Дорогой дневник, мне не подобрать слов...

      Гарри готов был взвыть: Малфой так и не понял, что никакое у них тут не свидание.       Он… Он… Да как он до сих пор этого не понимает?!       Пока Гарри в ступоре застыл на пороге «Трех метел», Драко, приметивший за одним из столиков Гермиону, уверенно направился к ней. Кроме как поспешить следом, ничего не оставалось.       За столиком рядом с Гермионой обнаружились Луна Лавгуд и Рита Скитер.       — И что же такого важного случилось, Грейнджер, что ты решила влезть со своей встречей в ТАКОЙ день? — холодно осведомился Драко, усаживаясь за стол с таким видом, словно только его здесь и ждали.       — О, так мы прервали свидание? Как насчёт интервью о подробностях личной жизни Избранного мальчика-который-выжил? — встрепенулась Скитер.       — Никакой личной жизни! — запаниковав, громче чем следовало, выкрикнул Гарри.       — Это уж точно! — закивал Драко, — Никакой! Так бесстыдно прерывают!       — Мы здесь не за этим, Рита, — осадила журналистку Гермиона, — Гарри, присядь пожалуйста, я расскажу свой план.       Гарри, печально вздохнув, был вынужден пристроиться на последнее свободное место за столом рядом с Малфоем.       Как оказалось, Гермиона специально пригласила Скитер взять интервью у Гарри как у первого пострадавшего от телесных наказаний, чтобы тот рассказал миру о беспределе, что творит Амбридж в стенах Хогвартса. Луна здесь была как представитель от журнала «Придира», в котором Гермиона задумала опубликовать статью — подконтрольный Министерству «Пророк» ни за что не пропустит в печать текст, порочащий честь министерского сотрудника.       — Не знал, что ты решил ступить на путь борьбы за справедливость, Поттер, — недовольно поджал губы Драко, — и когда ты собирался мне об этом рассказать? Это, конечно, похвально, но ты хоть понимаешь какие последствия ждут тебя после того, как Амбридж увидит статью?       — Не только тебе можно бороться за права учеников Хогвартса, Малфой, — холодно ответил Гарри.       Но потом печально вздохнув взглянул на Драко — тот прав: ну что он делает? Ему ведь и правда Амбриж жизни не даст, стоит только рассказать всю правду.       Как будто мало проблем с этой их миндальной связью с Волан-де-Мортом, с Драко, которому надо как-то объяснить, что тот несколько неправильно воспринимает их отношения, но при этом не разбить сердце, с занятиями, нагрузка на которых чрезвычайно возросла в преддверии СОВ?! Что он, крайний что ли?       Вот у Ли Джордана тоже теперь шрамы на руке, пусть он и даёт интервью! А с Гарри хватит приключений прошлых лет — ловушки вокруг философского камня, василиски, дементоры, а теперь ещё и Амбридж? Ни года спокойствия! А ему ещё надо научиться в голове Волан-де-Морта копаться и выяснить, почему тот до сих пор жив и как это можно исправить!       Вот только разве он может по другому?       Гарри положил на стол руку, чтобы все увидели шрамы:       — Я не должен лгать.       Рита записала все, о чем ей рассказали — Гермиона и Драко помогли вспомнить моменты, в которых Амбридж прегибала палку. Гарри, после некоторого спора, удалось убедить собравшихся, чтобы вся информация в статье была представлена только от его имени — подставляться всем он не видел никакого смысла. Луна пообещала, что её отец опубликует статью в следующем номере.       Обсуждение всех деталей затянулось до самого вечера — Драко, имея опыт совместной работы со Скитер, настоял на том, что они должны обсудить КАЖДУЮ деталь.       В Хогвартс возвращались вчетвером, Малфой недовольно сопел в хвосте, явно рассчитывая на разговор с Гарри наедине.       «Надо обсудить с ним, что их встреча сегодня не была никаким свиданием!» — через силу Гарри заставил подумать себя о завтрашнем дне — чем дольше он будет тянуть, тем больше Драко себе нафантазирует!       Поэтому, когда они подошли к Хогвартсу, а Драко окликнул его, Гарри смиренно позволил Гермионе и Луне уйти вперёд.       На несколько минут снова наступило неловкое молчание.       — Кхм… — прочистив горло начал Гарри, — нехорошо вышло с этим «свиданием»… В общем… Извини, Малфой, но ты неправильно меня понял… — выдавил он из себя через силу.       «Главное не смотри на него, а то не сможешь ничего сказать!» — мысленно повторял он, уставившись себе под ноги и собираясь с силами для объяснений,       — Я уже понял, — довольно согласился Драко, пока Гарри ковырял ботинками подмерзшую землю, — рад что ты догадался извиниться. В самом деле, Поттер, ты мог бы выбрать и другой день для встречи со Скитер!       — Боюсь у нас не так много возможностей встретиться с ней вне школы, — напомнил Гарри — уж с этим он точно ничего не мог поделать.       — Хорошо, — снисходительно кивнул Драко, — прощаю. Но чтобы в следующий раз без таких вот сюрпризов, ты практически испортил наше первое свидание.       — Да какой еще следующий раз? — Гарри не выдержав все же поднял взгляд на Малфоя, совершив непоправимую ошибку.       — Не веришь своему счастью, да? — Драко счастливо улыбнулся той самой лучшей своей улыбкой, а у Гарри сжалось сердце.       Чертов хорек, совершенно невозможно ему сопротивляться, когда он вот такой — открытый, счастливый, и совсем даже почему-то не раздражает…       — Все же оказалось, ты сделал это ради важного дела. У тебя в крови влезать в какие-нибудь истории, так что я даже не удивлен, — усмехнувшись, закатил глаза Драко, — но, не волнуйся, я к такому готов и несмотря ни на что буду рядом, — он утвердительно закивал, подтверждая свои слова.       Гарри, все еще уставившись на него, не мог подобрать слов, чтобы ответить.       — А еще я знаю, какой ты твердолобый, Поттер, как долго до тебя доходит и что правила приличия тоже совершенно не для тебя, так что не сомневаюсь, что ты для меня сегодня ничего не подготовил. Я бы мог поступить так же, но воспитание не позволяет, — с этими словами Драко выудил, из, несомненно, расширенного магией кармана небольшую коробочку и впихнул её в руки Гарри, пока тот не успел опомниться.       Гарри даже не заметил этого, не в силах оторвать от Драко глаз. В голове истерично билась мысль — сейчас надо разбить ему сердце, сказав, что все не так, как он думает и не будет больше никаких свиданий?.. Погасить эту улыбку?       — Но во всяком случае, вместо того, чтобы стоять тут как истукан, ты бы мог хотя бы поцеловать меня, так уж и быть приму это как ответный подарок! — картинно надулся Драко.       У Гарри перехватило дыхание — что? Поцеловать? А это ещё с какой это стати? Может он и не может сейчас произнести правды, что Драко ошибся и ничего такого между ними и быть не может, но и подыгрывать ему не собирается! Что делать?! Может позорно сбежать?       Просто сбегать каждый раз, когда будет происходить что то подобное? Или это слишком глупо? Но что он ещё может? Он же не может поцеловать Драко! Еще раз!       Просто не может!       Тело в ужасе окаменело.       — Ладно, я сам! — не дождавшись, пока Гарри отреагирует, азартно блеснув глазами, Драко быстро приблизился и поцеловал, лишь на мгновение прижавшись своими горячим мягкими губами к его, и отстранившись прежде чем Гарри успел осознать что происходит.       А Малфой, покраснев до самых корней волос, уже почти скрылся за воротами, бросив напоследок:       — Тебе стоит уже стать смелее, Поттер, я же не укушу тебя! Счастливого Валентинова дня!       Гарри не мог сдвинуться с места еще несколько минут, боясь, что ноги подогнутся, если он сделает хоть шаг.       Он ничего не смог сделать. Не смог остановить. Не смог сбежать. Не смог сказать ничего вслед, после того, как ЭТО случилось уже во второй раз.       Почему?       Дрожащими руками Гарри открыл коробочку, которая теперь жгла руки.       Внутри оказались конфеты в форме миниатюрного набора мячей для квиддича.       Спасибо, хоть не сердечки.       А к крышке коробки была приклеена надушенная приятным ароматом роз записка, на которой аккуратным почерком красными чернилами было выведен очередной стих:

Назови меня своим драконом, чтобы мог тебя на крыльях унести

Прочь от бури, солнце заслонившей, защитить себя мне разреши.

Назови меня своей луною, чтобы путь иной тебе бы мог я осветить,

Чтобы отвести твои невзгоды, свой покой позволь хранить

Дай возможность мне с тобой быть рядом, отвратить от битв, что шлет тебе судьба,

Вырвавшись из этих дней ненастных, я хотел с тобой быть навсегда.

Назови меня своей звездою, чтобы мог твое желанье воплотить,

Рухнув с неба в омут с головою, сердце мне позволь свое пленить.

      — Драконов я целовать не хотел бы, это точно! — рассеянно пробормотал Гарри, а руки тряслись еще сильнее и сердце колотилось как бешеное.       Вот и конец. Он, похоже, только что проиграл Малфою.       Через некоторое время ему все же удалось сдвинуться с места и он медленно побрел прочь куда глаза глядят...       И вот он уже битый час ходил по коридорам Хогвартса, в попытках уже даже не понять, что же теперь делать, а просто осознать произошедшее.       Внутренний голос раз за разом повторял, что Гарри сам виноват: так и не сделал ничего, чтобы остановить Малфоя и только поэтому все зашло так далеко.       Такой расклад ему не нравился, и ещё больше не нравилось то, что стоило ему вообразить как он при следующей встрече говорит Малфою, что тот нисколько ему не нравится (ну может он и милый, и что с того? не… не в таком же плане!), ни капельки не вызывает желание целоваться с ним (хотя это было не так уж и плохо?), и вообще никаких отношений между ними невозможно и вообразить (нет! нет и еще раз нет!), как в голове звучал крик Плаксы Миртл: «Ты готов снова разбить ему сердце?! Готов, что он будет плакать здесь из-за тебя?!».       От этого становилось так тяжело и что-то давило в груди, что Гарри понимал — он не хочет этого делать!       Но ведь и встречаться с Малфоем он тоже не хочет!       Решив, что сам не справляется, Гарри решил попросить помощи у Рона — вот уж кто вправит ему мозги и доходчиво объяснит, что целоваться с Малфоем — себя не уважать.       Рон нашёлся в спальне, уставший и вымотанный после тяжёлой тренировки, и слушать чужое нытье не хотел совершенно.       Тогда Гарри вручил ему коробку конфет — друга всегда легко было подкупить едой. Тот, мечтательно взглянув на сладости, недолго думая согласился и начал уминать шоколад с вылетевших из коробки бладжеров, и слушая историю сегодняшней «прогулки» и философские размышления Гарри насчет произошедшего.       — Слушай, Гарри, ты уже который раз мне тут рассказываешь какой Малфой замечательный. Ты уже реши для себя — или пошли его или сдайся! Ай! — Рон потер затылок — один еще не пойманный шоколадный бладжер зарядил ему по затылку.       — Сдайся? Рон, ты о чем, это же Малфой!       — Именно об этом я тебе и твержу последние полгода, если ты ещё не заметил! Это Малфой, а ты носишься с ним, как Хагрид с соплохвостами! Вот только не упусти момент, когда он разрастется до таких размеров, что спалит тебя ради шутки! Я уже просто устал тебе повторять — выброси его из своей жизни — не смотри, не общайся, не ходи с ним никуда!       — Но я не могу так, Рон…       — И что же тебе интересно мешает?! — Рон уже жевал квофл.       — То, что это… Ну слишком, понимаешь! Он… Я не хочу… быть виноватым, в том, что причиню ему боль.       Шоколадный снитч вылетел из коробки и запорхал по комнате.       — В таком случае, совет да любовь. Идите соситесь с ним теперь по всем углам! — пожал плечами тот.       — Зачем сразу так, Рон? — Гарри вздрогнул, побоявшись даже представить себе такое.       — Затем, что ты или идешь и причиняешь боль своими словами ему или так! И судя по тому, что ты позволил ему такое уже второй раз, тебя это не слишком напрягает, — Рон пытался поймать снитч, но тот как настоящий оказался слишком юрким.       — Я не знаю… Напрягает конечно! Но что делать с этим не знаю!       — А от меня ты чего хочешь? Надеешься, я тебе по звёздам предскажу счастливым ли будет ваш брак?       — Скорей уж несчастным! Надеюсь, ты напомнишь мне какой Малфой паршивец и как я должен его ненавидеть, скажешь как тебя тошнит от одной мысли, что я с ним целовался, — печально вздохнув, Гарри вытянул руку и схватил юркнувший мимо снитч.       — Боюсь это уже бесполезно, друг. Какая разница тошнит ли меня от этого, если тебя нет? Ты слишком привязался к этому хорьку и все мои слова теперь для тебя пустой звук, я могу прочитать тебе двухчасовую лекцию о вреде Малфоя, но уже через полчаса ты все забудешь, и примешься мне его нахваливать. Я уже и не знаю, может в нем действительно можно что-то хорошее разглядеть? — покачал головой Рон.       — Ты точно Рон? Или может в этих конфетах приворотное зелье? — Гарри с сомнением уставился на снитч, который собирался съесть, — слишком уж ты доброжелателен к Драко.       — Нет, я просто устал. Анджелина гоняет нас как зверь на тренировках, у меня нет сил даже на ненависть к Малфою. А если думаешь, что там может быть приворотное, то отдай-ка снитч мне — может завтра я воспылаю к хорьку такой любовью, что сам полезу целоваться к нему, после чего меня отправят в больничное крыло как сумасшедшего и не придётся позориться на матче… — грустно вздохнув Рон забрал конфету из рук Гарри и проглотил — похоже он был в таком отчаянии перед игрой, что и правда надеялся на такой расклад.       Шоколад закончился и пришлось отступить — хоть он и не мог поставить проблему Рона выше своей, но понимал, что другу сейчас тоже очень нелегко.       Ложась в постель, Гарри чуть было не забыл сделать упражнения, которые Снейп требовал повторять каждый вечер: освобождать сознание от всего лишнего. Как будто в таком состоянии это возможно!       Похоже на следующем занятии Окклюменции ему не поздоровится — у него все еще не получалось даже слегка закрывать свое сознание, а значит Снейп увидит все…       Надежды Рона на то, что он наелся конфет с приворотным зельем, не оправдались — ему пришлось вылететь на поле. В тот день Гарри впервые наблюдал за игрой своей команды со стороны и это ему не нравилось.       И еще меньше ему нравился пристроившийся на соседнем месте Малфой.       Хотелось язвительно спросить почему он смотрит матч не со своими Крэббом и Гойлом, но боялся услышать ответ. Прогнать Драко тоже язык не поворачивался, поэтому Гарри сидел и напряженно смотрел исключительно на поле, стараясь не думать о существовании Малфоя.       Потому что если Гарри начинал думать о нем, то непременно вспоминал про поцелуи, краснел и хотел провалиться сквозь землю.        Гермиона, сидевшая по другую сторону от Гарри просто потешалась. Глядя на его смущенное лицо она прошептала, что до этого дня Малфой, после их драки с Роном на первом курсе, и близко рядом с ними во время матчей не появлялся.       Взглянув на хитро улыбающуюся Гермиону, Гарри окончательно поверил, что она действительно могла найти общий язык с Паркинсон.       Ситуация раздражала. Команда проигрывала, потому что Рон вновь умудрялся пропускать один мяч за другим, Слоупер и Керк, которые заменили близнецов Уизли, показали себя ничуть не лучше. Джинни, которую взяли на место ловца не заметила снитч, когда был такой удачный шанс его поймать, а еще и сидящая на несколько рядов впереди Амбридж время от времени поворачивалась злорадно поглядывая на Гарри. Все это так давило, хотелось сбежать куда-нибудь и спрятаться в темном углу.       И тут Малфой, склонившись к уху Гарри прошептал:       — Так нервничаешь из-за своей команды? Можешь взять меня за руку, Поттер, я поддержу.       Гарри просто задохнулся от возмущения. Да, может он ничего и не стал пока говорить Малфою насчет того, что между ними было, потому что… ну… ему надо было собраться с силами… Он просто решил выждать удобного момента… Но это же не значит, что он теперь будет разыгрывать с ним парочку!       Затравленно оглянувшись вокруг, Гарри с сожалением признал, что матч по квиддичу «удобным моментом» не является — начнется ссора, Рон точно отвлечется, пропустит еще больше мячей…       — С чего это я должен брать тебя за руку? — прошипел он в ответ, — может он сейчас и не расставит все в их «отношениях» по местам, но во всяком случае и просто так сдаваться не станет!       — Стесняешься? — злорадно улыбнулся Драко.       — И вовсе нет!       — Тогда докажи!       — Не стану я этого делать!       — Трус! — и Драко сам накрыл ладонь Гарри своей.       — А ну отпусти меня! — зло шипя потребовал Гарри.       А потом почувствовал, что его вновь сковало, так что не двинуться, потому что взглянув на Малфоя заметил, что тот и сам сейчас невероятно смущен, нервно покусывает губы, а уши красные как сигнальные огни.       Мило.       — Эм… Поттер… Ты кажется шипишь на Парселтанге, — прыснул Драко, вновь склонившись к нему, чтобы прошептать это.       — Не может быть! — Гарри растерялся, а все его ощущения разрывались между рукой, согреваемой теплой ладонью Драко и ухом, которое опаляло его дыхание.       — Дааа, прозвучало очень страшно, можешь не повторять, я догадываюсь, что ты там прошипел! — улыбаясь продолжал Драко.       Гарри еле удержался, от того чтобы завыть. К его счастью, в следующую минуту Джинни все же поймала снитч и матч был окончен. Всего двадцать две минуты, проигрыш Гриффиндора и очередной проигрыш Гарри, о котором он просто постарался забыть.              Может забыть и не получалось, но и решение проблемы тоже не находилось. К счастью, утром в понедельник сова принесла выпуск «Придиры» со статьей Скитер, обложку украшало изображение шрамированной руки Гарри и большая надпись: «ГАРРИ ПОТТЕР НАКОНЕЦ ЗАГОВОРИЛ: правда о том, что министерские работники делают с нашими детьми! Стоило ли ради такого выживать?» — это отвлекло от всех прочих мыслей.       Помимо статьи пришли и письма от читателей: кто-то обвинял Гарри во лжи, кто-то выражал сомнения, а кто-то верил. Для окружающих Гарри стал героем, который наконец-то разбил купол замалчивания, накрывший школу. Даже Седрик подошел и извинился за свои резкие высказывания — до него наконец дошло, что с Кубком действительно все произошло случайно, а Гарри просто не такой, чтобы сделать что-то подобное намеренно.       Амбридж, конечно же, как с цепи сорвалась, запретила посещать Хогсмид, назначила наказание. Но только на этот раз перо оказалось обычным и Гарри понял — она испугалась. К тому же она сочинила новый декрет: читать «Придиру» запрещалось. Это, как с радостью заметила Гермиона, стало лучшей рекламой. Драко теперь тайно консультировал всех желающих в том, как написать жалобу в Министерство.