с горящими в его глазах пониманием и сожалением. Что бы тут ни происходило, Чонгук уверен, что подобную реакцию у Хосока мог вызывать только один человек: — Господи, когда только Чимин успел… — Что? — Спрашивает кто-то, кто не Тэхён. — Что я по-твоему должен был успеть? И в эту секунду, поворачивая голову на звук, в противоположную от Тэхёна сторону, Чонгук понимает, что он говорит с Чимином. — Подожди, — Чонгук хмурится. — Если ты здесь, то кого тогда прямо сейчас защищает Хосок? Разве это не было очевидно всем с самого начала?

***

Чонгук был крайне удивлён, когда увидел разбитый нос у одного из пришедших на концерт зрителей, и ещё сильнее удивился, когда узнал, что причиной удара послужил тот факт, что придурок осмелился ущипнуть увлечённого выступлением Юнги за задницу. Конечно, Чонгук собственноруч… собственноножно выпер отсюда этого идиота пинком под зад. А потом позволил Юнги и Хосоку уединиться, чтобы привести свои эмоциональные состояния в порядок. Он обязательно спросит у них, какого чёрта они скрывали от него то, — чем бы это ни было — что между ними происходит, но не сегодня. Сегодня ему надо разобраться с устроенным в зале хаосом. И пока Намджун с Чимином относят «бар» обратно на кухню, Чонгук с Тэхёном снова моют здесь полы. Теперь уже вместе. — Спасибо, что помогаешь мне здесь прибраться, — тихо и немного виновато произносит Чонгук, косясь в сторону молча убирающегося рядом Тэхёна. — Ты не должен был заниматься уборкой после того, как и так провёл здесь четыре часа. Конечно, если бы Тэхён вдруг отказался, то Чонгуку на помощь пришли Намджун и Чимин. Но поскольку Тэхён согласился, то этих двоих можно отправить заниматься уборкой в других местах. Таким образом они быстрее со всем покончат. — Всё хорошо, — улыбается Тэхён, качая головой. — Мне совсем не трудно. Чонгук улыбается ему в ответ, какое-то время смотря глаза в глаза, но потом Тэхён вдруг отводит свой взгляд, отвлекаясь на телефон. Чонгук предполагает, что тому пришло смс-сообщение. И, пока тот читает его, он почему-то долго смотрит на него со стороны. Тэхён действительно красивый. Чонгук не уверен, что прежде видел, чтобы в человеке было одновременно столько мужественности и нежности. А ещё он по-настоящему ответственный и добрый парень, которому стоит выдать медаль за терпение. Любой другой человек давно отправил бы Чонгука в увлекательное и долгое путешествие из трёх букв. А этот… каким-то образом сохраняет в себе позитивный настрой. Чонгуку кажется, что Сокджин в отношении своего брата слишком субъективен, потому что желать зла такому милашке — откровенное кощунство. — Что-то не так? — Осторожно уточняет Чонгук, когда замечает, с каким недовольством Тэхён щёлкает кнопкой блокировки и убирает телефон обратно в карман. — Что-то случилось? — Да нет, ничего такого, — Тэхён, поджав губы, снова качает головой, но в этот приправляет это движение истеричным смешком. Чонгук замечает, что что-то здесь не так. Тэхён выглядит напряжённым. И заметно поникшим. — Просто лучший друг спрашивает, купил ли я костюм к его предстоящей свадьбе. — О, — без эмоций проговаривает Чонгук. Он не уверен, что они сейчас ведут радостный разговор. — Поздравляю твоего друга. — Да, — Тэхён кивает, насмешливо вздыхая. — Спасибо. — Так ты уже купил костюм? — Купил, — он отвечает слишком резко и как-то обрывисто. Кажется, он хочет сказать что-то ещё. — Но я… не планирую идти на его свадьбу, если честно. — Почему? — Я несколько лет был влюблён в его невесту, — сказав это, Тэхён смотрит Чонгуку прямо в глаза. С каким-то… вызовом. Или же готовностью выслушивать упрёки и порицания. Чонгуку становится его очень жаль. — Мне кажется, что как только я приеду на их торжество, то он всё поймёт по одному только моему взгляду. Что я любил её, что я обманывал его. Мне стыдно, понимаешь? Чертовски стыдно. Чонгук совершенно растерян и не знает, что ответить. Ему казалось, что влюбиться в лучшего друга — самая ужасная участь для дружбы. Но ситуация, в которой оказался Тэхён… будто бы звучит ещё хуже. Теперь становится ясно, почему в свой первый день пребывания здесь он выглядел таким расстроенным. — Но твои чувства к ней… Они прошли? — Он даже не уверен, зачем это спрашивает. Наверное, чтобы лучше понимать сложившиеся обстоятельства и суметь оказать какую-нибудь поддержку. — Или…? — Да-да, конечно, — Тэхён часто кивает, убеждая Чонгука в правдивости своих слов, — всё уже в прошлом. Но я здесь, чтобы окончательно их в себе убить, на случай, если какая-то часть из них во мне всё-таки ещё живёт. Чонгук молчит какое-то время, что-то долгое обдумывая. А потом, выглядя крайне воодушевлённым, протягивает Тэхёну свою руку. — Пойдём. Тэхён, смотря несколько секунд на доверительно протянутую ладонь, хочет первым делом спросить «Куда?». Но в какой-то момент он понимает, что, в общем-то, это не имеет никакого значения. По какой-то причине он доверяет Чонгуку, несмотря на то, что тот нередко вёл себя крайне странно. Вкладывая в чонгукову руку свою, Тэхён позволяет увести себя навстречу приключениям. Или чему-то ещё. Он точно не знает. Но почему-то чувствует, что не останется разочарованным.

***

— Почему Чонгук так боится открыть своё сердце? Чимин, лёжа щекой на груди Намджуна, вырисовывает на ней кончиком пальца разнообразные узоры. Они закончили с уборкой на кухне и теперь заслуженно отдыхают в своей комнате. — Он боится не открывать своё сердце, — объясняет Намджун, перебирая чиминовы мягкие волосы, — а получить в него удар ножом. Разве ты забыл, как обошёлся с ним Богом? Идиот изменил ему прямо в его день рождения. Представьте эмоции Чонгука, когда он зашёл в комнату, чтобы забрать куртку планирующего уходить одногруппника, а нашёл там своего парня, целующегося с одним из гостей. — Забудешь такое, — Чимин прежде, чем ответить, привстаёт с места. Его голос и лицо становятся раздражёнными. Он на этом дне рождения лично присутствовал. И лично пытался побить Богома, но, к несчастью, был остановлен Намджуном. — Я просто надеялся, что он, наконец, двинется дальше. Я так хочу, чтобы он был счастлив, Джун-и. — Думаю, мы очень близки к этому, — в поддерживающем жесте Намджун гладит Чимина по спине. — Один лёд сегодня уже тронулся. — О, ты о юнсоках? — Чимин приободряется, стоит поднять эту тему. Его лицо озаряется яркой улыбкой. — Не верю, что Хосок позволил своим чувствам к Юнги просочиться в общество. Я думал, он ещё очень долго будет заниматься самообманом. Моя ставка была на то, что Чонгук созреет раньше. Намджун всегда знал, что показательная любовь Хосока и Юнги к Чимину — всего лишь попытка скрыть от себя самих и всех остальных настоящие чувства. По какой-то причине эти двое просто не могут признать, что объектом их любви стал не идеальный во всём Чимин, а тот, кто так сильно их раздражает и так сильно отличается от имеющихся в голове стандартов. Пусть сегодня они и выдали себя, Намджун уверен — они будут продолжать делать вид, что ничего не произошло. Это намного легче, чем признать, что они друг в друга влюблены. Именно поэтому Намджун всё ещё думает, что ситуация Чонгука более решаемая: — Моя ставка всё ещё стоит на нём, — говорит он. — Дай Тэхёну немного времени, и он растопит это ледяное сердечко. Взгляд Чимина становится более заинтересованным. Он подаётся вперёд, чтобы заговорческим шёпотом спросить: — Ты знаешь что-то, чего не знаю я, Джун-и? — Возможно, — уклончиво отвечает Намджун, состроив важную мину. — Но я не хочу портить тебе всё впечатление от предстоящего шоу. Это будет просто волшебно. Только подожди немного. Ну а пока… — он хищным взглядом обводит тело Чимина, который сидит в одних только боксерах с изображением хеллоу китти. — Как насчёт ночного стриптиза? Чимин беззвучно смеётся, небольно толкая Намджуна в плечо. Тот в качестве «ответки» моментально сгребает его в объятия, начиная щекотать чиминово тело. Комната заливается искренним смехом и шумом. Отстранившись, Чимин спрашивает: — Как думаешь, скоро они поймут, что мы с тобой — в отношениях? — Вряд ли, — Намджун качает головой. — Они слишком сильно погружены в собственные драмы, чтобы замечать что-то другое. И не то чтобы Чимин сильно этому расстроен — в конечном итоге он даже не уверен, что друзья и соседи смогут понять природу их взаимоотношений. В современном обществе такие называют «свободными», ошибочно полагая, что это не что иное, как легализация измены и предательства. Хотя вопрос верности в данном случае для Чимина и Намджуна в первую очередь имеет значение лишь в духовном плане. Они не против наличия у своих партнёров лёгкого флирта и интрижек на стороне. И именно это, а также отсутствие ревности, лжи и каких-либо требований делает их любовь крепче, поскольку в конечном итоге они всегда выбирают друг друга.

***

Чонгук, усаживая Тэхёна на раму своего велосипеда, заставляет его надеть защитный шлем. Он, конечно, не собирается гнать на огромной скорости, но безопасность для него превыше всего. Тэхён послушно соглашается сделать всё, о чём его просят, и в итоге, как только Чонгук убирает в велосипедную корзину рюкзак, они трогаются с места. Вообще Тэхён не планировал никому здесь изливать душу. Ему не нужны ни жалость, ни поддержка. Он даже не уверен, что вообще их заслужил. Но мягкие голос и взгляд Чонгука, с которыми он задал свой осторожный вопрос: «Что-то не так?» как-то обезоружили Тэхёна, вызывая желание поделиться. Он не ждал от него каких-то попыток «приободрить», однако и не вложить в протянутую руку свою собственную, не мог. В конце концов, Чонгук — отличная компания. Он очень забавный и милый, несомненно безумно красивый, а ещё Тэхён почему-то рядом с ним ощущает себя невероятно легко. У него не было ни одной причины отказываться от этой поездки. И вот они едут по ночному Сан-Диего, в котором Тэхён оказался на самом-то деле по чистой случайности, рассекая своими телами горячий воздух, и на все вопросы «Куда мы направляемся?» Чонгук отвечает уклончивое: «Потерпи». Это сложно назвать чем-то, что нужно терпеть, поскольку даже сама эта езда до нужного места Тэхёну очень нравится. Держась за руль, Тэхён руками соприкасается с руками Чонгука. Он чувствует его за своей спиной, над своей головой, буквально везде. И эта близость отдаётся внутри него чем-то приятным. Они практически не говорят друг с другом, но будто бы даже в этой тишине, нарушаемой порывами ветра, сильно сближаются. Тэхён в какой-то момент ловит себя на мысли, что посоветовав ему посетить Сан-Диего, мама была абсолютно права. Когда они доезжают до конечной точки заданного Чонгуком маршрута, Тэхён понимает, что это пляж. Бескрайний чистый пляж с белым песком и отсутствием людей. По сути, ничего сверхъестественного: в Сан-Диего десятки, а то и сотни разнообразных пляжей. Но Тэхён вдруг чувствует себя услышанным и понятым, даже с учётом того, что он ничего и не говорил. Всего пару дней назад прибыв в Сан-Диего, он так ни разу и не добрался до океана. Тэхён был уверен, что у Чонгука в рюкзаке хранился какой-нибудь плед, который можно было бы постелить вниз, но тот лишь плюхается задницей на песок и, закинув одну ногу на другую, прикрывает глаза и глубоко вздыхает. — Чувствуешь? Тэхён принюхивается: ничего необычного. — Что? — Спрашивает тот, присаживаясь рядом. — Свобода. Умиротворение. Вода всегда дарила мне непередаваемое чувство чего-то глубокого. Я даже не могу это описать словами. — Кажется, я понимаю, о чём ты, — Тэхён поворачивает голову к Чонгуку, сидящему с ним плечом к плечу, и ловит его взгляд. — Для меня это всегда был спорт. В частности, бег. Когда я бегу, то чувствую, как из меня выходят все негативные эмоции. Я обнуляюсь. Чонгук понимающе мычит, кивая, а затем внезапно встаёт с места и, легонько ударив Тэхёна по руке, отбегает от него на большое расстояние. Не оборачиваясь, он кричит: — Догоняй. Тэхён, смотря ему вслед, улыбается. Этот парень взбалмошный, местами ненормальный, но очень классный. С ним Тэхён, несмотря на посылаемые по его душу трудности, ощущает себя отдыхающим и отдохнувшим одновременно. Недолго думая, он подрывается с места и стремится догнать Чонгука. У него долго не получается его поймать, поскольку тот делает резкие обманные рывки в разные стороны и плескается тёплой водой, совершенно дезориентируя противника. Но в конечном итоге, беззаботно смеясь, Тэхён ловит Чонгука в своих руках, и они оба, влажные и выдохшиеся, валятся на белый песок. — Поймал, — сквозь улыбку произносит Тэхён, держащий Чонгука в охапке своих объятий. — Я тебя поймал. Чонгук, чувствуя и ласковые прикосновения, немного смущается, покрываясь румянцем. Тэхён приятен ему в каждом касании. И в каждом коротком взгляде, что тот на него бросает. — Не обольщайся, — вырываясь, отвечает Чонгук. Он боится выдать своё состояние, и потому встаёт с песка, отряхиваясь, и возвращается к месту, где лежит его рюкзак. — Я просто тебе поддался. — Я выглядел настолько жалким? — С лёгкой грустью интересуется Тэхён, присаживаясь обратно на песок рядом с Чонгуком, который достал из рюкзака бутылку рома. Он же… не будет пить его в чистом виде? — Не то чтобы жалким, — мнётся Чонгук, подбирая слова и размахивая из стороны в сторону бутылкой, — но… Не дать тебе поймать меня после того грустного рассказа было бы идентично воровству у ребёнка конфеты, — Чонгук, открыв бутылку с характерным звуком, делает большой глоток, практически не морщась, после чего передаёт бутылку Тэхёну, невозмутимо продолжая: — Знаешь, я думаю, что тебе не стоит себя винить. Всё-таки мы не властны над своими чувствами, а ты не сделал ничего, что испортило бы взаимоотношения твоего друга с его невестой, — он вдруг поворачивает к Тэхёну голову, на случай, если: — Не сделал же? Тэхён качает головой. — Ну вот, — Чонгук кивает. Тэхён всё ещё держит бутылку рома, стесняясь признаться, что без колы он это выпить не может. — Единственная трагедия, которая случилась, это трагедия в твоём сердечке, — не заметив, что Тэхён так и не притронулся губами к горлышку, Чонгук машинально забирает бутылку обратно и делает очередной глоток. — Именно поэтому я думаю, что тебе не нужно никогда рассказывать им эту правду. Она не принесёт им никакой пользы. Вот как я считаю. Тэхён, обдумывая сказанные слова, долго молчит. Он планировал в конечном итоге признаться друзьям в том, какие чувства хранило его сердце последние полтора года, и по какой причине сорвался его поход на их свадьбу. Тэхён был уверен, что сила в правде, и для выстраивания крепких и доверительных взаимоотношений важно ничего не утаивать. Но теперь, выслушав мнение Чонгука, он уже не уверен, что кому-либо эта правда на самом деле нужна. Что они с неё получат, учитывая, что чувства Тэхёна к Минджи уже прошли? Ничего, кроме боли и неловкости. — Наверное, ты прав, — улыбаясь, говорит Тэхён. Он снова берёт у Чонгука бутылку, решаясь сделать свой первый маленький глоток. — Мне нужно оставить эту ситуацию в прошлом. Чёрное не всегда чёрное, а правда не всегда во благо. — Верно, — кивает Чонгук. — Это как рассказать маме, что тогда, в свои пятнадцать, это не друзья курили рядом с тобой, а всё-таки ты сам. Тэхён смеётся. Какое хорошее сравнение. И вечер хороший. И Чонгук… Нет, он не просто хороший — потрясающий. Тэхён чувствует, как от одного только маленького диалога с ним внутри рассеялись все тревоги. На душе теперь так спокойно и лёгко, что хочется отправиться в путь на свершение каких-нибудь геройств. Но никакие геройства ему в голову в час ночи не лезут, а вот маленькие шалости — вполне. — Давай я покатаю тебя на спине? — Предлагает он, встав с места и развернувшись к Чонгуку спиной. — Что? Зачем? — Просто так, — Чонгук видит, как парень пожимает плечами. — Без какой-либо причины. И они делают это. Чонгук залезает к Тэхёну на спину, и вместе они бегают по побережью, смеясь и выкрикивая какие-то глупости. И пока у Тэхёна мокнут только ноги, Чонгук мокнет полностью, потому что первый решает шутливо окунуть его в воду. Просто так. Без какой-либо причины.

***

— Почему в кладовке, в которой у нас обычно хранятся швабры и прочее барахло, в объятиях какого-то голого корейского парня лежит Чонгук? — Спрашивает Дженнифер, утром вернувшаяся из Финикса, у отдыхающих в чилл-зоне Хосока и Юнги. — Это теперь не кладовка, а фешенебельный номер с десятью звёздами, — отвечает Юнги, не отрывая своего взгляда от книги, пока Хосок сосредоточенно делает ему массаж стоп. «Не бывает столько», — хочет ответить девушка, но к ней подбегает взволнованный Чимин. — Что ты только что сказала? — Из-за её высокого роста парню приходится смотреть снизу вверх, задрав голову. — Чонгук сейчас в комнате Тэхёна? Она лишь неуверенно ведёт головой, не до конца понимая, кто вообще такой Тэхён и почему он спит в кладовке, в которой девушка обычно оставляет свои вещи и переодевается. Чимин на радостях подпрыгивает на месте — он и не думал, что обещанное Намджуном потепление произойдёт так скоро. Он хочет теперь убедиться в этом самостоятельно и, возможно, сделать несколько фотографий. Когда Тэхён и Чонгук будут отмечать очередную годовщину своих долгих отношений, Чимин сможет показать им эту старую фотографию. Он разворачивается, чтобы сделать шаг вперёд и осуществить задуманное, но натыкается на преграду в виде груди Намджуна. — Чимин, — скрестив руки на груди, мужчина смотрит в глаза с осуждением. — Если постоянно открывать дверцу, впуская в комнату холод, то долгожданного потепления не произойдёт. Лучше не мешать им, ладно? Чимин расстроенно вздыхает, но кивает. Как ни крути, Намджун абсолютно прав.

***

Чонгук просыпается в обжигающем кольце чьих-то мягких объятий. Ему безумно жарко, влажно и душно, но одновременно и так хорошо, потому что чьи-то руки приятно покоятся на его животе. Ему хочется откинуться назад, припадая макушкой к чужой груди, чтобы ласковые губы нежно примкнули к его открытой шее. Он почти даже запускает руку в волосы человека, лежащего позади него, но в последнюю секунду понимает, что… …это Тэхён. Чонгук подскакивает на месте, ошарашенно пялясь на кровать. Точнее, это всего лишь матрас, который Чонгук собственноручно принёс в эту кладовку, чтобы здесь мог спать Тэхён. Он и спит. Его русые волосы рассыпались по подушке, а мощная грудь вздымается и опускается от размеренного дыхания. Вопрос только в одном. Что здесь забыл Чонгук?! Он напрягает извилины мозга, чтобы… Нет, это всё абсолютно неважно. Чонгук разберётся с этим позже. Сейчас ему нужно поскорее слинять, пока Тэхён ещё не проснулся. Встав с места, Чонгук медлит с уходом. Он несколько секунд думает, а потом всё-таки наклоняется перед Тэхёном, чтобы поцеловать его в щёку. И только тогда с полной уверенностью сбегает.

***

Тэхён просыпается от сильного желания сходить в туалет. Он потягивается на месте, разминая руки и ноги, а потом понимает, что в комнате не так уж и жарко, как было все предыдущие дни. Он открывает глаза, поворачивая голову в сторону, и видит, что рядом с его матрасом стоит… вентилятор. А на маленьком подносе на столе кем-то заботливо оставлены стакан с водой, таблетка и… …несколько тостов, упаковка джема и клубника. Обещанный бесподобный завтрак.

***

Приняв душ и переодевшись, Чонгук падает на большую кровать в своей комнате и устало вздыхает. Ему необходимо разгрести завалы своих мыслей о прошедших трёх днях. Чёртов Ким Тэхён! Чонгук совершенно точно уверен, что Сокджин никогда не давал ему задание влюбляться в его младшего брата. Мало того, что Чонгук не только облажался во всех своих попытках сделать пребывание Тэхёна в их хостеле ужасным, так ещё и поддался его чарам и спустя всего лишь три дня оказался в его постели. И нет, у них не было секса — Чонгук вспомнил события вчерашней ночи, пока вымывал из своих волос песчинки: они с Тэхёном просидели на пляже, болтая обо всём на свете, до четырёх утра, пока один из них не напился до такого состояния, что его пришлось тащить до такси на себе. Чонгук не уверен, почему Тэхён в конечном итоге решил уложить его в своей комнате. Возможно, он так и не смог найти ключ от чонгукового номера, который всегда хранится на ресепшене, и принял решение лечь вместе. Но, если говорить честно, — это была поистине приятная ночь. Они обнимались, постоянно касались друг друга и ни на секунду даже не отлипали. Но тот факт, что Тэхён, зная, что Чонгук в стельку пьян, не украл у него несколько поцелуев, всё равно жутко раздражает! Чонгук не хочет находить в Тэхёне ещё больше качеств хорошего человека, потому что вряд ли Сокджин сильно обрадуется всей этой ситуации, когда вернётся обратно. Чонгук понимает, что Тэхён на самом-то деле никогда не делал своему брату ничего плохого — корень зла находится исключительно в их родителях, но эта ситуация всё равно очень сложная. Если бы Чонгук вдруг узнал, что, например, Чимин начал встречаться или даже просто общаться с сестрой Богома (!), ему было бы очень и очень грустно. Хоть головой он и понимает, что милая Джихё ни в чём не виновата, в сердце всё равно найдётся причина для обиды. Наверное, им троим нужен разговор. Поэтому Чонгук решает, что до тех пор, пока Соджин не вернётся, он будет делать вид, что ничего не происходит.

***

— Привет, — неуверенно тянет Тэхён, подойдя к стойке администратора, за которой сидит Чонгук. Время уже почти три часа дня, а они так и не поговорили. Тэхён не уверен, но он думает, что Чонгук его избегает. И он совершенно точно не хочет давить и чем-то обременять парня, но ему кажется, что между ними что-то есть. И это что-то, чем бы оно ни было, он не хочет терять. — Как ты себя чувствуешь? — Привет, — Чонгук бросает на Тэхёна лишь короткий взгляд. Тот одет в белоснежную рубашку, под которой прячется очередная майка-алкоголичка, а его русые волосы убраны спортивной повязкой. Почему он так красив? А потом снова утыкается в экран компьютера. Пусть никаких глупостей они и не наделали, ему всё ещё немного стыдно за то, как сильно он вчера напился. А потом ещё и с утра сбежал, оставляя Тэхёна без объяснений и брошенным. — Прости, что утром я… ушёл. У меня были дела, — решает всё-таки объясниться он, всё так же не поднимая головы. И тут же переводит тему: — Кстати, я отправил тебе в мессенджере файл с главными достопримечательностями города и вкуснейшими заведениями. Как и обещал. Вчера Чонгук сильно удивился, когда узнал, что первое и последнее место, не считая аэропорта, в котором был в Сан-Диего Тэхён, — это их хостел. Конечно же, он сразу начал рассказывать ему про старый город, Сиуорлд и зоопарк, в котором было снято первое загруженное в ютуб видео. А потом и вовсе пообещал составить маршрутный лист со всем адресами и важными фактами. — Ты забыл, что мой телефон вчера утонул в океане, пока мы бесились? Оу. Чонгук действительно об этом забыл. — Точно. Чёрт, мне жаль. — Всё в порядке, — улыбается Тэхён. Чонгук ловит себя на мысли, что безбожно залипает. Он вспоминает, как вчера они улыбались друг другу, пока брызгались водой. — Я давно хотел купить новый, и уже завтра поеду его забирать. — Тогда давай я распечатаю тебе файл. Подожди, — Чонгук прячет голову в мониторе, активно щёлкая мышкой, и уже меньше чем через минуту достаёт из принтера лист А4. — Вот. Держи. И хорошей тебе прогулки. — Да, спасибо, — Тэхён кивает, улыбаясь. Он разворачивается, чтобы уйти. Но не уходит. Чонгук смотрит на его затылок, затаив дыхание. Он одновременно хочет, чтобы Тэхён ушёл, и не хочет. Тэхён, развернувшись обратно, вдруг предлагает: — Как насчёт того, чтобы составить мне компанию? Ты хорошо знаешь этот город, а я… — он упорно старается подобрать правильные слова, жутко волнуясь, но в конечном итоге просто сдаётся и признаётся: — Мне нравится проводить с тобой время, Чонгук. Чонгук теряет дар речи, смотря на Тэхёна с трепетом и некой беззащитностью. Тот зеркалит эти уязвимость и нежность, и в груди у Чонгука от этого взгляда теплеет. Ему кажется, что пробежавшая между ним с Тэхёном искорка — это всё ещё немного неправильно. Но, если говорить честно, ему с Тэхёном очень хорошо тоже. Он решает, отбросив все сомнения, открыто в этом признаться, но его голос заглушается громким хлопком. — Что здесь происходит? — Тэхён и Чонгук смотрят в сторону открывшейся только что двери. На пороге, злобно оглядываясь по сторонам, стоит Сокджин. Заметив своего заместителя, он грозно выставляет в его сторону указательный палец. — Чонгук! — к этому моменту, как по волшебству, в холл сбегаются все: и Чимин с Намджуном, и Хосок с Юнги. Чонгук алеет щеками, готовый провалиться под землю за неловкость момента. В первую очередь перед Тэхёном, который прямо сейчас узнает от своего брата всю правду. Не так всё должно было быть. — Кажется, я достаточно чётко сформулировал перед тобой все задачи! Чонгук вскакивает с места и подбегает к Сокджину, готовясь перед ним объясняться. Не в такой атмосфере он, конечно, планировал это сделать, но Чонгук сам виноват, что не позвонил начальнику раньше, чтобы всё честно ему рассказать. Что не объяснился с Тэхёном, признавшись во всех кознях, которые он строил по приказу генерала Кима, виноват тоже. Теперь он пожинает плоды собственных ошибок. — Джин-хён, пожалуйста, выслушай меня! — Он выставляет перед собой руки в умоляющем жесте. С Ким Сокджином не только лучше не спорить, но его и крайне противопоказано злить. — Я знаю, что ты злишься на своего брата за бездействие к тому, как с тобой обходилась все эти годы ваша семья, — Намджун, пока все взгляды обращены к этим двоим, выуживает из-за ресепшена пачку попкорна. — Знаю, что должен был терроризировать его, и я правда старался сделать его пребывание здесь ужасным! Но он оказался слишком добрым и терпеливым человеком, чтобы просто разораться на меня и уехать. И я знаю, что в твоей душе боль и обида, но как насчёт того, чтобы мы вместе поговорили обо всём, что происходит? Потому что я… Я не думаю, что хочу отказываться от своих чувств к Тэхёну. — У тебя к нему чувства? — Ты пытался терроризировать меня? — Одновременно спрашивают Чимин и Тэхён. Чонгук глубоко вздыхает, заглушая даже хрустящий в зубах Намджуна попкорн. — Да, у меня к нему чувства, — поворачиваясь к Чимину, уверенно заявляет он. — И да, я пытался терроризировать тебя, — говорит Тэхёну, стоящему от него по другую сторону. — Но давай обсудим это чуть позже, прошу тебя. Сейчас нам нужно примирить тебя с твоим братом. — Вы братья? — спрашивает Хосок, вытаращив глаза. Он поочерёдно смотрит на каждого из них, пока Юнги не начинает говорить ему о том, насколько это некрасиво и невежливо. Потом в разговор вклинивается и Чимин, жалуясь на то, что он был жестоко обманут близкими ему людьми. Своё слово пытается вставить и Тэхён, но кто что говорит — разобрать трудно. В помещении воцаряется гул множества голосов. — ТИХО! — Кричит Сокджин, заставляя всех немного испугаться и, наконец, умолкнуть. Он прикрывает глаза, глубоко вздыхая. Ему нужна минутка, чтобы переварить услышанное. Все замерли в ожидании слов от своего начальника, не решаясь даже пискнуть. Успокоившись, Джин спрашивает: — Чонгук-и, милый, о чём ты вообще говоришь? Какого разговора ты от меня хочешь? — Ты, я и твой брат, — Чонгук опускает руку на грудь Тэхёна, наглядно демонстрируя, кого он имеет в виду. — Нам с вами нужно поговорить о… — Чонгук! — снова кричит Сокджин, прерывая тот бред, что собирается вылиться из Чонгука. — Я впервые в жизни вижу этого человека! Что? — Что…? Воцаряется тишина. Чонгук оборачивается к Тэхёну, смиряя его долгим изучающим взглядом. Потом — к друзьям, которые непонятливо пожимают плечами. И лишь один Ким Намджун не выглядит удивлённым. Скорее, удовлетворённым. — Подожди, как это понимать? — Чонгук хмурится, подходя к Сокджину ближе. Может, он плохо расслышал? — Но… Он же… Он же Ким. Ким Тэхён. Ты сам сказал, что твоего брата зовут… — Ты в курсе, что фамилия Ким — самая распространённая в Корее? — Вопрос был, скорее, риторическим, но Чонгук на автомате качает головой. Он никогда не задумывался об этом. — Мой младший брат — это метр с кепкой и пивной живот, а этот корейский Аполлон, — он кивает на Тэхёна, — к сожалению, мне не знаком. Я рад, что у тебя к нему чувства и всё такое, но давай обсудим это чуть позже. А сейчас объясни-ка мне, милый, какого чёрта мне звонят постояльцы и жалуются на то, что Хосок всё-таки привёл сюда своих алкашей? Чонгука в данный момент совершенно не волнует тот факт, что кто-то из постояльцев действительно решил позвонить его начальнику, чтобы пожаловаться на хосоковых алкашей — как вообще удалось определить их принадлежность конкретно к Хосоку? И тот факт, что Сокджин сразу же прервал свой отпуск, чтобы вернуться на работу и во всём разобраться, не волнует тоже. Он беспокоится лишь о том, как ужасно поступил по отношению к Тэхёну. Тэхёну, который не имеет никакого отношения к Ким Сокджину. — Это не алкаши, а мои преподаватели по стереометрии и высшей математике, — выйдя вперёд и подняв руку вверх, как бы показывая «это моя вина», вклинивается Юнги. Он смущённо отводит взгляд, прежде чем сказать: — Просто им нравится музыка, которую делает Хоби. Грозный Сокджин смиряет поникшего головой Юнги осуждающим взглядом, а потом глазами требует ему, выглядевшему очень раскаивающимся, вернуться обратно «в строй». — Намджун, — услышав своё имя, тот отряхивает руки от попкорна об свои шорты, а потом выходит вперёд, как сделал ранее Юнги. Вот только во всём его внешнем виде нет ни намёка на раскаяние. — Почему ты ничего не сказал Чонгуку? Ты же лично знаком с моим братом! Чонгук, надув обиженно губы, стреляет в того грозным взглядом. Этот чёрт всё знал! Знал, и всё равно позволил всему этому беспределу случиться! — Я подумал, что так будет лучше, — Намджун безразлично пожимает плечами. — И интереснее. Они с Тэхёном много взаимодействовали благодаря этому, а теперь сблизились. Чонгуковы обида и озлобленность сменяются новым чувством. Внезапно он начинает чувствовать себя неизмеримо глупо. Всё это время не он вёл коварную игру, а с ним играли, как с наивным дурачком. Наверное, Намджуну было крайне весело наблюдать за всем этим представлением. А каково теперь вообще Тэхёну…? — Так вот какой ты человек, Ким Намджун! — не выдержав, Чонгук бросается на Намджуна с упрёком и кулаками, которые, к счастью, ловит рядом стоящий Чимина. Он обхватывает Чонгука в кольцо своих рук, препятствуя началу драки. — В этом суть твоей работы — обманывать людей?! — Нет, — перебивает вдруг Юнги, — вообще-то, он работает писателем. — Писателем? — Чонгука охватывает истеричный хохот. Сколько, оказывается, секретов хранят его друзья. Или лучше сказать: соседи. После все этого они для него не больше, чем всего лишь соседи. — Откуда ты вообще это знаешь? — Когда он впервые спалил нас с Хосоком, то в обмен на молчание попросил описать наш… секс, — толпа взрывается удивлёнными «охами» и «ахами». И сложно сказать, вызывает такие эмоции секс двух бесконечно ругающихся друг с другом людей или шантаж с угрозой разоблачения. — Так я узнал, что он занимается написанием любовных романов. — Ты описывал ему наш секс?! — Это спрашивает поражённый услышанным Хосок. — Не ты ли был тем, кто так сильно боялся, что кто-то узнает? — Юнги скрещивает руки на груди, разворачиваясь лицом к соседу. Однако, ни один из них не выглядит злым или обиженным. Скорее, искренне удивлёнными и что-то осмысливающими. — Он обещал молчать, если я расскажу. — Но я… Я думал, что тебе стыдно раскрывать свои отношения со мной, поэтому и предложил держать всё в тайне. — Кстати, книга с вашими прототипами — одна из моих самых популярных, — вставляет Намджун, но затыкается сразу же, стоит Чимину пихнуть его локтём в бок. Честное слово, у Чонгука больше нет сил терпеть весь этот бред. Намджун оказался обманщиком, заговорщиком и писателем, а Юнги с Хосоком — любовниками. Осталось только узнать, что и Чимин встречается с кем-то из местных. С тем же Намджуном, например. Вот веселье-то будет! Чонгук обязательно во всём этом разберётся и у всех обо всём расспросит подробнее — начиная с трахающихся юнсоков и заканчивая сокджиновым братом, который по какой-то причине не приехал в их хостел. Однако, не сейчас. Сейчас у него другой приоритет. Он задолжал кое-кому объяснения. И под общий гул разговоров и выяснений отношений Чонгук хватает Тэхёна за руку и выводит на улицу. Солнечные блики мелькают на чонгуковых надутых губах, пока тёплый ветер поднимает края его льняной бежевой рубашки в воздух, заставляя ткань взлетать вверх и падать обратно вниз. Он стоит прямо перед Тэхёном и долго смотрит на него исподлобья. Немного нахмуренно, но не обиженно. Чонгук просто чувствует вину и злится сам на себя, потому не сразу решается подать голос. — Ты правда не брат Сокджина? — Правда, — парень кивает. — Как он и сказал, мы видимся впервые. — Чёрт, — Чонгук вздыхает, отводя взгляд в сторону. — Прости. Мне так чертовски жаль, — в попытке объясниться он начинает активно жестикулировать. Чонгук выглядит таким искренне сожалеющим и раскаивающимся, что у Тэхёна больно сжимается сердце от одного только взгляда. — Просто всё дело в том, что… — Чонгук, — Тэхён опускает обе руки ему на плечи, заставляя успокоиться. Он ведёт вверх-вниз по его коже, стараясь забрать своими прикосновениями все переживания. — Если ты хочешь начать обвинять себя в чём-то или оправдывать, то не нужно. Я понимаю, почему ты это делал. Ты предан своему хёну. Всё в порядке. Я совсем не держу зла. В конечном итоге, как заметил Намджун, благодаря этому мы с тобой и сблизились. Возможно, Тэхён прав. Чонгук был так сильно зациклен на работе и учёбе, что вряд ли стал бы обращать внимание на подселившегося к ним жильца. Он был уверен, что не хочет никаких свиданий или отношений, что ему хорошо и так — самому по себе. И, наверное, в этом есть доля правды, — Чонгук никогда не чувствовал себя плохо только из-за того, что у него нет партнёра. Но теперь, познакомившись и сблизившись с Тэхёном, он не только испытал поистине искренние и приятные эмоции, но и почувствовал, что жизненно нуждается в их продолжении. — К тому же, — продолжает Тэхён, видя неуверенность на лице Чонгука, — всё-таки это было очень весело, не так ли? Всё это. Уборка, концерт и поход на пляж. Чонгук беззвучно смеётся, вспоминая, как много безумного произошло за эти короткие несколько дней. Нельзя отрицать, что это действительно было очень весело. — Да, согласен, — отвечает он, улыбаясь. — Это было дико и странно, но всё-таки весело. Спасибо, что терпел устраиваемые мной козни. — Чонгук, — Тэхён произносит его имя немного хриплым голосом, полным нежности. Чонгук уже готов растечься лужей, что бы тот ни сказал или предложил. А потом он протягивает руку, доверительно выставляя её ладонью вверх. Как сделал недавно Чонгук. — Сходишь со мной на свидание? Ты… очень нравишься мне. Пусть Чонгук буквально заставил пройти Тэхёна через откровенные страдания и мучения, а ситуация с Джином и его братом так и осталось неразрешённой, у него всё ещё нет ни одной причины отказаться. Потому что Чонгуку очень нравится Тэхён тоже. И в качестве ответа он вкладывает свою ладонь в тэхёнову, подходя ближе, и примыкает к нему с поцелуем. Нежным, тягучим, сладким. Они не торопятся, смакуя ценные секунды этого момента. И искренне наслаждаются тем, что теперь, наконец, могут друг другу по-настоящему открыться. И смогут сходить на своё первое настоящее свидание, не заботясь о мешающих им обстоятельствах. Свободную руку Чонгук опускает Тэхёну на щёку, нежно касаясь её, пока их губы сплетаются в трепетных прикосновениях. А Тэхён, сжимая пальцами чонгукову талию, в эту секунду понимает, что на обломках тех чувств, что умерли в нём в этом году, рождается что-то совершенно новое. Начало его новой главы. Их главы. И они искренне надеются, что у неё, как и их любви, никогда не будет конца.