Танец во тьме

Всепоглощающая тьма царила вокруг, но зрение было яснее неба тёплого летнего дня. Звенящая тишина эхом раздавалась в голове. Я стоял на бескрайней глади чёрной смолистой субстанции, на которой кругами расходились волны от бесшумных капель дождя. Глаза судорожно бегали из стороны в сторону, стараясь выцепить нечто отличающееся, как издали показались два белых круга. Они лежали неподвижно, но резко бросились ко мне, оставляя за собой брызги смолы. В потоке круги размывались: становились более вытянутыми и будто изрезанными. По телу забегали мурашки. Я пытался кричать, но голос молчал, я пытался бежать, но ноги слились с тьмой. Столь же резко фигуры остановились, как и начали двигаться. Капли сверху перестали течь. Постепенно жидкость передо мной начала подниматься. Ранее круги, позже овалы, а сейчас рваные и острые фигуры превратились в грозные глаза на морде этого тёмного существа. Из-под глади выползали шестипалые, неровные и во всевозможных местах заострённые лапы, чьи когти обливались чёрной субстанцией. Колоссальных размеров концентрированная тьма своими ослепляюще яркими очами глядела на меня, будто чего-то ожидая. Раздался голос: - Как же ты собрался бороться? – противно растягивая каждое слово и не раскрывая рта, сказал мне исполин. - Против чего? – разрывая глотку, выдавил я дрожащим голосом. Тьма зашевелилась. Её хаотичные отростки вновь ушли вглубь, а не то зверь, не то чудище, находившееся перед носом, разинуло внезапно возникшую пасть. Глаза его открылись во рту, как сразу он разделился на две извивающиеся части, одна из которых обхватила моё тел, а другая прижалась своим лбом к моему. - Как против чего? – насмешливо произнёс голос, пока тьма всё больше поглощала моё беззащитное тело – вокруг тебя целый мир. - И зачем мне бороться с миром? – оттягивая от чернил голову, прошептал я. - Чтобы не быть рабом. Тьма на теле взрывом разлетелась во все стороны, оставив на моих запястьях и шее оковы, связанные с чем-то в глубине толстыми цепями. Оставшееся существо приняло форму извивающейся змеи, покрываясь едва заметной чешуёй и, казалось, выделяя яд из сверкающих глаз. - Чтобы не быть изгоем. Вокруг начали возникать силуэты. Местами бесформенные, стекающие вниз лица на них смотрели на меня. Дьявольский тихий смешок едва пронёсся за спиной, но я не смог оглянуться под контролем цепей. За секунду каждый силуэт перенял его, усилил в несколько раз и, постепенно плывя в мою сторону на чём-то вроде ног, всё шире и шире раскрывал пасть. Их лица обрели чёткое выражение: злобные взгляды, клыкастые улыбки без концов и иссохшие скулы. Круг всё сильнее замыкался. Я дёргался из стороны в сторону, пытался разорвать цепи или двинуть ногами. И когда силуэты вот-вот бы и начали пожирать меня заживо, змей, проглотив меня, произнёс: - Чтобы не быть тобой. Змей всё продолжал двигаться вниз, оставляя меня на месте, как в один момент послышалось биение. Через несколько секунд его громадное сердце ритмично билось в метре от меня, перекачивая смоль не из сосуда в сосуд, а из сосуда на меня. Тягучая жидкость медленно сползала, каждой каплей оскверняя моё тело тьмой. Пять биений спустя сердце разорвалось пополам, заплескав меня холодной кровью змея. Из разреза показалась рука. Она слегка подвинулась, как появилась следующая. Из разлагающегося органа вышел силуэт. Он, медленно покачиваясь и не поднимая головы, подошёл ко мне. Находясь в нескольких сантиметрах от меня, силуэт резко уткнулся мне в лицо собственным, прожигая в нём дыру своими яркими глазами. - Чтобы не быть собой. – проговорил силуэт, раскрашивая своё лицо красками и принимая форму моего. В глазах появилась рябь. Будто бы на затухающем экране я видел, как моё отражение, постепенно отделяющееся от смолы, уходило от меня всё дальше к внезапно возникнувшей, не то диоритовой, не то кварцевой двери, в зазорах которой виднелся свет, что ярче солнца.