Усыпанный звёздами персик

— Ох, чует мое сердце, добром это не кончится… — пробубнил Чан на ухо Минхо, который держал Хёнджина за лодыжку, чтобы он не выпал из окна микроавтобуса. — О чем ты, хён? — Хёни слишком активен. Ты только посмотри, как он старается раздать сердечки фанатам. Того и гляди выпадет. Минхо взволнованно потянул Джинни за ногу, пытаясь вернуть его в кресло, но тот продолжал размахивать руками, прощаясь с японскими стэй. — Я держу его, не выпадет. — Да я не этого боюсь. Минхо снова напрягся. Чан редко за последнее время испытывал беспокойство за мемберов. — Что не так, Крис? — Мы отработали больше двух часов, а в нем ни грамма усталости. Как думаешь, что не так? — Чан приподнял одну бровь, ожидая, когда Минхо осознает масштаб проблемы. Минхо перевел взгляд на Феликса, который не проронил ни слова с того момента, как они покинули Belluna Dome. Блондин нервно покусывал губы и что-то искал в интернете. То, что Хёнджин невероятно зол, Минхо заметил еще в раздевалке, когда тот едва не разбил телефон, швырнув его в кресло. Но что именно его могло так разозлить, никто пока не догадывался. Микроавтобус свернул, наконец, на безлюдную улицу и Хёнджин вернулся в салон целиком, поправляя растрепанные ветром волосы. Минхо отпустил его и внимательно посмотрел в лицо, в глаза не получалось. Парень смотрел куда угодно, только не на ребят. — Пристегнись, — напомнил Минхо. Джинни кивнул и тут же пристегнул ремень безопасности, хищно облизав губы и откинув голову на спинку кресла. Феликс мельком взглянул на него, будто боясь встретиться с ним взглядом. Минхо заметил. Крис тяжело вздохнул. А Феликс аккуратно стянул резинку со своих волос, распуская хвостик и склонив голову вбок, заметил, как Хёнджин ёрзает в кресле и неуклюже прикрывает руками пах. Прохладный воздух, ворвавшийся в салон сквозь открытое окно, заставил Феликса поёжиться, но он не стал надевать толстовку, и вместо этого кинул её в Джи, а сам поднялся и прикрыл окно. Их взгляды, наконец, встретились: один метал молнии, другой был спокоен. Феликс усилием воли сдержал улыбку и сел на место, продолжая смотреть на Джинни. Минхо, наблюдающий за ними со стороны, коснулся рукой ноги лидера и повернулся к нему. Затем чуть склонился к его уху и шепнул: — Не стоит беспокоиться: Феликс контролирует его. Крис не сразу понял, о чем речь, но заметив игривую улыбку Минхо, раскрыл в удивлении рот и понимающе закивал. Весь оставшийся путь Хёнджин стрелял взглядом в сторону Феликса и молчал, продолжая держать руки в области паха и прикрываясь его толстовкой… *** — А где Хёнджин с Феликсом? Чанбин задержался у края стола, глядя, как ребята рассаживаются по местам, чтобы сытно покушать после фанмитинга. — Скоро придут, заказывай побольше мяса, Бин. Сегодня я угощаю. Лидер занял место напротив Минхо, тот кивнул ему взглядом, словно благодаря, потому что только так можно было отвлечь Чанбина от неудобных вопросов, оставленных без ответа, и тут же прикрыл уши, потому что Чанбин от радости заверещал, как пожарная сирена, услышав в одном предложении два любимых слова: «мясо» и «побольше». А Хёнджин в это время сидел на кровати с полотенцем на голове и слушал, как Феликс плескается за стенкой в душе, даже не подозревая, что его ждет. Хотя, кого я обманываю, Феликс знал прекрасно, что после его выходки на последних минутах фанмитинга, Джинни придет в ярость и не успокоится, пока не надкусит накажет «цветущий и усыпанный звездами персик». Именно так была названа его задница на просторах интернета, благодаря штанам, которые Феликс продемонстрировал всему миру, встав на коленки. Эффект разорвавшейся бомбы в масштабах одной головы не заставил себя ждать, когда Джинни первым делом, покинув сцену, взял в руки телефон и залез в интернет… Блондин тихо рассмеялся, когда услышал, как открылась и закрылась дверь его номера. Он каждую секунду ждал, что его ревнивый Джи ворвется в душевую и возьмет его прямо там, вспотевшего и с размазанным по лицу гримом. Но Феликсу удалось спокойно помыться и прежде чем выйти из душа, он сделал несколько глубоких вдохов. Блондин помотал головой, разбрызгивая воду с волос в разные стороны, и открыл дверь, выпуская пар наружу. Сделав несколько шагов в глубину комнаты, он увидел на полу в клочья изрезанные джинсы. Он сухо сглотнул, едва не рассмеявшись, и медленно поднял глаза на парня, что сидел на его кровати абсолютно голый и смотрел на него. Возбуждение волной прокатилось по его телу от такого взгляда. Феликс шумно вздохнул. Его голос стал еще ниже, когда он спросил: — Ты не поранился? Его слова окончательно успокоили Хёнджина и он, широко улыбнувшись, похлопал себя по бедрам, приглашая парня. — У тебя не так много времени, чтобы это выяснить, — облизав губы, шепнул Джинни. Феликс подошел ближе и встал между его ног. Он ласково пробежался пальцами по гладкому подбородку парня, поднимая к себе родное лицо, и с нежностью поцеловал в полураскрытые губы. Хёнджин порывисто коснулся его тела и заскользил руками по бедрам, поднимаясь выше. Между поцелуями и рваными вдохами парни шептали ласковые слова, говоря, как соскучились друг по другу всего за один день разлуки. Феликс опустился на его бедра и прижался пахом, когда большие ладони Хёнджина легли на его ягодицы, о которых сейчас вздыхали почти все стэй. Джи собственнически смял их и, заглядывая в любимые глаза, спросил: — Я ведь просил тебя сменить ракурс, почему ты не послушал меня? — Я хотел заставить тебя ревновать так же, как я ревную тебя. Потому что ты был просто неотразим в том смокинге, ваше Версачество, я глаз не мог сомкнуть, разглядывая фотки. Все смотрели только на тебя… Аах… Феликс закусил губу и впился пальцами в мускулистые плечи своего парня, когда горячая головка мягко вошла в его попку. — Тише, малыш… — Хёнджин услышал то, что хотел. То, что делало его счастливым: эти милые признания Феликса, его ненавязчивая забота, его понимающее молчание и нежность поцелуев, когда он так сильно в них нуждается, — главное, что на меня смотришь ты. Хёнджин обнял Феликса и покрыл поцелуями его лицо в веснушках, стараясь поцеловать каждую из них. Феликс любил такие мгновения. Это был их особый ритуал. Они безусловно доверяли друг другу, иначе давно бы уже сошли с ума, но им нравилось играть в ревность, чтобы лишний раз без слов показать, как сильно они друг друга любят, как дорожат каждой секундой, проведенной вместе и как скучают, когда не могут увидеться, хотя бы один раз в день. Феликс держался за плечи парня, иногда вплетаясь пальцами в его мокрые волосы и медленно опускался на его член, глядя в темные глаза. Язык тела говорил им о многом, поэтому не нужно было тратить время на слова, лучше тратить его на поцелуи, бесконечные сладкие нежные… Хёнджин опустился спиной на кровать, чтобы смотреть, как розовеют щечки Феликса: даже спустя столько лет, он робеет под его откровенным взглядом. Джи наслаждается плавными движениями парня, придерживая его за тонкую талию, помогая насаживаться ритмичней и слушая его неровное дыхание. Хван и сам забывает дышать, когда Феликс опускается к нему и оставляет множество поцелуев на чувствительной коже шеи, ведет языком линию вдоль кадыка, слегка прикусывая его, и стонет от удовольствия и покрывается мурашками, когда Джи рисует на его ягодицах пятипалые звезды, несильно шлепая ладонями по нежной коже. Всего несколько минут уединения помогают им вернуть силы, потраченные на концерте и спеть еще одну песню в унисон друг для друга, сплетаясь телами и выкрикивая только им знакомые ласковые прозвища. Феликс кончает первым, выплескиваясь на плоский живот Хёнджина и, с жадностью хватая воздух губами, смотрит в его глаза бесконечно любящим взглядом. Хвана ведет от того, насколько его малыш искренен и вздрагивает от разрядов накатившего оргазма. Он прижимает к себе Феликса, испытывая невероятное счастье, не в силах удержать слезу в уголке глаз. И с жадностью целует его, желая навсегда оставить на губах метку, чтобы все знали, что они принадлежат только ему, как и «цветущий и усыпанный звездами персик», который он тоже покроет поцелуями. И уж там он точно оставит несколько ярких отметин…