Как он считает нужным

Теплое дыхание. Теплое, согревающее дыхание, которое началось в твоих легких, которые расширились и сократились при медленном дыхании, затем прошло через твое горло и вышло изо рта. Вернее, пыталось, но ему мешала силиконовая сфера, застрявшая между зубами.. Пока ты дышала, твой язык слабо подтолкнул шарик, постепенно отказываясь от усилий убрать эту вещь. Мышца влажная от слюны, и ее задача - удерживать стенки рта от пересыхания. Слюна скапливалась во рту, и ты с усилием сглотнула ее. Шелковая ткань, намотанная на твой череп, полностью закрыла твои глаза, даже лишая лампы возможности осветить твои веки. Твой мир превратился в чернильную пустоту, которая доводит твою паранойю до крайности, лишая тебя осознанности. Повязка на тебе сидела так плотно, что ты просто не могла её снять. Хотя всячески пыталась. Конечно, если бы твои руки были более свободны, это было бы снято в одно мгновение. Ты могла бы просто сбежать из логова, в котором оказалась, и избежать надвигающегося ада. Но, увы, паутина веревок обвивается вокруг твоего туловища, образуя жгут, который соединяется с двумя связанными предплечьями, закрепленными над вашей головой. Твоя грудь поднялась и опустилась при дыхании, а веревка удерживала твое тело в виде тугой сети, в которой твоя кожа слегка выпирает. Легкий пот покрыл эту кожу, но впоследствии высох за то время, пока ты ждала. Руки сильно болели, поскольку они поддерживали часть веса твоего тела, подвешенного к потолочному крюку над головой. Связанные руки дотянулись слабыми пальцами до поддерживающей веревки, но ты ничего не могла сделать, кроме как раздраженно теребить веревку. Работа Сэра с веревкой неизбежна. Ты была заперта в этих черных лозах, казалось, целую вечность, дышала и ерзала в своих оковах. Одна нога свободна, это единственная конечность, которая не связана и одновременно единственная, которая удерживала тебя на ногах. На другой ноге у тебя веревочный рукав, который привязал твое колено к точке на грудном ремне, открывая бедра и раскрывая твою уязвимость. Твоя поднятая лодыжка прикреплена к бедру, ограничивая свободу движений. Двигаться может только твоя нетронутая нога, но на ней лежит ответственность за то, чтобы удерживать тебя на ногах. Это обнаженное тело проиграло битву и просто срослось с веревками, признав свою неспособность двигаться. Ты, этот разум внутри этого тела, потерян в какой-то пустой, но успокаивающей пустоте, своеобразном свободном пространстве, которое поглощает как беспомощность, так и безопасность. Но прямо сейчас ты одна. Сэра здесь нет, да вернется не скоро. Но кто однозначно придет, так это Капитан. В конце концов, это его комната. Это та комната, в которую ты проскользнула ранее и перерыла все ящики и шкафы в поисках чертовой сумки, которую он не возвращал тебе уже две недели. Это богом забытая комната, в которую командор Эрвин решил войти как раз в тот момент, пока его напарник рылся там, и теперь это комната, в которой он оставил ее. Потому что он знал, что тебе не следует рыться в вещах Леви без разрешения. Ты тоже знала, но игнорирование правил для тебя довольно обычное дело. Однако избежать наказания удается редко. Итак, Эрвин, хорошо это или плохо, решил оставить наказание Леви. Он раздел, связал тебя, завязал глаза и заткнул рот кляпом, затем написал записку и прикрепил ее прямо к твоему нагрудному ремню, как мемориальную доску новой жертве Леви. Его шаги удалились из комнаты, и дверь со щелчком закрылась. И с тех пор ты ждала. Некоторое время было убито на корчащиеся проклятия, которые не могли произнести твои губы, но даже эти усилия стали бессмысленными. Веревки одержали победу, и они приветствовали своего пользователя, позволившего ему насладиться свободой беспомощности. Это затишье, око урагана, в котором ты наслаждалась, прежде чем снова войти в шторм. Адский огонь скоро прибудет в образе капитана Леви. Ты жаждала узнать, что написано в записке у тебя на груди. Это единственный листок бумаги прямо у тебя под подбородком, но твои оковы и повязка на глазах призывали тебе отбросить всякую надежду прочитать его. Эрвин никак не прокомментировал написанное им, лишь несколько раз перечитал его сообщение, прежде чем подняться со своего места с довольным, завершенным выражением лица. Сэр, должно быть, несказанно был рад шансу преподнести Леви такой идеальный подарок: мазохистку, которая все испортила и отчаянно нуждается в наказании. Этот чертов мешочек - все, что ты хотела. Ты могла бы поклясться, что Леви последний из этой четверки будет такое содержать. Мало того, что ты потерпела неудачу, так теперь обрекла себя на адские муки. Несмотря ни на что, ты сейчас здесь, и тебе кранты. Оцепенение овладело твоим разумом, и летаргия наполняет твои мышцы. Это спокойствие продлится недолго. Снаружи слышны шаги. Без каких-либо других доступных чувств твой слух взял на себя управление миром и поэтому чрезмерно внимателен к каждому легкому шороху или шепоту, которые он может уловить. Шаги тихие, но их много. Группа людей — незнакомцев — проходила мимо комнаты Леви, не обращая внимания на заложника внутри. Как будто твоего молчания было мало, ты задерживала дыхание и вела себя еще тише. В таком виде они тебя не найдут. Никто, кроме трех твоих партнеров, не сможет найти тебя в таком состоянии. Шаги затихли. Уже поздняя ночь, и ты молилась, чтобы тот, кто находится в коридоре, вышел. Если там Леви, оставаться тихим будет практически невозможно. Слышен голос. Низкий, отстраненный голос, едва способный просочиться сквозь каменные стены и добраться до вашего уха. “Пожалуйста, покиньте зал и расходитесь по домам. На сегодня вы свободны”. Это был голос Эрвина. Он все еще здесь, задерживался в коридорах и фактически "очищает" их от потенциальных зрителей. Должно быть, он сейчас обошел здание и проверил, что оно пустое, не давая тебе бояться разоблачения и позволяя Леви обращаться с предельными мучениями. Командир добр во многих сценариях, но он распространяет эту доброту и на своих товарищей по команде. Он помогает тому самому дьяволу, который собирается опустошить тебя, предоставляя ему идеальную почву для пиршества над своей жертвой. Он добр к Леви, но жесток к своей покорной. Сдержанность Эрвина почти впечатляет. Он соблюдал правила, несмотря ни на что, гарантируя, что только Леви будет отвечать за вынесение наказания за нарушение его конфиденциальности. Командир может забрать тебя, но он достаточно сдержан, чтобы передать господство кому-то другому. Он не вмешивается сам, а только готовит почву для садиста. Такой добрый, правда. Такой злобно добрый. Вскоре зал освобождается, о чем свидетельствует оглушительная тишина, которая наполняет комнату. Твое теплое дыхание продолжалось. Перемещение тела заставило веревки обнимать твои и мышцы, как нежный родитель, напоминающий вам стоять спокойно. Пальцы ног поджаты, единственная часть твоего тела, которая допускает любые правильные движения. Прошли минуты. Твои губы уютно обхватили силиконовый кляп, не заинтересованные в том, чтобы остановить струйку слюны, стекающую по твоему подбородку. Удовлетворение побеждает, твой разум готов отключиться. Если ты будешь оставаться в таком состоянии, сон настигнет тебя раньше времени. Дверь со скрипом открылась. Если бы один звук мог убить, этот ужасный шум сделал бы это. Твое сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди, и все возможные мышцы сократились и скрутились в комок. Твое тело. Это теплое дыхание учащенное, неистовое. Воцарилась тишина. Твои веки сжались еще крепче, как будто дальнейшее ослепление могло освободить тебя от этого ужасного чистилища. Волосы на твоей коже встали дыбом, когда по твоему телу пробежал легкий сквозняк от призраков зала, злоумышленник не спешил скрывать твою наготу. “Так” Голос Леви хриплый, шепчущий и ядовитый. “И что у нас здесь?” Каждое его слово вызывало у тебя дрожь, нет сил противостоять его сокрушительному присутствию. Пальцы теребили веревку, и ты тяжело сглатывала. Дверь захлопнулась и заперта. Ловкие ноги передвигались шаг за шагом, так тихо, что их едва слышно. Он медленно и поначалу не сильно уверенно приближался к тебе, словно впервые находился в этой комнате . Этот лист бумаги вырвался у тебя из груди, звук которого настолько пугающий, что с твоих губ срывается тонкое “Нн,”. Леви не ответил. Он погрузился в чтение. Твоя пятка терлась о бедро, зубы кусали кляп, руки дрожат. Теплое дыхание наполнили тыой рот, выкачиваемое гипервентиляционными легкими. Когда он взбивала бумагу, раздался резкий свист . “Так это что, правда?” Твое прерывистое дыхание ответило ему, твое дрожащее тело полностью открыто для его голодных глаз. Ты не знала, правда ли это, потому что ты не знала, что написал Эрвин. Командир, скорее всего, сказал бы правду - но, возможно, он исказил бы её, извратил бы каким-нибудь ужасным образом, чтобы ухудшить отношение с Леви. Ты не могла точно сказать. “Я задал тебе вопрос”. Твой подбородок опустился, пытаясь спрятать лицо. “Ан,” - стонала ты, твое произношение слабое и испуганное. “Что?” Его голос ближе, призрак витал рядом с тобой. “Черт возьми, ты вообще знаешь, что там написано?” Наконец, ты смогла ответить. Слабо покачав головой, ты молилась, чтобы он проявил снисхождение, осознав твое невежество. “О, просто жесть. Папочке наскучило быть добрячком, не так ли?” Ты скулила, когда кончики пальцев касались твоей щеки, прикосновение пугало тебя. Самая простая форма контакта пробуждала твои чувства, возвращая тебя к реальности и повышая твою чувствительность до небес. Лед пробирал по коже, капитан так же холоден, как и его поведение. “Тогда мне прочитать это для тебя?” - напевал он, и его тон пронизывает твою душу. “Мм.” Ты едва заметно кивнула, волнуясь, что сказал Эрвин. “Невнятные гудки не имеют смысла. Ты хочешь, чтобы я прочитал это или нет?” Ты извивалась в веревках, твоя голова мотается вверх-вниз. “Хн—нгх...” “Ладно-ладно. Задолбали твои вопли ”. Кончиком пальца он заправил выбившуюся прядь волос тебе за ухо, гарантируя, что ты услышала, как его страстный голос произносит слова. “Леви,” - начал Капитан. “Я уверен, ты заметил тот маленький презент, который я оставил для тебя. Я пришел в твою комнату примерно в 9:24, дабы узнать, свободен ли ты на следующей неделе, но, услышал оттуда странные звуки. А когда вошел, то обнаружил, как она покорно рылась в твоих ящиках ”. Охваченный ужасом, твое дрожащее тело напряглось. Откровенное воспоминание о твоем преступлении ужасно, и ты могла почувствовать реакцию Леви только по его раздраженному голосу. Его идеальный, ядовитый тон поглотил твой разум, униженное возбуждение разливалось по твоему телу от звука. “Так ты рылась в моих ящиках? Бессмертная что ли?” Леви усмехнулся. Его тело в сантиметрах от твоего, его запах едва различим. “Не слыхала о таком понятии как личное пространство?” “Нн—нн...” “Нет, конечно, ты, блядь, не слыхала”. Его слова четкие и яростные, они наполнили твои уши садистским ядом. “Бесстыжая ты дрянь. Кто, блядь, тебя такую вырастил?” Это изысканное унижение вызвало дрожь с головы до ног, твоя кровь согрелась и направилась к твоей возбужденной пизде. Подавляя стон, ты ответила ему беспомощной, постыдную реакцией, которую он хотел. “Я спросил ее, и она объяснила, что искала свою сумку с игрушками, которые, как она считала, были у тебя — " О, вот оно что. Ты хотела заполучить свои игрушечки?” Он щипнул тебя за щеку, потирая кожу указательным и большим пальцами. “Моя маленькая принцесса соскучилась по своим игрушкам? Ты настолько отчаянно хочешь кончить? Так хочется подрочить и удовлетворить свою ненасытную киску? ” “Мм—мм! Мм ...” Кожа твоей щеки натерлась между его пальцами и о кожаную ленту кляпа. На твоих раздвинутых бедрах скапливался пот, между ними горит мазохистский огонь. “Ненасытная ты шмара”. Он легонько ударил тебя по щеке, вырывая из твоего горла испуганный стон. “Кроме того, ты зря потратила время на поиски. Ведь некоторое время назад я вернул их Майку. ” “Хах,” - выдохнула ты, пораженная этой ужасающей правдой. “Нн—нн—ахх!” “О, я знаю”. Он одержим тем, как ты извивалась в исступлении, его информация абсолютно вывела тебя из себя. “Бедная девочка. Ты с самого начала выполняла это столь дебильное поручение. Если бы ты просто попросила кого-нибудь из нас, мы, вероятно, вернули бы их. Особенно Майк. Тебя бы он точно не обделил ”. Да, ты действительно облажалась. Ты решила рискнуть и итоге потерпела неудачу. Вежливо попросить их было бы приятнее, проще, но это гораздо менее захватывающе. Это ужасное затруднительное положение намного лучше, чем получить свои вещи надлежащим образом. “Давай продолжим”, - напевал Леви, находя нужное место в записке. “Я отчитал ее, но решил оставить ее тебе, дабы ты наказал её так, как сам считаешь нужным. Используй дисциплинарные меры по своему усмотрению. Эрвин Смит ”. Он отбросил записку в сторону. “Подписал и все такое. Ну и выскочка ”. Тихо постанывая, ты пыталась на дюйм отодвинуться от садиста, отчаянно желая сбежать. “Но достаточно мил, чтобы оставить тебя в моих объятиях. Весьма тактично с его стороны ”. Он отступил, его стальные глаза обшарили каждую частичку сетчатой статуи перед ним. “Упаковал для меня, как чертов подарок. И потому грех не насладиться эти подарком”. Если бы слова могли довести человека до оргазма, Леви был бы высшим предвестником экстаза. Он говорил с уверенностью и мастерством легенды о сверхъестественном, восхитительно ужасающего демона с сокрушительными насмешками над деградацией. Живот разболелся, а мускулы дрожали от ужаса и предвкушения. Ты оттачивала его шаги, когда они удалились от вас, пытаясь понять, что именно он делает и куда направились. Слышен слабый скрип открывающейся дверцы шкафа, затем Леви, вероятно, перебирал содержимое шкафа. Дверь закрылась, последний звук, который радовала твой слух. Снова тихо. Леви не двигался и не говорил. Твое дыхание замедлилось, ты успокоилась, чтобы слушать. Но ничего не происходит. “Мм,” ты стонала, призывая его что-нибудь сделать. Тебе не дали ответа. Тишина поглотила тебя, такая же болезненная, как любая телесная боль. Ты могла чувствовать его взгляд, его презрительный взгляд, который получает садистское удовольствие от твоего ужаса. Он наблюдал за тобой и абсолютно ничего не делал. Твои ноги подергивались, предплечья терлись друг о друга, ладони сжимали канат. Ерзая на канатах, ты пыталась внести свой вклад, которого он не дает. “Я даже ещё ничего не сделал”, - издевался его низкий голос, далеко от тебя. “А ты уже разнервничалась?” Ты неподвижна и безмолвна. Ты дышала гнусаво и в случайном, заикающемся темпе. “Черт возьми, какая же ты жалкая”. Он подошёл ближе к своей жертве, не торопясь ускорить твои пытки. “Уже дрожишь? Ты что, совсем слабонервная?” Будучи слабой жертвой насмешек Капитана, ты чувствовала, как остатки достоинства покидают тебя, а твое положение лишало силы. Твои немые губы не могли ответить на его издевательские вопросы, а глаза не могли бросить на него свирепый взгляд. “Достаточно глупа, чтобы не уважать меня, и слишком жалка, чтобы даже с гордостью принять наказание”. Его голос донесся до тебя, пока он кружил за твоей спиной, окутывая тебя своим господством. “Как будто ты была рождена облажаться и страдать за это”. Ты хныкала, расправила плечи и прятала лицо в руке. Шок пробежал по твоей спине, когда кончик его пальца провел по твоим лопаткам, твоя чувствительность обостряется до предела. “Ты была бы такой лохушкой по жизни, не будь рядом с тобой доминанта, который держал бы тебя в узде”. Он подошел к тебе спереди, рисуя линии вдоль твоей ключицы. “Не знаю, как бы ты выжила, не будь рядом нас. А без нас ты была бы просто шлюхой”. “Кх—хн,” - стонала ты, взбешенная его словами. Это просто игра, лишенная аутентичности, но ты все равно хотела вырваться на свободу и дать отпор грубияну. Возникло желание проклинать его и отрицать его слова в ответ на злобную насмешку. Но вся прелесть в том, что ты это не можешь. Невозможность отказать ему - это, пожалуй, самый восхитительный уровень унижения. Ничего нельзя сделать. Прекрасное, болезненное и восхитительное ничто. Муха может извиваться сколько угодно, но она не может дать отпор пауку. Паутина жесткая и неумолимая, затягивала пиршество без надежды на возмездие. “Почему-то ты кажешься более симпатичной с кляпом во рту .” Кончик его пальца скользнул между твоих грудей и вниз по животу, твоя кожа горела от его дразнящей разминки. “Меня время от времени воротит от твоих речей, так что нам следует почаще пихать кляп в рот”. Ты фыркнула при этой мысли, теплое дыхание касалось кляпа. “Кляп во рту, завязанные глаза и битая жопа. Звучит как хорошая рутина для такой потаскухи, как ты”. Он провел рукой прямо под твоей попкой и вверх по связанному бедру, исследуя твою кожу. “Может быть, ты со своим пустым мозгом наконец научишься бы хорошим манерам”. Он отстранился, убирая руки от твоего тела. Отсутствие прикосновений почти такое же интенсивное, как и присутствие, ощущение сменяется напряжением. Ты судорожно сглатывала, с повышенным напряжением ожидая следующего сенсорного сигнала. Он выпустился в виде плоских кожаных фалд, ниспадающих на бедро, - предупреждение, которое пугало тебя до глубины души и вызвало тонкий скулеж. “Ты ведь знаешь, что это такое, не так ли?” Конечно, ты знаешь — это ничто иное, как флоггер. Тонкие пряди бежали по твоей коже, как струящаяся вода, лаская поверхность, которую они скоро будут терзать. Возбуждение боролось с испугом, а тело предвкушало горячие прикосновения. В конце концов ты кивнула, вспоминая его вопрос. “Давненько я тебя не порол”, - комментировал он, крадучись за твоей спиной, обводя оружием вокруг твоего тела. “Я реально скучал по этому. Знаешь, я даже благодарен тебе, что ты облажалась — это дает мне отличный повод помучить тебя ”. Кисточки коснулись твоей попки, затем поднялись вверх по нижней части позвоночника, как будто следуя за вызываемой ими дрожью. Твоя единственная нога упиралась в пол, ненадежно балансируя, пока устройство дразнило тебя. “Мы начнем легко и непринужденно”, - обещал он. “Тебе нужно настроить свое тельце. Готова к такому?” “Мм.” “Не совсем уверен, что это значит”. Кожа шелестила, когда он отвел руку назад. “Мы все равно начнем”. Первый удар легкий, скорее приятный, чем болезненный. Кончики шлепали по твоей ягодице, нежно щекоча ее. Вряд ли стоит даже хныкать, не вызывая ничего, кроме быстрого выдоха. Но сразу за этим следует еще один, и еще. Быстрые, резкие удары по попе, безжалостные, но терпимые. Схватившись за веревку наверху, ты готовилась у продолжению потока. “Приятно, а? Соглашусь, это не так уж больно”. Его речь слегка прервалась, пока он двигался, манипулируя хлещущим флоггером. “Тебе нравится?” Твоя голова опустилась, расслабляясь от восхитительно совершенного ощущения. “Мм ... мммм.” “О, правда что ли?” Прикосновение флоггера исчезло на долю секунды. “Хотя дело не в этом. Я имею в виду, нравится ли тебе страдать... Флоггер яростно хлестал тебя по попе, острые молнии пронзали кожу. “Хах!” - кричала ты, запрокидывая голову. “Это больше похоже на правду”. Это снова обрушивается, без особого стеснения царапая твою кожу. Жесткая кожа оставила горячие отметины на твоей попе, проникая огнем в каждый нерв. “Нн!” “Непослушным девочкам полагается наказание.” Обрушивается еще один карающий удар. “Их оскверненные тела секут до той поры, пока эти потаскушки не узнают свое гребаное место”. И еще один, быстрее предыдущего. “Разве это не так? Разве это, блядь, не так?” Твое тело покачивалось на цыпочках, извиваясь, когда огненные языки тетзпли твою кожу. Стиснутые зубы сжимали кляп, и пронзительный скулеж оглушил тебя. Мужчина продолжал наносить обжигающие удары по твоей попке. Божественная боль пронзала твое тело, огонь раздражал твою попу и не мог утихнуть. “Только на это ты и годишься”. Его рука взлетела, затем ударил тебя флоггером по лопатке. “Ах! Эй—” “Бесполезный кусок мяса, который я буду уничтожать снова, и снова, и снова”. Его рука работала как машина, пока а он наносил циклические удары по верхней части спины. “Просто продолжай извиваться, дрянь. Это твой единственный талант”. По тебе пробежал мучительный ток, спину обжигало, как будто прижималась к раскаленным углям. Твое теплое дыхание учащенное и надрывное, а голова свисла на шее, как будто она слишком тяжелая, чтобы ее держать. Дрожь ослабила твою вытянутую ногу, угрожая лишением опоры. “Гх ... нн—хах! Ня!” Один, два, три, четыре, пять ударов плетью по спине, вызывающих жгучую боль в каждом нерве. “Нгх...” Леви выдохнул и отступил назад, останавливая свою атаку. “О, я и забыл, как хорошо ты умеешь хныкать. Прям два в одном. Вот и все”. Он бросился к тебе, и ты чувствовала его взгляд на своем жалком, скованном лице. Его аура порочна и сочилась возбужденной страстью, явно садист стремился разорвать тебя на части. “Разве это не так?” Он провел флоггером по твоему тазу, угрожая твоей обнаженной киске. “Никчемная ты дрянь!” Ты поджала подбородок, робко игнорируя его вопросы. “Разве нет?!” - рявкнул он, щелкая рукой по твоей щеке. “О, Боже!” Твоя щека загорелась от сильной боли, пламя распространилось по всему лицу. Безуспешно пытаясь спрятать лицо, ты слегка качнула головой в ответ. “Нет?” Он усмехнулся. “Ты что, блядь, совсем тупая?” Кожаные удары флоггера внезапно хлестали по твоей груди, пронзая ее неожиданной пыткой. “Ах!” “Давай попробуем снова.” Он нанес удары, начиная свой ритм исключительно с вашей груди. Флоггер вновь терзал вашу кожу и покалывал соски, нацеливаясь на чувствительную область для максимального мучения. “Никчемный. Кусок. Мяса. Ты что, не понимаешь?” “Нн—ннх! Гх—кх—хах!” Выливались бесконечные потоки криков, ты снова запрокинула голову к небу и крикнула небесам. Извивание в веревках ничего не дает, твое подтянутое тело вынуждено терпеть этого кожаного монстра. “Ответь мне, тупая сука. Ты что, никчемный кусок мяса?” Отчаянно желая прекратить пытку, ты подчинилась, безумно кивая, в противном случае дрожа и извиваясь, когда боль разрывает твою грудь. “Ответь мне.” Он не остановился, резкий звук кожи, рассекающей воздух, перекрывает его слова. Опустошающее отчаяние пропитало твой разум, такое жестокое требование вынудило тебя выполнять почти невыполнимую рутинную работу. “Мм—хмм! Нгх!” Ты тяжело дышала, выкашливая натужные стоны, когда твою грудь изводило мучительное пламя. Ты извивалась, хватилась за веревку, качала головой, умоляла своего Доминанта сжалиться. “Я жду,” - кипел он, его темп наказывающе последователен. “Ах —Я—нгх” — Боль сильнее твоей силы воли, стоны прерывалм твою попытку заговорить. “Я—я ... не хо..те..ла. э-э-э вот так!” Простое идиотское предложение, которое ты произнесла, почти доводит тебя до слез, мучительное унижение терзало твой разум. “Черт,” - ворчал Леви, делая перерыв. “Говоришь как инфантил.” Взвинченный и измученный, твоя избитая грудь задымилась и опала, а голова низко свисла между поднятыми руками. Твоя прямая нога устала, вот-вот подломится, но руки плохо подготовлены к тому, чтобы выдержать твой вес. Сладкая боль охватывала твое тело, свежий пот выступал на тлеющей коже. “Впрочем, тебе и такое подходит. Очевидно, что тупая шлюха будет блеять и квакать, как ёбанная жаба ”. Его ледяной голос, казалось, вырывал твое сердце, сокрушая твою душу и разжижая твою человечность. “Давай послушаем еще раз, шалава.” Ты кричала, когда кожа рассекала внутреннюю поверхность бедра, раскаленная добела агония разъедает твои чувствительные нервы. Волна за волной прокатывающийся огонь продолжался и после атаки, обжигая твою кожу. “О, это и есть то самое милое местечко?” Кожа проходила сквозь его собственные пальцы, Леви бездумно перебирал свой флоггер. “Неужели я нашел твое слабое место?” Опорная нога дрожала, теряя силы поддерживать твое тело. Кожа натянута и уязвима для мучительных поцелуев, а мышцы под ней молят о помощи. Твое тело прогибалось на подгибающейся ноге, заставляя веревки вокруг ваших рук принимать на себя вес. Веревки сжимают запястья и локти, впиваясь в руки и вынуждая тебя вернуть опору ноге. Скуля, ты упиралась уставшей ногой в половицы и неохотно поднялась. “Я должен был догадаться”. Он снова бил тебя по бедру, вызывая ужасающую боль. Твое тело дергалось в веревках, билось, как выброшенная на берег рыба, чтобы отвлечься от пламени, охватившего ваши ноги. “Нн—нн! Нгх!” Ты визжала, корчилась полностью поглощенная желанием сбежать. Это больно, это так сильно больно, воистину жестоко от рук Капитана. Леви держал наконечники флоггеров в свободной руке, вытягивая кончики прямо, одновременно выстраивая их так, чтобы они касались вашего связанного бедра. “Знаешь, какая самая эксклюзивная особенность флоггера?” Он хлестал тебя по согнутой ноге, затем по прямой, затем безжалостно повторил удар. Ты откинулась назад, когда тебя яростно ударили по бедрам, высокий стон вырывался из твоего горла. “Он. Может. Довести. Твое. Тело. До. Паралича!” Он рычал свои слова, сопровождая каждое из них изнурительной поркой. Твои крики перекрывали его речь, прерывистое дыхание забивало твою трахею. Он не остановился, тихо ворча при каждом безжалостном ударе, когда все его тело движется, чтобы использовать хлыст. Вся его сила прошла через кожу, и пик его разочарования подпитывал насилие, от которого страдало твое тело. Непрекращающиеся, свирепые облизывания заставили слезы брызнуть из глаз, тяжелые рыдания вырваться среди агонии. Повязка на глазах пропитана твоими слезами, как и кляп, который не мог заткнуть вытекающую слюну. “О, черт,” - выругался он. “Зараза!” Удары прекратились, и Леви отступил, стараясь вернуть своему возбужденному дыханию разумный темп. “О, Дьяволица, как ты прекрасна, когда страдаешь”. Твое тело обмякло, только твоя нога затрачивала минимум энергии, чтобы поддерживать тебя. Струйка слюны стекала с твоей опущенной головы, в горле хрипело. Ты, хныча и рыдая, закрывала веки из-за обтягивающего их мокрого шелка. Когда кожа пропитана лавой, каждый нерв в твоем организме светился яркой болью. Твое горячее дыхание неровное, быстрое, жалкое. Твой язык снова и снова бессмысленно втыкал кляп, нежелательный враг твоего рта. Со вздохом Леви поднес руку к твоей щеке, поглаживая твою скулу и повязку от кляпа, которая проходит по ней. Ты хныкала, прижимаясь к пальцам просто ради каких-то ощущений, помимо адского мурашек по коже. Кончиками пальцев он завел тебе за голову и быстро расстегивал пряжку кляпа, позволяя ему выпасть у тебя изо рта и со звоном упасть на пол. “О!” - восклицала ты, к тебе вернулась речь. Твоя челюсть болела, когда она захлопнулась, в горле встал тяжелый сгусток. “Черт!” “О. Боги, пощади мои барабанные перепонки. Заткнись”. Он с издевкой хлопнул тебя по груди. “Капитан ... Капитан,” ты все равно хныкала, в твоем горле застрял болезненный комок. “Какого хуя разнылась? Ты же, сука такая, вторглась в мою комнату, забыла?” Он обернулся вокруг твоего тела, размахивая флоггером в воздухе. “А я за это тебя караю. Неужели не доходит?” “Черт!” ты визжала, когда флрггер коснулся твоей попки. “О, Боже.” “Я вынул кляп не доя того чтобы ты ревела. Я хочу, чтобы ты реально задумалась о своем поведении” Ты скулила сквозь стиснутые зубы, когда водопад лизал твое нежное местечко. “—Расскажи мне, как ты облажалась, чёртова дура. Давай посмотрим, действительно ли твоя пустая голова чему-нибудь научилась ”. Его рука поднялась широкими кругами и опустилась вниз, несколько раз перекидывая хвосты флоггера через спину. “Нет—блядь! Хах!” Ты преодолела боль, чтобы ответить тем, о чем тебя просят, едва находя слова. “Я сожалею. Сожалею я. Нгх!” “Это размышления, а не извинения. Что ты конкретно сделала не так?” “Я зашла в твою комнату—Прости! Черт возьми, я все испортила!” Слезы продолжали литься, и выкрикиваемые фразы срывались с твоих дрожащих губ. “Да, блядь, это так”. Он бил тебя сзади по бедру, постоянно меняя цель. “Ты действительно думал, что тебе это сойдет с рук? Подлая гребаная крыса. Позорище ходячее!” “Нет—я—ах!” У тебя подгибалось колено, и ты с трудом удерживала равновесие. “Черт возьми, ты хотела, чтобы тебя поймали. Ты просто настолько нуждаешься в боли, верно?” Флоггер совершил жестокие движения восьмеркой вокруг нижней части вашей попки, резкие шлепки эхом отразились от стен. “Н-нет—” “Разве ты не любишь боль?” Он жестче, наказывал тебя за несогласие. “Разве ты не одержима тем, что являешься жалким мешком мяса для моего хлыста? Разве это не так?” “И-и—кх—нгх—га!” Адская агония охватывала твое тело, твой рот терял способность отвечать. “Отвечай мне, гадюка!” Кожаные язычки хлестали тебя между ног, обвиваясь и задевая твою киску. “Черт!” Твой таз пронзили новым уровнем мучений, твоя терпимость доведена до предела. “Да, все именно так!” Он остановился, позволяя огненному урагану обжечь твой лобок. “Что так?” Учащенно дыша, ты придумывала миллион ответов, чтобы предотвратить новые увечья на тело. “Мне ... нравится боль ”. Его теплая рука скользнула по твоей шее, накладывая пальцы поверх пищевода. “Тебе это нравится , не так ли?” “Д-да,” ты хныкала, когда он слегка сжал твою челюсть и приподнял твою голову. “Я люблю боль.” “Какая ты все таки шлюха. Это так чертовски отвратительно”. Он запрокинул твой череп назад, пока твое горло не вытянулась, а подбородок не указал на небо. “Никто не должен быть обременен общением с тобой. Тебе повезло , что я достаточно любезен, чтобы удовлетворить твою жажду боли. ” Его другая рука, внезапно освободившаяся от флоггера, провела по твоим горящим ягодицам. Он сильно сжимал и разминал твою кожу. “Разве ты не должна проявить ко мне немного благодарности?” Он быстро шлепал тебя, пуская молнии по позвоночнику. “О, спасибо... ах—спасибо тебе, капитан!” Твой голос хриплый, когда твоя голова откинута назад, горячее дыхание теперь хриплое и гортанное. “Для чего?” Он сжал, щипал и нанес удар снова. “Спасибо, что наказали меня, капитан.” Ты подпрыгивала, когда удары проникли в твою кожу. “Нгх — спасибо, что причинил мне боль”. “Всегда пожалуйста. Ты ведь только ради этого, не так ли?” “Хах! Да, это так.” Его рука твердая, хлопающая по и без того горячей заднице. “Это все, чего я заслуживаю.” “Хорошая сучка. Ты наконец-то узнала свое место”. Он погладил тебя по пояснице, единственный акт утешения, который он потрудился оказать за весь вечер. “Такая чокнутая мазохистка, как ты, едва может двигаться без кого-то вроде меня”. Рука на твоей шее завела пальцы за череп и ослабила узел, удерживающий повязку на глазах. Свет заливал твое зрение, когда шелк таял на твоих глазах, ткань свернулась на полу. Твои ресницы мокрые и тяжелые от слез, твои глаза такие же затуманенные. Свет лампы тусклый, но он "резал" твою роговицу, которая привыкла к угольно-черной темноте. Ты моргнула, щурилась, и осмотрела окружающий мир. У твоих ног рядом с мокрой шелковой лентой валяется использованный кляп. Дверь находилась прямо перед тобой, запечатана и заперта. Флоггер брошен на кровать, подальше от пользователя. Леви стоит позади тебя, но ненадолго. “Черт”, - выдохнул он, отступая перед тобой. Он пугал, его горящие глаза проникли в твою душу, наполняя тебя бездонным ужасом. Его черные волосы остались идеальными и невозмутимыми, как будто он не мучил свою куклу последние несколько минут назад. Он невысокого роста, но одного взгляда на него достаточно, чтобы вызвать неизбывный страх. “Эта повязка на глазах скрывала твой никчемный вид. Возможно, я совершил ошибку, сняв его. ” Смущенная и разочарованная, ты хмурила брови и резко бросила: “Тч.” “Что, прости?” Он ударил пальцами по твоей скуле, ярость перешла в нападение. “Решила поиздеваться надо мной?”. Костяшки его пальцев тут же снова коснулись твоего лица, и твою щеку пронзила острой болью. “Не. Смей. Издеваться. На надо. Мной. Над твоим капитаном.” Твое неповиновение мгновенно разрушилось, когда твое лицо исказилось в напряженной гримасе, ты сжалась, чтобы подготовиться к последующим пощечинам Леви. “Нн—черт,” - ворчала ты, когда он бил тебя в последний раз, твои щеки пылали. “С хера ли ты решила, что это приемлемо?” Он хватал тебя за челюсть, железными пальцами впиваясь в твою нижнюю челюсть и заставляя посмотреть ему в глаза. “С чего, блядь, ты решила, что это нормально?” “Я-я—ах, я н-не —” Ты снова начинала дрожать, твои радужки убегали от его лица. “Что? Говори, тупица. Используй свои гребаные слова”. “Я... мне жаль.” Ответила ты. Слезы стекали по твоим пульсирующим щекам. “Очень жаль, капитан.” “Мелкая плаксивая сопляка. Ещё несколько пощечин, и от твоей физиономии останется хнычущее, слезливое месиво ”. Он закатил глаза, как будто имеет дело с капризным ребенком. Рука скользнула под его куртку и вытащила складной нож. “Хорошо, крысонька. Давай посмотрим, сможем ли мы найти тебе другое применение”. “О черт. Капитан—н-но—” “Ты бы не могла, блядь, успокоиться?” Он взмахнул лезвием вверх и проходил им через твою поддерживающую веревку, разрушая натянутый шнур и позволяя твоему телу внезапно рухнуть. Он уклонился в сторону, когда ты врезалась в пол, твои колени ударились о дерево, прежде чем ты завалилась на бок. Твои руки остались связанными, и только одна нога могла свободно вяло разгибаться. “Нгх, черт.” “Боже мой. Я видел, как ты выдерживала более тяжелые падения на тренировке с гораздо меньшими жалобами. Чертова трусиха ”. Он опустился на колени и перерезал соединение между твоим коленом и нагрудным ремнем безопасности, затем убрал нож в карман. Ты стонала, морщилась, шаря лапами по полу, ища силы, чтобы подняться. Твоя обожженная кожа теперь сопровождается тяжелой, тупой болью в конечностях, энергии нет. Когда ты пришла в себя, Леви поднялся на ноги и начал расстегивать брюки. “Вставай, гадюка. Будешь работать ротиком”. Горячее возбуждение присоединилось к битве сил, сотрясающих твое тело, его язвительные команды разжигали мазохистскую похоть в твоем разуме. Среди всей этой агонии возникало восхитительное возбуждение, которое напоминало тебе о твоем великолепном, но унизительном положении. Он - сама жестокость, ведь дал тебе мало времени на передышку и так и не объявил, что с него хватит. Однако это время еще не пришло, так что ты остаешься у него под каблуком. Это заманчивая форма подачи. Ты упиралась ладонями и подняла туловище, преодолевая усталость. С тяжелой головой ты подняла подбородок и посмотрела на Леви из-под бровей. Он могущественнее тебя, его геометрическое лицо искажено хмурым выражением. Ожидающий садист полон злобного обольщения, его глаза темнели, пока он ждал, когда ты поднялась. “На колени,” - рычал он, его голос подобен рычанию льва. Придя в себя, ты оторвала плечо от земли и приподнялась на ладонях. Ты поднялась на колени, пьяно покачиваясь и наклоняясь вперед, чтобы ухватиться за Леви для поддержки. “Ты что творишь?!” Он бил тебя коленом в висок, отбрасывая твое тело в сторону. “Я разрешал тебе меня касаться ?!” Твои мышцы кричали в агонии, когда они ударились о доски пола, твое тело беспорядочно перекатывалось. Скуля, как раненый олененок, ты хваталась за пол и пыталась снова подняться. “Да как ты смеешь ”, - кипел он. “По-твоему, это нормально - так осквернять меня? Совсем мозги отшибло?” “Прости” - шептала ты, поднимаясь на колени, и кажется, что каждая конечность сделана из свинца. Раздался свирепый возглас, твой садист взбешен и испытывал отвращение. “Вставай и контролируй свой гребаный вес. Я тебе не костыль”. Когда подавленное возбуждение скручивало твой желудок, твоему телу удалось выпятить грудь и утвердиться на ногах, балансируя за счет собственных сил. Леви поглощен твоей угловатой фигурой, его взгляд прикован к твоим нелюбезным попыткам перестроиться и преподнести себя ему. Его брюки уже натянуты, выпуклость образовалась просто от вида его сопротивляющейся рабыни. “Черт,” - выдохнул он, встретившись с твоими глазами. “Ты меня ужасно возбудила. С этим нужно что-то делать ”. Его тонкая рука скользила по поясу, лаская застрявший член. “С моей стороны весьма великодушно позволить тебе доставить мне удовольствие”. Он расстегнул пряжку ремня, освобождая его от металлической защелки. “Однако, на мой взгляд, ты этого не заслужила”. Ты поджала губы, вынужденная согласиться с любым сценарием, который он предложит. “Покажи мне”. Говоря это, он стянул брюки и нижнее белье, освобождая свой напряженный член. Тонкие пальцы поглаживали ствол, приподнимая его прямо у тебя перед глазами. “Покажи мне, как выглядит настоящая хуесосина”. Очевидный ответ на эту команду приходит не так, как надо. В нерешительности ты приоткрыла дрожащие губы, нервно теребя ногти на коленях. “Покажи мне свой рот”, - уточнил он. “Ты должна выглядеть возбужденной, когда пробуешь мой член”. Тяжелый глоток запихнулся в твое горло за стиснутыми зубами, маскируя взрыв возбуждения между ног. Твои губы приоткрылись, челюсть в конце концов расслабилась и приоткрылись, когда появился ожидающий язык. Ты робко смотрела на Леви, показывая ему квинтэссенцию шедевра, который он хотел увидеть. “Неплохо”, - комментировал он, держа тебя за челюсть и приподнимая твой череп. “Эти губы выглядят так, словно созданы для сосания члена”. Ты вздрагивала, когда слюна слетала с его губ и попала прямо тебе на язык, что является самым ярким свидетельством твоего положения под ним. “Глотай”, - приказывал он, и ты послушалась, не колеблясь ни секунды. “Хорошо.” Он направил твою голову к своему члену, где твои губы прижались к вытекающему кончику. Ты вдыхала мускусный аромат его кожи и пробовала на вкус его мясистую округлость, твой язык подергивался напротив него. Он проник внутрь без твоей помощи, проводя своей длиной по твоему языку и напоминая челюсти оставаться расслабленной легким пощипыванием за щеку. “Вот и все”, - хвалил он, наблюдая, как твои губы обхватывают его. “Давай поместим все это. Ты можешь взять мой член целиком”. Дрожь пробежала по вашему позвоночнику, когда его кончик терся о мягкое небо, и вскоре он погружается достаточно глубоко, чтобы выдавить кляп. Твое горло не может прокашляться, когда он пробился внутрь, все твое тело напряглось, чтобы противостоять этому чувству. “Такая слабачка”. Он отступил всего на сантиметр, позволяя воздушному потоку вернуться. “Ты знаешь, как это сделать. Прекращай извиваться и соси как подобает.” Ты не могла застонать, когда он снова проник в твое горло, только задыхалась от мощного члена, вторгающегося в твою трахею. Твои связанные руки хватали его за голень, но он любезно ничего не говорил по этому поводу. Он опустил одну руку вдоль тела, другую крепко держал у тебя на макушке, затем тихо произнес: “Продолжай, шлюха. Не дергайся только потому, что это больно”. Твой язык принялся за работу, обводя его по всей длине, пока ты заставила себя засунуть его обратно в горло. Ты давилась при попытке, твои глаза вновь наполнялись слезами, но ты упорствовала. Этот ритуал выполнялся много раз раньше, и до сих пор можно находить удовольствие в том, как жестоко его член пачкал твой рот и проник в горло. Это фантастически больно, воплощение твоего предназначения как его игрушки. Боль для его удовольствия, и ничего более. “Глубже,” требовал он, сжимая в кулаке прядь волос, которую держал. Его член с грубой рукояткой у тебя во рту, твои губы нежно целовали его основание, в то время как твои легкие, напротив, требовал кислорода, поскольку обжигающая пустота терзала их. Слезы текли из-под твоих закрытых век, и ты с дрожащей силой сжимала его брюки. Ты вытянулась во всю длину, страстно стараясь довести его до оргазма. Он гладил тебя по голове, хотя делал это с такой силой, как будто пытался докопаться до твоего черепа. Тихое ворчание совалось с его губ, твои усилия вытягивали возбужденное удовольствие из его нервов. “Продолжай в том же духе. Найди хороший ритм — вот и давай”. Он прерывисто выдохнул, поддаваясь твоим восхитительным движениям. “Ты так —черт— так хороша в этом. О, да.” “Мм —” - это максимум, что ты могла издать, прежде чем снова заглотить его член, жертвуя дыханием ради удовольствия Капитана. Ты быстрее, умелее, и это быстро подводит Леви к грани. Он хватал тебя за волосы, его ноги крепко упирались в половицы, и он бесконечно бормотал проклятия. “Ох, моя ты маленькая прекрасная крысонька. Блядь.” Он сгорбился, его тело теряло силу, которую ты высасывала из него. “Черт, так чертовски близко. Я хочу, чтобы вся моя сперма попала тебе прямо в глотку. Возьми её и проглоти все до последней чертовой капли ”. Твои губы быстро накачивали его член, чувствуя, как тяжелая и пульсирующая длина наполнила горячей кровью, когда она снова и снова влилась в твой пищевод. Ты прижалась к нему, готовясь к его оргазму. “Черт возьми, да.” Он прошипел проклятие, как только сперма проникла в его горло. Ты усердно истощала его, продолжая, пока он не закончил. “Черт”, - ворчал он, ослабляя хватку на твоих волосах и вместо этого лаская линию подбородка. “Это моя девочка. Очаровательная шлюшка”. Как только он вышел, ты проглотила жидкость, загрязняющую твой рот, пробуя солоноватый вкус его семени. Вырвался тихий кашель, твое горло горело от злоупотребления. “Эй, дай я посмотрю”. Он подтолкнул тебя к тому, чтобы ты подняла подбородок, когда он засунул свой член обратно в трусы. “Ты все это проглотила?” Ты позволяла ему заглядывать в твой открытый рот, демонстрируя пустую полость. Он осмотрел, позволяя свету свечи падать на твой язык и внутреннюю поверхность щек. “Идеально. Я очень горжусь тобой”. Когда он опустился на колени, ты внезапно потеряла всякое чувство застенчивости или смущения, когда он провел костяшками пальцев по твоей скуле. Он мягко вздохнул, глядя на твое лицо, и такое же удовлетворение омывало его. “Ты умница”. Он поцеловал тебя в щеку, вдыхая твой аромат. “Можешь говорить. Мы закончили”. “Леви”, - говорила ты, чтобы придать себе какую-то форму речи. Его имя произнесла шепотом, но ему приятно слышать. “Давай уберем это”. Он нашел узлы рядом с твоими запястьями и начал развязывать их, пропуская потертый конец веревки через собственное тело. “Ты была в них достаточно долго”. “Я ... в порядке”. Ты чувствовала, что твои запястья наконец-то разъединились когда он ослабил связывающие их путы. “Хотя Эрвин, скорее всего, расстроится. Ведь ты порвал его веревку”. “Это уже его вина”. Леви стаскивал веревки с твоих рук и отбросил их в сторону, свирепо глядя на них. Он поднял взгляд к потолочному крюку, с которого все еще свисает другой конец. “Он не должен был связывать тебя узлами, до которых я не могу дотянуться. Слепой ублюдок”. Ты слегка улыбнулась, ошеломленная его бедственным положением. “Ну да, не очень красиво с его стороны”. Леви взял тебя с собой, когда поднялся на ноги, затем посадил тебя на край кровати и принялся за повязки на твоей ноге. “Для меня это не трагедия. В конце концов, он оставил тебя на мое попечение.” “Ага, определенно это была его идея”, - согласилась ты, вспоминая встречу между тобой и сэром. Леви сбрасывал веревку, полностью освобождая твое обнаженное тело. Он сам вручную вытянул твою ногу, потирая кожу. “Нам нужно готовиться ко сну. Где твоя одежда?” " Эрвин уволок”. “Какой паскудник”, - комментировал Леви, уже снимая свою куртку. Он набросил ее тебе на плечи, даря лишь небольшой комфорт, пока заканчивал уборку. Веревки отброшены, и с помощью стула Леви снял болтающийся узел с потолочного крюка. Он взял записку Эрвина и сжег ее, стараясь уничтожить любые свидетельства ваших отношений с ним и сохранить конфиденциальность. Пока он работал, ты возилась с выкидным ножом, найденным в его куртке, вращая сталь и наблюдая, как от нее отражается свет лампы. “Это что тебе, игрушка?”, - вздохнул он, убирая оружие в ящик прикроватной тумбочки. “Ты знаешь, что я солдат, Леви” Ты просовывала руки в рукава его куртки, испуская вздох. “Маленький ножик не опасен для меня”. “Хотел бы я согласиться, не будь ты неуклюжей”. Он стягивал подолы куртки на твоей груди, разочарованный минимумом одежды. “В любом случае, ты точно в порядке?” “Ммм”. Ты кивнула, проводя руками по бедрам. Жжение уже уменьшилось, осталось только легкое раздражение, тлеющее под кожей. “Хорошо”. Он взял твою руку и поцеловал костяшки пальцев. “Ты снова собираешься сунуться в мою комнату?” В ответ ты слегка покачала головой и произнесла: “Ну, наверное, нет. Но ничего не обещаю”. “Ну ты и гадюка все таки”, - вздохнул он. “Впрочем, неважно. Этим флоггером все равно время от времени нужно пользоваться”. Появилась застенчивая ухмылка, ее обладатель - легкомысленный мазохист. “Уж кто-то, а ты как никто умеешь им пользоваться. И потому я не могу допустить, чтобы ты был мягок со мной ”. “ТЧ”. Он закатывал глаза, садясь рядом с тобой, все еще осторожно держа тебя за руку. “Этого не случится. Слишком часто ты меня бесишь”. “Да”, - выдохнула ты, кладя голову ему на плечо. “И мне действительно это нравится”. Он сжал твою руку, потирая большим пальцем тыльную сторону ладони. “Мне тоже, девочка моя. Оставайся собой”.