Спокойствие твое бесит.

Коля — мальчик шумный, припизднутый, ненормальный и вообще тупой. Как можно половину состава вожатых вывести из себя всего за... За три дня? Руслан следит за ним, глядит исподлобья, пока дети вокруг него кружатся и смеются во весь голос. Он им нравится до жути, тянет словно магнит и не отпускает. У него истории смешные, выдуманные и ничуть не правдоподобные, но все с них сыплются на атомы. Даня с Ильей так еще их и добивают шутками-минутками. Рус пару раз с них тоже хихикал, от чего те глаза удивлённо распахивали, устраивая клоунаду пуще прежнего. Глупые они, раз считают, что Руслан не может смеяться с чего-то. Сегодня голова болит чуть сильнее, чем обычно, из-за чего он вообще не говорит. Его, на удивление, дети не боятся, наоборот, уважают и говорят, как тот помогает расслабиться. Рус словно мама самых тихих и спокойных ребят, которые, кстати, прямо сейчас с ним сидят под деревом (несколько девочек даже уснули на нем...) Глаза слипаются предательски, но сейчас впадать в дрему просто-напросто нельзя, поэтому тот руку свободную вытягивает, подзывая к себе пальцем Колю. Тот сначала не замечает, а после кто-то из мелких его дергает за рукав, указывая на шатена. — Ты что-то хотел? — Он садится на корточки перед ним, шепчет, но Руслан тянет к себе, чтобы на ухо произнести то, что хочет. Старший заваливается слегка, упираясь ладонью в ствол дерева, что находится за спиной шатена. — Принеси таблетку от головы, я подняться не могу, — Рус отворачивается, указывая на кучу детей, что спят ничего не стесняясь, а потом, чуть помедлив, смотрит прямо в глаза, облизывая пересохшие губы. Сердце ускоряет ритм. Бьется, кажется, со скоростью света. А весь мир вокруг замедляется. Еще несколько сантиметров... И... — Коля! Там снова Тоша страшилки рассказывает! — Визжит кто-то из детей, поэтому момент портится, но между ними что-то пролетает. То ли муха, то ли комар, но что-то точно пролетает. — Веди сюда их, скажи только, чтобы не будили остальных, — Очередное согласие, и Ромадов уходит, стряхивая с одежды грязь. Дальше Коля не поднимает глаз на него, словно избегая любого контакта. Его будто трясло. Парень дрожал то ли снаружи, то ли внутри. Руслан точно не чувствовал, да и не видел, но все понимал. И понимание это убивало. Щеки горят огнем, пока тики мелко проявляются в ноге, что придавили ребята. *** С Русом молчание было спокойное... И хоть это максимально странно звучит, Коля наслаждался. Он вкушал и улыбался по-глупому одними уголками губ. Большего себе не позволял. Не позволял себе прикасаться, по долгому смотреть и нарушать его идиллию своей болтовнёй. Хотелось просто быть рядом и отдыхать, впадая в легкую и приятную дрему с теплой атмосферой. В комнате царит тишь да гладь, только часы настенные тикают, выдавая свой собственный ритм. А еще дыхание, горячее и словно раскалённое д ы х а н и е. — Спать хочу, — тот тягуче шептал одними лишь сухими губами и прикрывал медленно глаза. В сон клонило его, вроде бы, от препаратов, что он пьет ежедневно. Честно, кудрявый об этом не расспрашивал, ведь это личное, куда вовсе не хочется лезть. Если тот решит поделиться, то обязательно расскажет все, а Коля выслушает. — Укладывайся, — Также тихо говорит, чувствуя как парень ворочается, прижимаясь к груди. — Мгм, — Шатен утыкается носом в шею, закрывая глаза окончательно и надолго. Сердце отбивает бешеный ритм, а мысли разбегаются в разные стороны, словно таракашки или же "солдатики", что дети недавно собирали, да кидали в друг друга. Жар его тела чувствуется просто прекрасно. Как можно было подцепить простуду всего за несколько дней? Наверное, это не столь важно, ведь вся ситуация сближает их. Внутренняя течная восьмиклассница визжит от радости. Не только восьмиклассница, к слову. На постели этой они еле умещаются, складываясь в своеобразный бутербродик. Тяжелое дыхание у самой шеи заставляет вздрагивать и покрываться мелкими мурашками, что ползут по спине. У Коли мысли разбегаются от "чем занять детей завтра" и до "хочу заняться с Русланом се..." — Спишь? — Мычит в саму шею, стискивая в объятиях крепких своих. Его нога оказывается на конечностях старшего, а руки прикасаются к слегка открытому участку тела. Ебать он горячий. Во всех смыслах. — Нет, Русь, — Нет, не спит, ведь поразмышлять и по-представлять... всякое, куда важнее. — Намочи полотенце холодной водой и положи мне на лоб. — Сейчас, — Хочется поцеловать, и он совершает это. "Пожалуйста, не вспомни". *** И он не вспомнил. — Доброе, — мычит Руслан, потягиваясь. — Доброе, — Коля переодевается, подолгу смотрит, позволяя себе наконец-то залипать. Стоит ли спрашивать о вчерашнем? —Температуры нет? — Голова болит только, — Рус в ответ смотрит и так безразлично, что сердце екает, а футболка чуть не летит на пол. — Ясно, — Немного помолчав, тот снова продолжает, — Если что-то понадобится, то я вместе с отрядом камазов. — Передавай привет, — Коля кивает, а после быстро собирается и уходит. *** Ветер пробирается под футболку, заставляя ежиться и шмыгать носом. Погода подпортилась, но это не мешает детям играть на улице в различную херню, которую придумали вожатые. Голова с утра начинает болеть, а мелкотня крутится рядом, разговаривая громко. Раньше проблем с этим не было, и Коля только поддерживал шум, стараясь создать приятную и весёлую атмосферу. Они просто привыкли, поэтому старший ничего не говорит в их сторону. Сам приучил, а Рус ему говорил об этом... Мысли заполнены только тем, что Ромадов его поцеловал, пока тот был в сознании и не спал. Руслан должен помнить, по-другому никак. Просто быть, блять, не может такого! Настроения нет и никакого намека на улучшения состояния тоже. Даже после завтрака. Коля трется рядом с Ильёй, который с детьми играет в догонялки, а Даня спорит с кем-то из вожатых, наверное, стоило бы вмешаться и разрулить всю обстановку. Особенно тогда, когда они уже понемногу начинают толкаться. Ваня, кажется, детей успокоить не может, ну а Данила решил че то с этим сделать. — Че не понятного? Мне помощь не нужна! — Возмущается тот, размахивая руками в разные стороны, пока позади него происходит хаос. — Вань, захлопнись уже, — Коля влезает, да встает рядом со своим другом. Он хмурится, ведь настроения и так нет, а тут еще и этот придурок разорался. Чего такого в том, чтобы просто-напросто принять помощь? — Тебя не спрашивал, пиздуй под юбку к своему дерганому, — Сердце ускоряет темп, кулаки сжимаются в моменте. Коля валит его на землю, ударяя прямо в челюсть. Дети тут же начинают визжать, а парни пытаются их оттащить друг от друга. Ромадову прилетело в нос со всей дури, от чего кровь стекает вниз, пачкая все на свете. Их разнимают через минут пять, но этого времени вполне хватило для того, чтобы парни успели нанести друг другу увечья. — Пошел в пизду, пидрила! — Пищит Ваня, а Коля показывает средний палец. — Еще раз скажешь в его сторону что-то, заставлю землю жрать! — Попытка вырваться, но она не увенчалась успехом. Парня оттаскивают куда подальше, делают выговор, а перед глазами все равно только злоба. Злоба на все на свете. *** Ромадов заваливается в комнату, зажимая нос футболкой белой. Одежда уже стала вообще другого оттенка из-за жидкости, но Коля успешно забивает хуй. Голова раскалывается, и он рыскает по столу в поисках аптечки, пока Руслан хлопает глазками в непонимании. — Что случилось?.. — У него размытый взгляд, испарина на лбу и ужас на голове, похожий на гнездо вороны. — Ничего, блять! — Стопка бумаг падает на пол, разлетаясь по всей комнате, — Тебе же поебать было, так пусть все так и будет дальше! — О чем ты? — Рус морщится от вскриков, да кутается в одеяло. — О чем я?! О чем я?! — повторяется тот, поворачиваясь слишком резко из-за чего чуть ли не падает на жопу. — Прекрати орать, — твердит Тушенцов, поднимаясь с постели, пошатываясь немного. — Ты ничего не понимаешь, не помнишь, а я должен прекратить орать? Серьёзно, сука!? — Что я должен помнить? — Коля убирает от носа футболку. Кровь уже не стекает по лицу, но не засохшие участки все еще присутствуют. Он подходит к нему медленно, ступая аккуратно по половицам и смотрит прямо в карие глаза. Зрительный контакт не рушится между ними, и, в конце концов, губы соприкасаются. Пальцы забираются в темные волосы, но Рус отстраняется весь испачканный. — Вот, что ты должен помнить. — У меня была температура тогда, придурок. Естественно я, блять, нихуя не помнил. — Ты мне нравишься, — Игнорируя свой проеб говорит Коля. — А я не понял. Ты мне тоже, можешь не переживать. — Тогда хули ушел? — Я не умею целоваться. Норм ответ? — Вполне, — И губы снова встречаются.