Battle on the Ice

Чимин, не переставая, бил руками по каменной спине, болтаясь головой вниз на широком плече мужчины, который так бесцеремонно оттянул его от наглого Кима. Этот чертов Ким Тэхен не получил весь спектр ярости Чимина, а он привык выплескивать все чувства сразу, будь то любовь или ненависть. И сейчас, когда этот громила так бесцеремонно утащил Пака из гостиной, весь гнев Чимина выливался на мощную спину Намджуна. Маленькие кулачки проходились под лопатками и ниже. Пытались причинить боль мужчине, но по итогу больно Чимин сделал лишь себе, сильно ударившись ребром ладони о лопатку. Намджун будто не замечал назойливых, но не причиняющих совершенно никакого дискомфорта ударов в спину. Сдался он лишь на мгновение: уголок его губ дрогнул, когда донесся вздох Чимина — тяжёлый, обжигающий смесью досады, боли и разочарования. Пытался достучаться до непрошибаемого громилы — а как итог причинил лишь себе ещё больше боли. Безвольно повис на плече от обреченности ситуации: не сдался, лишь выжидал. Намджун наконец дошел до пустующей комнаты и направился в ее центр, где, словно алтарь, находилась огромная даже по меркам самого Кима кровать. Чимин подозрительно затих, со своего ракурса пытаясь сообразить, куда его приволокли, иначе назвать это беспощадное похищение язык не поворачивался. На слегка заметной глазу платформе стояла пугающих размеров широкая кровать, застеленная стеганным, цвета выгоревшей хвои покрывалом. У изголовья ворох облаченных в насыщенно угольные наволочки подушек, в которые хочется зарыться лицом, так атлас к себе манит Чимина. Пак в попытке рассмотреть все облачение комнаты пришел к выводу, что данная кровать смущающих размеров являлась единственным ярким пятном во всем пространстве. Ибо все остальное в комнате было выдержано в достаточно минималистичном стиле, без каких-либо излишеств. По бокам — узкие пристенные тумбы из матового чёрного металла со встроенными в них холодными светильниками-линейками. Минимум акцентов, только часы с бесшумным ходом и стеклянный графин с водой с рядом стоящим пустым хрустальным стаканом. Чимина настолько отвлек интерьер комнаты, что он не сразу заметил, что Ким остановился. Спустя еще пару мгновений Пака нежно опустили с плеча на невероятно мягкую кровать. Ошеломляющая мягкость, на которую Чимин опустился, мгновенно перекрыла ещё не остывшую злость на мужчину, так бесцеремонно вторгшегося в его пространство и утащившего в неизвестном направлении. — Зачем ты меня сюда притащил? Намджун, верно ведь? Чимин не был уверен в имени этого дико сексуального мужчины. Сейчас, наконец оказавшись в тишине и спокойствии, Чимин смог более внимательно рассмотреть мужчину перед собой и полностью насладиться его невероятно притягательной внешностью. Пак вгляделся в черты лица — резкие, непривычные, лишённые той мягкости, что была знакома с детства. Совершенно не корейское лицо. И в этой несхожести Намджуна с классическим корейцем таилась особая, непреодолимая притягательность. Охваченный жгучим любопытством, Чимин позволил взгляду скользнуть ниже — по широкому, мощному развороту плеч. Белая рубашка не скрывала, а нагло подчёркивала рельеф каждой мышцы на крепком теле мужчины. Чимин почувствовал, как у него перехватило дыхание, сглотнул, пытаясь вернуть влагу во внезапно пересохшее горло. Решив не искушать судьбу, вернул взгляд к пронзительным, все понимающим, заставшим на месте преступления, словно нашкодившего пятилетку, глазам старшего. Лицо не выражало ни единой эмоции, в отличии от глаз. Чимин увидел в них слишком многое. Прочитал так же, как читали его. — Для тебя Господин Ким или, в крайнем случае, Хен, поимей уважение, — Намджун отошел от парня на безопасное расстояние, правда, это не спасло от испепеляющего его спину взгляда. — Если я и решил бы в этой шикарной комнате что-то поиметь, то это было бы явно не уважение, — Пак кокетливо поиграл бровями, слегка откинулся назад и раскинул руки в стороны, опираясь на них позади себя. — Что ты сказал? — Намджун опешил от дерзости и откровенного кокетства со стороны этого ребенка. — Ничего, папочка, — Чимину доставляло исключительное удовольствие наблюдать за проблесками эмоций на лице этого, казалось бы, совершенно непробиваемого мужчины. В ответ Чимин поймал лишь мрачный отблеск — дьявольский огонёк, проступивший в карих глазах и затопивший их за долю секунды. Намджун медленно двинулся к наглому мальчишке, навис над ним, отчего Чимин судорожно выдохнул. Такая близость заставила опуститься на локти, почти полностью потонув в нежном бархате кровати. В глазах бегали черти, предвкушая дальнейшие действия старшего. — Чимин, — глаза в глаза, зрачки бегали по блондину на кровати, — будь аккуратнее, твоя необдуманность может стоить тебе твоего места в академии. Любая оплошность - и ты вылетишь. Шокированный Пак удивленно расширил глаза, не понимая откуда Ким Намджун вообще знал, где он учится. — Но как? — Чимин поспешно принял сидячее положение. — Как — это уже не имеет значение. Я оттащил тебя от Тэхёна в первую очередь ради твоего же блага. Тебе уже не пятнадцать, будь разумнее, блонди. Чимин моментально скуксился, не желая признавать свою неправоту. — Я не мог спустить ему… — Я знаю, —перебил Ким, не дав закончить и так понятные ему и не слишком со стороны парня обоснованные оправдания. — Дело не в том, что ты не вправе защищать своего друга, дело в том, как ты это делаешь. Полное отсутствие самоконтроля и рукоприкладство могут выйти боком. И не только тебе. Ты же не хочешь загубить свою и чужую карьеру один неосторожным движением? —Да я ничего ему не сделал, просто слегка подправил гардеробчик, — съязвил. На губах расслабленная ухмылка, но вот глаза не лгали. В глазах Намджун прочитал лишь негодование и зарождающееся раздражение на то, что Чимина отчитали, как маленького ребенка. — Я все сказал, а сейчас побудь тут и обдумай мои слова. Я вниз, надо помочь Се Джон, а потом я отвезу тебя домой. Следом Намджун без промедления пошел на выход. Чимин шокировано бросил ему в спину: —Звание «папочки» вы оправдываете, Господин Ким, а вот со стилем наказаний немного не дотягиваете, буквально на пару десятков шлепков. Намджун замер у двери. Поправил чуть сползшие на переносицу очки, затем едва повернул голову вбок. Не смотрел на Чимина, лишь акцентировал на себе внимание. — Сиди здесь и не натвори проблем, с которыми придется разбираться мне. Дверь с глухим скрипом захлопнулась, Чимин же обиженно упал на кровать, развалившись звездочкой. — Зануда, но до чего сексуальная, — слетело с пухлых губ. Чимин опустил руку на полувставший член, упирающийся в ширинку джинсов. — Дьявол, как же я влип! — обреченно.

***

Юнги вдавил педаль вишнёвого Porsche 911. Всю прошлую ночь он колесил по спящему Сеулу, а после завалился в бар. Заказал свой привычный умиротворяющий виски. Гипнотизировал бокал тяжёлым взглядом, но так и не дал огненной жидкости опалить внутренности. Нажав кнопку на руле, он прислушался к длинным гудкам, заполнившим салон в ожидании ответа. — Кто это? — ни йоты вежливости в похмельном Хосоке не наблюдалось. — Хосок, привет. Это Юнги. — Ооо... — тихий возглас удивления сорвался с губ парня. — Ты, кажется, братом промахнулся, — Чон уже тянулся к кнопке сброса вызова. — Стой! Я не ошибся. Я звоню именно тебе! — голос Юнги прозвучал отчаянно громче. Шорох ткани намекнул, что Хосок, вероятно, заворочался в кровати. — Ты тут? — Юнги крутанул руль влево, сворачивая с основной трассы, и правой рукой разблокировал экран телефона, лежавшего на соседнем сиденье. Нужно было проверить, не сбросил ли Чон звонок. — Да... — тяжёлый вздох. — Вещай. Только быстро. У меня жесточайший отходняк после вчерашнего «званого вечера», — выделил он интонацией последние слова. — Я могу оставить твой Порше еще на пару-тройку дней? Я всё компенсирую, обещаю. — А какого чёрта вообще моя ласточка у тебя? Ни хрена не понимаю. Юнги ошарашенно открыл рот. Прямо перед ним вырулил какой-то идиот, пожелавший показать навыки впечатляющего вождения, из-за чего Мин лишь каким-то чудом избежал столкновения. Хосок услышал лишь оглушительный гудок своего авто и шипение Юнги. — Я надеюсь, ты не угробил там мою ласточку ? — Нет, повиси на линии минутку. Юнги, проезжая мимо автомобиля, из-за которого чуть не угодил в аварию, распахнул окно и показательно высунул в него средний палец — в знак глубочайшего почтения к тем, кто выдал права этому недоумку. Втопив педаль газа в пол, он на первом же повороте заехал на парковку заправки. — Я вернулся. — Безмерно счастлив. Что с моим авто? — Юнги впервые слышал, чтобы Хосок был настолько серьезным и одновременно раздраженным. — И вообще, почему оно у тебя, а не в гараже? Юнги уже начал жалеть вообще об этом звонке. Но совсем не предупредить хозяина о краткосрочном угоне тоже было бы опрометчиво. — Я вчера одолжил у тебя твою “ласточку”, —Мин выделил последние слова, стараясь сделать голос максимально деликатным, чтобы уж точно не злить Чона. —Ты не помнишь этого? — Да я вообще ни черта не помню! Я бы в жизни не подпустил тебя к своему сокровищу в трезвом уме. — Хо, извини, но я в ближайшие дни не верну тебе авто. Я уезжаю из города. Я бы не поступал так, — шумно выдохнул под нос Юнги, - но вариантов у меня не то, чтобы сильно много. Я вернусь и заглажу свою вину… — пару секунд перекатил на языке то самое страшное слово, не уверенный, что стоит озвучивать. Оно никогда Юнги не приносило никакой радости, в прошлом так точно, — … братишка, — все-таки решился. — Да ты лиса, Юнги. Подхалимство у тебя прям в крови. Хоть и весьма странное прозвище ты для меня выбрал. Юнги хмыкнул. Чон Хосок и правда вчера упился вусмерть. Впрочем, просвещать парня о том, что “братишка” — это никак не очередное дурацкое прозвище, а их новая реальность, уж явно не его обязанность. — С меня ужин по возвращении. И, правда, спасибо, — Юнги сбросил звонок, не желая давать Хосоку возможность оспорить его просьбу. Предупредил - и на том хорошо. Мин улыбнулся своей находчивости, смотря в зеркало заднего вида. Поправил немного непослушные волосы, которые все никак не хотели принимать приличный вид. Как, собственно, и их хозяин. На другом конце провода неумело и совершенно неплодотворно пытался прийти в себя Хосок. Откинув телефон на соседнюю подушку, он скатился с кровати, приземлившись на мягкий турецкий ковёр. Телефон упал к хозяину, гулко приземлившись на пол. — Никогда в жизни я больше не буду так пить! — выдохнул Хосок в похмельный воздух вокруг себя. Даже от этих слов его начало подташнивать. — Вот уж сомневаюсь. Хосок испуганно дёрнулся, услышав неожиданный голос в своей, как он был уверен, совершенно пустой комнате. На него смотрели такие же замученные братские глаза. — Ты испугал меня до чертиков! — уперся спиной о каркас кровати Хосок. Он принял сидячее положении. Замерев на миг, следом попытался прислушаться к внутренним ощущениям, а точнее, к наличию позыва проблеваться в ближайшем будущем. Вроде на данному этапе призыва пока не наблюдалось. Выдохнув, наконец поднял взгляд на брата. — Что, черт возьми, вчера произошло? — С кем ты разговаривал? — перебил Хосока Чонгук. — Я первый задал вопрос, — недовольно цокнул Хосок. — Хосок, — голос брата опустился на пару тонов ниже, — я еще раз спрашиваю, с кем ты разговаривал? — Чонгук изнутри упер острый язык в щеку, Хосок слишком хорошо знал этот жест. Чонгук на взводе. Лучше не искушать свою судьбу. Уж точно не сейчас. —С Мином, — обреченно выдохнул, при этом все-таки из последних сил поднимаясь с нагретого ковра, придерживаясь одной рукой за кровать. Медленными шагами Хосок направился в ванную, находящуюся в смежной комнате. Чонгук был уверен, что ему не послышался этот до боли отзывающийся в его в мозгу грудной голос, что Чонгук, казалось, слышал в каждом. И не только голос заполнил все мысли и все сознание Чона, весь Юнги был в хоккеисте и совершенно точно не собирался уходить. Не сейчас. И, кажется, уже никогда. — Этот наглый фигуристишка спер мою машину, прикинь, —мелированная голова вылезла в приоткрытую дверь. — Ты, конечно, меня извини, я вижу, что твоя уже не гетерозадница на нем помешалась, но он кажется немного ебобо. Чонгку лишь ядовито усмехнулся. Если бы только Хосок помнил вчерашний вечер. — Тебе не кажется, что ты в последнее время переходишь черту с алкогольными амнезиями? Хосок вышел из ванной слегка посвежевшим, но лишь слегка. — Да сам знаю. Надо завязывать с этими фигуристами. Они нас до ручки доведут. Может, завалимся сегодня в клуб, чисто вдвоем, давно мы по-братски так не проводили время вместе. Хоссок поймал осуждающий взгляд брата. — Ты серьезно? Мы вот буквально только сейчас обсуждаем то, что тебе пора завязывать постоянно напиваться, что твой организм этого уже не вывозит, а ты мне в ответ предлагаешь что? Ой, да ровно то же, что я тебя прошу прекратить. Ты вообще в своём уме? Дыхание Чонгука сбилось, ритм сердца сорвался на безудержный бег, а лицо, Чонгук был уверен, приобрело насыщенно-алый оттенок. Жар распространился по всему телу. И Чонгук даже сам не знал, в чем истинная причина. В том, что его брат кажется в данный момент ему самым тупым во всей Вселенной, или в том, что Мин все-таки не сдержал свое слово и вновь сбежал. От него. Хотя обещал этого не делать. Обещал, что будет рядом. Чонгук сам бы сейчас с превеликим удовольствием воспользовался этим излюбленным хосоковым лекарством от ненужных чувств. Но пока еще трезвый мозг не дал Чонгуку спрыгнуть в кромешную пучину отчаяния. Парень поднял с ковра телефон, двигаясь в сторону выхода из комнаты. На самом пороге остановился и обернулся на брата. — Юнги, конечно же, не говорил, куда уехал? —Да я удивляюсь, что он хоть решил просветить меня о том, что моя ласточка у него. Чонгук хмыкнул сам себе и дергано двинул рукой с телефоном Хосока. — Телефон будет у Мистера Ли. Потом его заберешь, — и вышел прочь, оставляя брата одного в комнате с совершенно бесполезными попытками докричаться до него. — Чертовы кровопийцы, — лишь отскочил от стен раздраженный и взбешенный до предела крик Хосока. Чонгук постучал в дверь к главе охраны, мистеру Ли. Осталась лишь эта последняя надежда. — Мистер Ли? — Заходи, заходи, спортсмен, — раздался из глубины комнаты низкий, глухой бас. Не отрываясь от мониторов, хозяин кабинета продолжал щёлкать мышкой. Левой рукой он лишь небрежно махнул в сторону стула, даже не удостоив гостя взглядом. — Садись. Выкладывай, чем озадачен младшенький Чон? Я весь внимание. — Мне нужно найти человека, но у меня из доступного для поиска — лишь номер, с которого он звонил вот на этот телефон, — Чонгук положил смартфон на стол, придвигая ближе к старшему. Руки главы охраны замерли, медленное движение головы - и Чонгук поймал на себе удивленный взгляд. Не часто он такое выражение лица мог наблюдать у мужчины, Чонгуку даже показалось, что это был вообще первый раз, когда старший чему-то удивился. — Умеешь же… — мужчина накрыл рукой телефон, прокручивая тот в руке. —Что? Но мистер Ли уже погрузился в работу. Мгновенно разблокировав телефон Хосока, Мистер Ли залез в “журнал звонков”. — Но откуда… — телефон Хосока был запаролен, Чонгук в этом точно уверен. Он сам только недавно уболтал брата растрепать ему свой пароль. — Чонгук, не задавай мне глупых вопросов. Работа у меня такая - все знать. Именно поэтому столько лет я и работаю на вашу семью. Здесь обитают только лучшие из лучших, в каждом уголке особняка, не забывай об этом, мелкий. — Последний контакт? — задал наконец вопрос по своему новому заданию. Чонгук лишь потеряно, чуть заметно кивнул. — Ладно. Дай мне полчаса и координаты будут у тебя. Телефон твоему брату я верну сам. — Спасибо, —выдавил из себя нечленораздельные звуки Чонгук. Но, на удивление, Мистер Ли его услышал. Кажется, пора прекращать удивляться всему, на что вообще способен этот человек. Чонгук покинул комнату охраны, а мужчина, что еще пару секунд погипнотизировал уже закрытую дверь, усмехнулся сам себе и вернул взгляд к погасшему за недолгие минуты бездействия монитору.

***

Чонгук посмотрел на сообщение в телефоне, еще раз проверил локацию, которую ему отправил Мистер Ли. Целый город, конечно, не сравнится со страной. Но и в Дэгу парню нужно еще отыскать Юнги. Мог ли Чонгук дождаться Мина в Сеуле, вместо того чтобы искать его глупым слепым котенком? Возможно. Хотел ли Чон пустить очередной побег этого отчаянного мальчишки на самотёк? Определённо нет. Одному Богу известно, чем могло закончиться это дурацкое недоразумение с их якобы “братской любовью”, как посмел высказаться этот чертов Ким Тэхен. По-хорошему, надо прочистить Хосоку мозг, чтобы он хорошенько отшлепал своего стервозу. И уж точно Чон не собирался отпускать Юнги — ни сейчас, ни когда-либо. Ведь его «гетеросексуальная репутация» и так уже давно и прочно затерялась в прошлом. А виной всему тот, чьи сюрреалистичные серые глаза будто постоянно затянуты некой прозрачной дымкой. Тот, чей язвительный и слишком острый язычок резал каждый раз острым лезвием. И весь этот контраст, который был заключён в Юнги: в его ангельской внешности, в милом вздёрнутом носике, по которому Чонгуку прямо сейчас хотелось провести своим — жест, который переполнен нежностью, что заполнила всё существо Чона. Парню казалось, что, если его язвочка сейчас не окажется в непосредственной близости, Чон точно взорвется. Пролетели уже километры, но темная макушка Мина так и не была найдена. Чонгук увидел здание кофейни на одной из узких улочек города и решил, что пришло время остановиться. Перевести дух и просто выдохнуть. Сколько бы он не обрывал телефон Юнги, положительного сдвига не наблюдалось. Припарковав черный отцовский Volvo, который он временно приватизировал, так как его байк все еще не был готов к поездкам, Чонгук вышел на воздух. Захлопнув дверь автомобиля, Чонгук зажал губами сигарету, которую едва дрожащие пальцы достали из кармана куртки. Искал зажигалку дольше, чем нужно, шаря по тем же карманам, будто впервые. Закурил с третьей попытки. Дым, что вылетел с слегка приоткрытых губ в ледяной осенний воздух, окутал Чона своим мимолетным спокойствием. Первая затяжка принесла так необходимую сейчас горечь, которая проникла в самые дальние уголки легких. Он прислонился к холодному капоту, чувствуя, как металл постепенно забирает тепло тела, и уставился в никуда. Чонгук сделал ещё одну глубокую затяжку и с силой швырнул недокуренную сигарету в лужу. Не желая еще больше медлить, твёрдой, уже не дрожащей рукой он набрал номер в телефоне, наверное, в сотый раз за сегодня, не мечтая, что ему ответят, и направился к зданию у дороги за дозой необходимого суточного кофеина. Иначе он точно все это не вывезет. Чонгук встретил взгляд бариста у стойки — уставший, точь-в-точь как его собственный. Без слов было ясно, что они оба сломлены сегодняшним «прекрасным» днем. Чон кивнул этому немому пониманию и заказал себе убойную дозу кофеина — ту, что в меню скромно именовалась флэт-уайтом. Ожидая в стороне свой напиток, Чонгук время от времени ловил на себе прожигающий взгляд. Но его собственные глаза были прикованы лишь к экрану телефона, к имени контакта, которому сутки без устали пытался дозвониться. Имени, которое никак не давало утихнуть его тревоге. Страх о возможном конце их… Чонгук споткнулся в собственных мыслях. Потому что у «них» даже названия нет. Ещё вчера они с Юнги могли стать кем только пожелают. А сегодня Чонгук даже боялся подумать, что это конец. — Флэт-Уайт для Чонгука. Но Чон так погряз в своих мыслях, что не слышал ничего вокруг. Блондин, что сидел все это время за столиком рядом и пожирал вошедшего парня жадным взглядом, втихаря от своей изверга-матери уничтожая вот уже второй кусок наполеона, не мог упустить такой шанс. Минхо подорвался с места, взял напиток пока еще незнакомца, как уверял сам себя, и сделал два широких шага, оказавшись вплотную к Чонгуку. — Ваш кофе, — протянул бумажный стаканчик Чону, при этом ослепительно улыбнувшись. Чонгук вздрогнул, разрывая болезненный поток мыслей. Он машинально потянулся за стаканчиком, его пальцы на миг коснулись пальцев Минхо. — Спасибо, — пробормотал он, всё ещё не до конца здесь присутствуя. — Не за что, — голос Минхо прозвучал сладко, как сироп, но в его глазах, прищуренных от улыбки, мелькнул холодный, оценивающий блеск. — Я видел, как ты заказывал. Выглядело так, будто этот кофе — последняя ниточка, связывающая тебя с миром живых. Фраза ударила неожиданно точно. Чонгук отвел взгляд, делая глоток. Напиток обжег. — Что-то в этом роде. Спасибо за внимание к незнакомцу, но мне пора. — Минхо, кстати, — взгляд парня на долю секунды зацепился за подсвеченный экран телефона в руке Чонгука. Имя. Всего одно имя, а всё его существо жаждало стереть другого его обладателя в порошок. Минхо вмиг взял эмоции под контроль, превращая искажённую гримасу в лёгкую, насмешливую улыбку. — Моё имя, — ответил он на немой вопрос, отпечатавшийся в высоко вздернутых бровях Чонгука. — Извини, но я занят. У меня есть парень, — отрезал Чонгук, уже во второй раз пытаясь вырваться из этого странного диалога. Он уже пожалел, что поддался импульсу и вообще зашёл сюда. — Тот самый Юнги, который не желает снимать трубку такому красавчику? — маленький кивок в сторону экрана телефона Чонгука. Голос Минхо стал сладким, как глазурь на его наполеоне. Он сделал маленький шаг в сторону, блокируя самый удобный путь к выходу. — Знаешь, я бы на его месте снимал. И не только трубку. Взгляд Минхо медленно, нагло скользил по фигуре Чонгука, оценивающе останавливаясь на линии губ, открытом вороте рубашки. Это не комплимент. Это досмотр. — Но он же не такой, правда? Знал я одного подобного Юнги. Строил из себя ангелочка, лишь бы заграбастать самый сладкий кусочек, но ему слишком быстро все надоедало, и он сбегал. Каждый раз. — Минхо наклонился чуть ближе, понижая голос до интимно-язвительного шёпота, предназначенного только для Чонгука. — Он любил играть в кошки-мышки. Дразнить. Обещать. А потом... просто уйти в тень, сбегать он умел. Наверняка, твой Юнги из этой же породы. Чонгук прожег парня, стоящего непозволительно близко, злобным колючим взглядом. От былой внешней любезности не осталось ни грамма. Всё, что было в нём мягкого и растерянного, испарилось, оставив лишь холодную, отточенную ярость. Ярость, что его ангела, пусть и вскользь, посмели оскорбить. — Ты закончил? — голос его был ровным и тихим. — Или тебе нужно ещё минут пять, чтобы доказать всем вокруг, насколько ты мелкий и жалкий? Минхо замер, улыбка наконец сползла с его лица. — Я тебя не знаю. Мои проблемы тебя не касаются. А теперь, — Чонгук сделал шаг вперёд, заставляя Минхо инстинктивно отпрянуть, — уберись с моего пути. Пока я не сделал это за тебя. Звонкий стук двери. Яростный плеск горячего напитка о дно урны, куда едким порывом был брошен бумажный стаканчик. Не желая медлить более ни секунды, Чонгук стремительно направился к автомобилю. Впереди долгий день.