Вечный сон юности

──═━┈━═──

Неужели после смерти ничего нет?..

Вечная тьма... молчание...

Пристань Лотоса была сожжена. Горы трупов покрывали некогда наполненную смехом адептов тренировочную площадку. Вэнь Чао со своей служанкой вели нечестивые разговоры и пинали конечности умерших, проявляя ужаснейшее неуважение и свою звериную натуру. Вэни разграбили артефакты, ценные свитки – пусть это и ничто по сравнению с жизнями сотен невинных душ. Не люди — настоящие отродья, что забрали тёплые воспоминания и счастливое будущее у обитателей пристани. Они собирались устроить пышное торжество, пир в честь победы прямо здесь. На останках погибших заклинателей, что уснули вечным сном. Многие совсем ещё юные, и жизни-то не видевшие, но уже закрывшие свои глаза навсегда, бесстрашно сражаясь за дом. Флаг Ордена Юньмэн Цзян пал на землю, окроплённую кровью безгрешных жертв, истоптанный погаными убийцами, и был заменён на солнечное знамя, возвышающееся с насмешкой над разорённым, уничтоженным местом свободы. Не в силах больше наблюдать за этим и ещё сильнее терзать свои израненные сердца, Вэй Усянь и Цзян Ваньинь, спотыкаясь, бежали из Пристани Лотоса прочь. Прочь от родных мест, от семьи и близких друзей. Прочь от своих – теперь уже разбитых вдребезги – надежд и искренних мечтаний. Даже после немалого расстояния в головах их продолжал звучать смех и издевательства насильников, животных, над телами невинных душ. Это, словно остро заточенный клинок, больно ранило их сердца вновь и вновь, оставляя глубокие шрамы в душе, которые со временем может и затянутся, но точно не заживут до конца. Ведь всем известно, что время не лечит, а лишь учит жить с этой всепоглощающей болью, делая её твоим привычным спутником. Они преодолели более полутора километров, когда Цзян Чэн вдруг остановился. Вэй Ин тоже замер и, как только шиди развернулся обратно, схватил его за плечо, останавливая: — Цзян Чэн, что же ты творишь?! Не смей возвращаться! Цзян Чэн стряхнул его руку. — Не возвращаться?! Говоришь мне не возвращаться туда? Туда, где остались тела моих родителей?! Как я могу уйти вот так, оставив их рядом с этим отребьем?! Вэй Усянь лишь сильнее сжал ладонь. — И что мы сможем сделать, если вернёмся? Они убили всех, даже дядю Цзян и мадам Юй. Тебя постигнет та же участь, мгновенная гибель, если сунешься сейчас туда! Цзян Чэн взревел, вырываясь: — Ну и пусть! Пусть забьют, словно какой-то скот! А ты коли боишься сдохнуть, так вали отсюда на все четыре стороны и не стой у меня на пути! Вэй Усянь шагнул к нему навстречу: — Отомстить никогда не поздно. Мы вернём их тела, но не сейчас! Я помогу тебе! Мы отомстим, обязательно отомстим! И восстановим наш Орден из пепла, ты только подожди, Цзян Чэн, вот увидишь! Цзян Чэн отшатнулся: — И что означает это твоё "не сейчас", " подожди"? Хватит с меня – убирайся вон! Проваливай! Вэй Усянь крикнул: — Дядя Цзян и мадам Юй велели мне заботиться о тебе ценой своей жизни! Следить, чтобы с тобой ничего не случилось! Ты – единственная надежда на восстановление Ордена! На отмщение павших, чьи души не смогут упокоиться, пока по нашей земле ходят эти твари! Какой всем будет прок от твоей смерти?! — Замолчи! — Цзян Чэн сильно толкнул его и заорал: — Почему?! Вэй Усянь отлетел на землю, а Цзян Чэн навалился сверху, схватил его за воротник и встряхнул: — Почему?! Почему-почему-почему-почему?! Ты счастлив?! Ты доволен?! Этого ты добивался, играя в героя, выскочку?!? Глаза его налились кровью, рассудок помутнился от горя и боли, а руки сомкнулись на беззащитной шее Вэй Усяня в неконтролируемом порыве ярости. — Зачем ты спас Лань Ванцзи?! Он не контролировал свою силу и действия, словно кем-то управляемая марионетка. Под ладонями дёрнулся чужой кадык, Вэй Усянь потянул его за запястье: — Цзян Чэн… Всё так же прижимая Вэй Усяня к земле, Цзян Ваньинь взревел: — Зачем ты спас Лань Ванцзи?! Сколько ещё нужно повторять, чтобы ты не вляпывался в неприятности?! Не накалял обстановку! Не лез в дела чужих орденов и держал язык за зубами?! — Он поднял его за шею и снова опустил. У Вэй Усяня потемнело в глазах от удара о землю. — Лань Ванцзи, Цзинь Цзысюань и те ученики — да пусть они все подохнут! Нам-то какое дело до их смерти?! А нашему Ордену?! Умри, умри, умри! Из-за тебя!! Это всё из-за тебя! Цзян Чэн сильнее стиснул ладони, лицо Вэй Усяня побелело, сухие губы приоткрылись, а рука соскользнула с запястья шиди на шее. Цзян Чэн продолжал неконтролируемо бить его голову о землю. Воздух заканчивался, сил бороться с потерявшим голову от душевной боли не осталось. Честно говоря, даже не хотелось — чувство вины дополнительным грузом навалилось сверху, сильнее вдавливая в холодную землю. На щёки упали первые капли дождя. И последние для первого ученика ордена Цзян: серые глаза остекленели, с губ сорвался последний тихий выдох. Роковая вспышка молнии осветила поляну, на которой находились два брата, словно подводя итог. Младший уткнулся в хладное тело своего шисюна, оплакивая свои потери, надрывно крича и рыдая в грудь брата; как мальчишка, которым он и был, но который был вынужден повзрослеть так, так невыносимо рано самым наихудшим способом; и ещё не подозревая, что только что собственноручно лишил жизни одного из немногих оставшихся близких людей. Когда начало всходить солнце, Цзян Чэн почти оцепенел. За ночь ему как-то удалось пару раз урывками поспать, обессилев от истерики. Казалось, он застрял в каком-то кошмаре. Ему хотелось проснуться, открыть глаза и увидеть свою комнату в Пристани Лотоса. Своих родителей, соучеников, сестру. Но он всё неизменно просыпался на незнакомой поляне в зарослях бурьяна с раскалывающейся от проведённой под холодным ночным ветром и ливнем головой, а не под звуки плещущейся о причал воды и смеха Вэй Усяня в своей комнате, залитой солнечным светом и благоухающей лотосами с озера неподалёку. Несколько часов он молча смотрел пустым взглядом в небо, потеряв счёт времени и лёжа рядом с остывшим телом брата. Все словно насмехались над его потерей: после ночной непогоды светило яркое тёплое солнце. Словно белая полоса после долгой чёрной или рассвет после самых тёмных и ужасных сумерек. Да вот только не верит он больше ни в белую полосу, ни в даже самый яркий рассвет. В сердце с новой силой запылал огонь. Цзян Чэн знал, что не может просто оставить всё так. Ответственность за Орден налагала на него обязанность продолжить борьбу. Он не мог позволить, чтобы жертвы остались неупокоенными. Слёзы высохли, на их место пришла решимость. После – не мальчик, а уже мужчина – поднялся, и поплёся куда-то с невидящим взором, глубоко застрявший в своих мыслях, оставляя позади счастливое прошлое и ступая на дорогу отмщения. Он восстановит свой Орден. Он отомстит. Сразится за тех, кто пал, за тех, кто ушёл безвозвратно.

***

Когда-то он хотел пробудиться от кошмарного сна,

но потом осознал, что кошмар — это теперь его жизнь.

Теперь он хочет вернуться обратно в сон.

В сон, где нам всем всё ещё по тринадцать лет,

Вокруг огромные озёра и домашняя пристань, где

Отец начищает свой меч, а матушка отчитывает учеников...

Далёкие отголоски смеха учеников и зазывание торговцев...

Однажды мы снова будем любоваться лотосами вместе.

Однажны мы снова окажемся рядом, но уже не во сне...

***

──═━┈━═──