замурчательно.

Рацио просто ничего не мог с собой поделать. Стоило ему увидеть Авантюрина, легко виляющего пушистым хвостом, в одной лишь полупрозрачной рубашке на обнаженное тело — он понял, что это точно конец его терпения. Он с детства обожал котов: они своенравные, но при этом невероятно ласковые и нежные. Веритас любил кошачьих больше, чем всех иных представителей животного разнообразия. Ему нравился их гордый нрав, независимость, игривость и абсолютно не наигранное любопытство. Он просто не мог устоять перед пушистыми мордочками, подрагивающими ушами и влажным носиком. Ужасно хотелось почесать за ушком, приласкать, поцеловать в аккуратную мордочку и окунуть руку в мягкую шерстку где-то в области живота. Но один конкретный кот успел выделиться на фоне всех остальных. Когда Рацио впервые увидел Авантюрина, а именно — его белые ушки с длинными кисточками, он думал о нем, как обо всех других котах. Но, тот с первой минуты показал свой раздражающий характер, сбивающий весь умилительный настрой. Авантюрин был словно черное пятно на всей репутации кошачьих: Мало того, что он явно недолюбливал свою природу, предпочитая обходить эту тему стороной, так он еще понабрался повадок людей, ведя себя точно также, как самые корыстные ублюдки. КММ плохо повлияло на его звериную личность, делая его неотличимым от человека. Черная шляпа с ярким перышком хорошо скрывала торчащие ушки, маскируя признаки его животной сущности и совершенно сбивая Веритаса с толку. Он и представить не мог, что когда-нибудь будет испытывать такие противоречивые чувства к кошкам, но Авантюрин умело менял его мнение на протяжении всего периода их знакомства. Они смогли поладить не сразу: Рацио прикладывал огромные усилия, чтобы не покрыть его всеми оскорблениями мира, а Авантюрин, судя по-всему, нагло пользовался своим природным очарованием, чтобы сгладить и без того острые углы между ними. Стоит отметить, что у него неплохо получалось. Они успели привыкнуть к компании друг друга за недолгие полгода совместной работы с помощью практически ежедневного взаимодействия. В какой-то момент Рацио стал замечать, что больше не питает к Авантюрину прошлой неприязни, все больше проникаясь его разговорами и шутками. С ним и вправду было о чем поговорить. Он оказался на редкость смышленым, удивляя своим необычным взглядом на мир и часто здравыми замечаниями. Веритас и подумать не мог, что когда-нибудь он вновь начнет заглядываться на белые ушки, которые так и хотелось хорошенько так погладить. Авантюрин, в целом, был достаточно безбашенным котом. Это не то, что бы отталкивало, а скорее напрягало. Его взгляд во время азартных игр полностью раскрывал его хищную натуру:широкие зрачки, нервно отбивающий ритм хвост, напряженные ушки и ехидный оскал. На месте его оппонентов, Рацио бы уже начал беспокоиться за сохранность своей жизни. Но сейчас. Сейчас дело иное. Авантюрин бесцеремонно завалился в его квартиру пару дней назад, без предупреждения или извинений за беспокойство. Он нагло поставил свою дорогущую сумочку прямиком из пенаконийского аукциона у двери и заявил, что будет жить здесь. Рацио долго читал ему лекции о том, почему для него так важно личное пространство и почему Авантюрину нельзя находиться в таком сокровенном месте, как его квартира, но тот, кажется, совершенно его не слушал, разглядывая идеально чистое необжитое пространство. Безнадежно. Авантюрин достаточно быстро обжился, и уже на третий день его проживания в квартире, Веритас стал замечать по дому следы его присутствия в виде светлой кошачьей шерсти на всех горизонтальных поверхностях. Ну, куда без этого. Справедливости ради, они не так часто находились в стенах дома, чтобы постоянно сталкиваться друг с другом в его пределах. Они продолжали общаться на работе, так, словно ничего не случилось, а дома обсыпали друг друга отборной руганью из-за разных бытовых привычек. Но сейчас, когда Авантюрин так удобно устроился на его кровати, Рацио просто сдался. То-ли это извращенная любовь к кошкам, то-ли к самому Авантюрину — он точно не знает. В следующее же мгновение, когда он приблизился к пушистому объекту своего внимания, его руки сами опустились на мягкие, вздернутые ушки. Проводя пальцами по слегка жестким кисточкам, он не думал ни о чем, кроме желания касаться их и дальше. — Эй, — Авантюрин от неожиданности чуть ли не зашипел, вовремя понимая, что перед ним Рацио, который, по-сути своей, не представляет для него опасности, — Чего это на тебя нашло? Но Рацио не отвечал, продолжая увлеченно массировать пушистые ушки у их основания, иногда поднимаясь поглаживающими движениями к кончикам. Для Авантюрина дело пахло жареным. Рацио вел себя, мягко сказать, необычно. Нет, конечно, Авантюрин и раньше замечал его заинтересованные, косые взгляды, всегда упирающиеся в его уши и хвост, но не то что бы был первым человеком, которого так интересовали его дополнительные части тела. Но, чтобы Рацио вот так самозабвенно ласкал его ушки, доводя Авантюрина до откровенно чужеродного для него желания замурчать и распластаться на кровати… Это уже слишком. Авантюрин предпринял попытку отстраниться, но Рацио тут же подхватил его за ворот рубашки где-то в области загривка и легким движением руки уткнул носом в белое одеяло. Авантюрин возмущенно зарычал, безрезультатно пытаясь подняться. Все это скорее походило на какую-то неудачную шутку, чем на правду. Он соврет, если скажет, что ему все это не нравилось. Проблема в том, что когда Рацио вновь прикоснулся к его ушам, он сладко выдохнул, на секунду забывая о сдержанности. Это стало точкой невозврата. У представителей его расы, которых истребили еще пару десятков лет назад, ушки и хвост являлись самыми сокровенными местами. Их могли касаться только родственники или возлюбленные, которые впоследствие становились партнерами. После смерти семьи Авантюрин больше никому не позволял их касаться, уверяя себя в том, что то спешное поглаживание от его сестры станет последним скользким и тоскливым тактильным воспоминанием. Но Рацио умел ломать установленные правила. Авантюрин так и не понял, как дошло до того, что его хвост по-свойски оплел руку Веритаса, который самозабвенно целовал мягкость авантюриновских бедер. Он кусал его ягодицы, оставляя на них яркие следы свежих укусов, заставляя Авантюрина прогибаться в спине и сладко стонать. Он давно не испытывал такого первородного наслаждения, как сейчас. Конечно, это далеко не первый его секс и петтинг, нет, но все они проходили спонтанно, хаотично и сухо. Никаких эмоций, никаких чувств, никакого наслаждения. Но с Рацио все по-другому. Он умел доставлять удовольствие одним своим присутствием, что уж говорить о его действиях сейчас. Когда Веритас сжал основание хвоста Авантюрина, тот дернулся, взвизгивая и покрываясь несколькими слоями краски. Раньше он никому не позволял так грубо использовать свой хвост, как средство для возбуждения. Веритас кажется и сам удивился такой реакции, большим пальцем поглаживая подрагивающий кончик хвоста. — Аккуратнее, — пролепетал Авантюрин куда-то в складки белой простыни. Рацио понятливо кивнул, ставя его в коленно-локтевую, прежде чем стянул нижнее белье и прильнул к промежности Авантюрина. Тот извивается по понятным причинам, прижимая ушки к голове от непривычного чувства уязвленности. Рацио настойчиво вылизывал его анус, то и дело раздвигая ягодицы и сжимая их до покраснения. Его нос щекотала шерсть белого хвоста, то и дело сталкивающегося с его лицом. Авантюрин, кажется, окончательно терял контроль над собой, царапая коготками ткань простыни и низко рыча от накатывающих на него волн удовольствия. Язык Рацио влажный, напряженный и ужасно горячий. Он не останавливается на одном месте, рукой оглаживая мошонку и сдавливая основание авантюриновского члена, чтобы тот не кончил раньше времени. Авантюрин поерзал, то и дело пытаясь поддаться в сторону Рацио, чтобы заставить его язык проникнуть в анус. Тот хорошо понимал намеки, в скором времени проникая в него языком. Авантюрину казалось, что он может кончить только от такого проникновения, но ему ужасно хотелось большего. Хотелось почувствовать в себе член Рацио, который уже успел возбудиться от столь интенсивной подготовки своей пассии. — Рацио, — Авантюрин страстно промурлыкал его имя, слегка приподнимая одно ушко, чтобы лучше слушать учащенное дыхание Веритаса, — Прошу тебя… — Я тебя понял, — сказал Рацио, оторвавшись от облюбованного места. Ему дважды повторять не нужно. Быстрым движением ловких пальцев он стягивает с себя брюки вместе с боксерами, приставляя возбужденный орган к заднему проходу Авантюрина, ожидающего от Рацио действий. Он уже успел достаточно его растянуть, пока забавлялся с мягкой кошачьей задницей. — Не томи… — взмолился Авантюрин, виляя бедрами, невербально прося о большем. Рацио подумал с секунду, прежде чем навалиться на спину Авантюрина и войти одновременно с тем, как вгрызся в соблазнительное место на холке. Он слышал, что коты так делают при спаривании, и, возможно, Авантюрин, как их прямой потомок, оценит подобный ход. И не прогадал ведь. Авантюрин громко простонал, выгибаясь в пояснице и прижимая ушки к голове. Он трясся еще пару секунд, пока Рацио давал ему привыкнуть, прежде, чем сделать первые пробные толчки. Авантюрин натурально извивался под ним, прося о большем, выкрикивая его имя и толкаясь навстречу. И что самое забавное — он не раз успел мявкнуть от удовольствия, расползающегося по его телу. Авантюрин чувствовал себя словно он кошка в течке: Его метало из жара в холод, пока зубы Веритаса продолжали стискивать его загривок, хвост бешено метался из стороны в сторону, не зная куда бы пристроиться, а он сам издавал такие звуки, которые сам раньше от себя не слышал. С каждым чертовым толчком Рацио становился все жестче и быстрее. Авантюрин еле-еле поспевал за его темпом, чувствуя, как срывает голос, пока неистово выкрикивает его имя. Как он смог понять — Рацио это нравилось, иначе вряд ли бы после таких перфомансов он начинал толкаться сильнее. Когда Авантюрину уже начало сносить крышу, он потянулся рукой к своему члену, но его быстро осекли, ударив по шаловливой ладони рукой. Рацио моментально осек его. Видимо, так просто кончить ему никто не даст. Через пару минут страданий, Авантюрин почувствовал как внизу живота разливается неистовый жар, пробирающий до самых костей и заставляющий чувствовать непрекращающиеся волны оргазма. Рацио кончил через пару толчков после него, изливаясь внутрь и не спеша вытаскивать. Он свалился на спину Авантюрина, лениво поглаживая белые ушки, которые только-только стали принимать стоячее положение. — Это правда, что коты могут спариваться два-три дня с перерывами в 15 минут? — неожиданно спросил Рацио, ставя Авантюрина в тупик. — Черт его знает, я не проверял, — хмыкнул Авантюрин, вылазя из-под Рацио и тщательно приглаживая свои уши. — Не хочешь проверить? Авантюрин глянул на него с удивлением, а после рассмеялся, забираясь на Рацио сверху и прижимая его к кровати. — Только на этот раз я сверху. Рацио возражений не имел, слегка улыбаясь и утягивая клыкастое создание в поцелуй. Кошки — удивительные создания.