Это не любовь

Яркие лучи зимнего солнца пробиваются из приоткрытых штор, из-за чего приходится поморщиться. Рука скользит по другой стороне кровати, но ничего не находит. Это заставляет открыть глаза и осмотреть комнату. Пусто. Прошел год, а он все никак не может привыкнуть к этому. Пусто везде. И в квартире, и в душе. Ему никогда не удастся привыкнуть к этому. Больше нет их, есть только он. Поднимаясь с кровати, он смотрит на часы, еще даже семи нет, но ничего, будет больше времени на сборы. Дальше его взгляд следует на фоторамку с ними. Счастливые лица обоих смотрят друг на друга. Как сейчас помнит, парк, летнее солнце и они, просящие прохожего сделать фотографию. Тогда они позабыли о стыде и поцеловались прямо на глазах других. Хорошее было время, если бы не одно «но»… Помотав головой в неверии, он берет ее в руки, поглаживая лицо другого. Это происходит каждый день в течение последнего года… Год. Прошел целый год с момента их последней встречи. За это время не было ни одного сообщения и звонка. Он просто в один день пропал. Только оставил маленькую записку с одним лишь словом: «Прощай». Тогда-то и разрушился их счастливый мир…

***

Дверь в прихожей открывается, и Дазай оказывается в их квартире. — Чуя, я дома, — тихо окликает он рыжего, не заставая его в прихожей. В ответ оглушающая тишина, однако глазу удалось поймать свет ноутбука в гостиной, куда шатен и направляется. — Чуя, ты меня слышишь? — Я работаю, Дазай, не отвлекай. У меня и так много работы, что в офисе одному не справится, еще и ты, — нахмуренный рыжий смотрит в экран гаджета, не отвлекаясь. — У меня новости есть… не очень приятные, — Дазай присаживается рядом и смотрит на электронный документ. — У тебя тут ошибка… Экран резко захлопывается, от чего даже Дазай немного отпрянул. — Слушай, мне Мори поручил это дело. Так зачем лезешь? Тебя просили? — Да ладно тебе, я просто хотел помочь! — недоуменно говорит шатен, смотря на Накахару, который уже чуть ли не краснел от злости. — Уже помог когда-то. Потом сидел и отчитывался перед боссом, почему у меня в отчете вместо проделанной мной работой, написано о транспортировке оружия. — Это было давно и я просто не так понял. Тем более я потом извинился и сказал боссу, что я виноват, — Дазай немного более спокойно сказал это, даже на мгновенье отведя взгляд, действительно чувствуя себя виноватым за тот случай. — Ага, а сейчас ты тоже можешь что-то не так понять, а потом зарплату вычтут у обоих. Спасибо, я лучше сам напишу все. — Тебе вообще сложно забыть тот случай? Постоянно напоминаешь, как напоминалка. Уже более двух лет прошло, а ты все продолжаешь. Я сотню раз извинился перед тобой, чуть ли не на колени падал, а тебе похуй. Я уже не могу так жить. Где-то накосячил — так тебе при каждом удобном случае будут напоминать об этом. Тебе так сложно этого не делать? Мне кажется, что тогда будут все счастливы. — А ты не прихуел? Чуя постоянно виноват, конечно. А сам-то чем лучше? Тоже мне напоминаешь события столетней давности. Еще со времен, когда меня только в Мафию приняли. Надоело уже. Накахара поднялся с дивана и пошел на кухню, чтобы спокойно выпить стакан воды и побыть одному в тишине. Но Дазай, видимо, не разделял его интересы. — Надоело, значит нужно сразу убегать, да? Знаешь как я уже заебался приходить домой и выслушивать твои недовольства? Я хочу приходить сюда, чтобы расслабиться после работы, а не ссориться из-за каждой мелочи. Посуду не помыл? Времени не было? Так что ты ждешь? Тряпку в зубы иначе неделю будешь всю квартиру драить от пола до потолка. Если повезет, конечно. А вот когда ты этого не сделал, то ничего, можно еще с бокалом вина посидеть в гостиной, для полного завершения дня. — В отличие от некоторых, я стараюсь посуду мыть сразу, да, иногда действительно забываю, но это бывает настолько редко, что по пальцам одной руки можно сосчитать за всю нашу совместную жизнь. А ты это делаешь постоянно. Времени ни у кого нет, но почему-то все успевают всё прекрасно. — Как я мог забыть, я же всегда плохой, никчемный и вообще бесполезный человек. Так давай расстанемся и не будем нервировать друг друга? Если так хочешь, то я прямо сейчас уйду, — в подтверждение серьезности своих слов он взял первую попавшуюся кружку и кинул на пол, уходя. Громкий хлопок двери и полная пустота. Они снова поссорились из-за какой-то мелочи. Только теперь серьезно. Так в добавок ко всему этот пидор разбил его любимую кружку! Но по сравнению со всем другим это такая мелочь. Ладно, может, еще вернется. Точнее точно вернется, ведь тут все его вещи. А пока что нужно закончить отчет.

***

Домой так никто и не пришел, однако с утра, проснувшись, он на комоде увидел маленькую бумажку с одним лишь словом «Прощай». И больше ничего. И как только Чуя прочитал это, то сразу начал осматривать комнату. Первое что он заметил, это то, что дверь шкафа была приоткрыта, а посмотрев туда, в груди что-то громко ухнуло. Полки с его вещами были абсолютно пусты. Неужели он тогда не пошутил? Какой же Чуя идиот! Ни с того, ни с сего закатил скандал, что его бросили, оставили одного в этой огромной квартире. В их квартире. Буквально каждый уголок напоминал о нем. Начиная от чашки, заканчивая забытыми часами. Идти на работу не хотелось, однако она сама себя не сделает. Подъезжая к многоэтажному зданию, внутри становилось все темнее и темнее. Он пытался несколько раз дозвониться до него, но номер был недоступен, сообщения не отправлялись. Блеск. Просто блеск, Накахара, дожили. Не дай Бог тот еще с собой что-то сотворит. Нужно срочно идти к Мори, мало ли он что знает. Так он и оказался в кабинете босса. Тот спокойно сидел на своем месте и пил утренний кофе. Но, увидев работника, улыбнулся. — Доброе утро, Чуя-кун, ты сделал то, о чем я тебя просил? — Доброе, босс. Да, сделал, — он подходит и отдает небольшую стопку бумаг лично в руки босса. — А вы случайно не знаете где Дазай? — А он тебе ничего не сказал? — Мори поднимает брови и с искренним интересом смотрит на Чую. — Нет, мы с ним вчера поссорились, и он ушел. А когда я проснулся, то его вещей уже нет. Пока Накахара рассказывал об этом всем, внутри бурлило странное чувство. Будто что-то произошло, чего он не знал. — Вот как… я ему вчера сказал, что отправляю в командировку. — Как в командировку? Вот о чем шатен вчера хотел рассказать Чуе, а тот пропустил мимо ушей. Вот почему их шкаф пуст, кроме вещей самого Накахары. — Это срочная командировка, оттягивать было нечего, так что сегодня он должен был вылететь. — И сколько он там пробудет? — В лучшем случае год.

***

По окончании рабочего дня его мозг просто не выдерживал. Как и сердце. Оно у него было и так нездоровым, а с такими новостями он вообще думал, что схватит инфаркт. Но все обошлось. Дазая отправили в Лондон. На год. По неизвестно каким причинам. Хотя, зная дела Мафии, можно предположить, что нужно было выследить одного подозреваемого работника самой Мафии. Но зачем для этого нужен целый год? Да и Дазай был бы более полезен тут, чем там, ведь с таким могла справиться даже обычная шестерка. Но у Мори была чуйка на такие вещи, а раз тот это сделал, то это было необходимо. Добравшись до дома, рыжий чуть ли не ввалился в квартиру, по горло сытый этим днем. Начинается один из новых этапов в его жизни.

***

Первые месяцы были очень трудными. Куча работы, никакого свободного времени, а дома было находиться все сложнее и сложнее. Постоянно приходилось просыпаться среди ночи, потому что ему слышалось, как в квартире что-то шевелится. Иногда вообще приходилось не спать всю ночь, потому что он увидел кого-то похожего на него. Крышу уже окончательно сносило, поэтому в конце концов он впал в апатию. Не хотелось ничего. Только лежать на кровати. А босс даже спуску не давал, видел же, как Накахаре плохо. Даже Коё уехала в тот же Лондон, но не надолго, что там вообще происходит? Конечно он мог спросить у босса когда же вернется Дазай, но вероятность того, что он скажет крайне мала. Да и точного ответа нет. Чертовы командировки.

***

Время летело быстро, весна сменялась летом, лето осенью, а осень зимой. Вот так и прошел год. Если вспомнить зиму пару лет назад, где они еще молодые совсем, то время было максимально наполнено романтикой. Красивые ухаживания, романтические ужины, а если было очень холодно, то кутали в плед или плащ. Так было всегда. Наверное, даже в прошедшем году, если бы они были вместе. Вечер был достаточно спокойный, только поднялся сильный ветер, что даже окна чуть не выбивал, но дома было тепло, уютно. Не зря это их дом. Даже сейчас он находился в его футболке, которую Дазай отдал ему накануне ссоры. И снова все мысли к этому. Как будто это замкнутый круг. Хотя, наверное, это он и есть. Отбросив мысли, он сел на диван в гостиной с чашкой горячего чая, ведь несмотря на достаточно высокую температуру в доме было холодно. Так проходит час, два, вот уже он выпил две кружки чая и один бокал вина. Слышится тихий щелчок, но внимания никто на него не обращает, ведь в такую погоду и не такое услышишь. Только дело вовсе не в погоде. В прихожей стояла высокая фигура человека. До боли высокая и знакомая. Сначала подумал, показалось. Вино достаточно сильно дало в голову, но не мог же он напиться до такого состояния, чтобы видеть его? Поэтому Чуя с опаской наблюдал за происходящим. — Не такой встречи я ожидал, Чуя, — в голосе читалась веселая нотка, на лицо ползла улыбка. — Даже не обнимешь? Помнишь, как ты впервые обнял меня? Еще в лет шестнадцать. Я такое никогда не забуду. Язык, как и все тело, просто замер на месте, не двигаясь. Он не понимал, это реальность или сон? Или у него все-таки снесло крышу окончательно? — Дазай… — все, что удалось прохрипеть, что сам свой голос не узнал. Слишком тихий и неуверенный. — Да, Чуя, да, это Дазай, ты не рад мне? — бровь в игривом жесте выгибается вверх. Тогда он, наконец, смог понять, что это действительно он. Действительно Дазай, стоящий перед ним. И тогда… И тогда он просто бросается вперед, в уже ожидающие руки. Действительно, это очень похоже на то объятие в шестнадцать, только более уверенное, пропитанное болью. — Как ты… — Я попросил босса не говорить об этом, хотел сделать сюрприз, хотя не знал, как он пройдет, но все вроде как хорошо, — нос врывается в рыжую макушку, наконец почувствовав родной аромат. Аромат вишни и корицы. Или чего-то еще, но суть в том, что это аромат Чуи, ведь даже спустя целый год он все также пользуется этим шампунем, который так обожал Дазай. За всеми этими рассуждениями он и не заметил, как тело начало подрагивать, тихонько, едва заметно. Но потом послышался первый всхлип, потом еще один, и еще… — Чуя, ты чего? — мягко отстранив его лицо от себя, он посмотрел в голубые глаза, которые сейчас были наполнены слезами. — Ты не плачь, прости. Я погорячился тогда, больше не буду так делать. Эти слова еще сильнее вызвали поток слез, все же вино сильно повлияло. Руки тянутся к шее и тянут уже к себе, прячась за плечом, чтобы не было видно слез, которые шли градом. Дазай мягко вздыхает его в плечо, обнимая за талию. Хотелось сжать изо всех сил, наконец поняв, что он дома. Дом, в котором он хочет находиться каждый день, каждую минуту. И он ни за что не променяет его на что-то другое. Так они простояли минут десять, если не больше, пока Чуя успокаивался и приходил в себя. И когда окончательно пришел, слегка отстранился. — Почему ты молчал все это время? — слегка протерев рукой глаза, он все-таки посмотрел на него полностью, замечая некоторые отличия. Около губы появился новый шрам, как и около брови, синяки под глазами стали больше, но некритично, на щеке появилась еще одна небольшая родинка. Такие незаметные изменения, но такие очевидные для него. — Когда я туда улетел, то моя сим-карта была недоступна там, так что я ее заменил, думал позвонить тебе, но перед вылетом босс сказал, что она может прослушиваться. Так что пришлось разбить телефон и купить новый, а там кроме номера босса не было никакого. Я старался найти твой, но не смог. Потом босс запретил вообще связываться с тобой, потому что это могло навести на тебя и Мафию угрозу. Прости, я не думал, что все так может сложиться. Чуя аккуратно кивает и смотрит в пол, не зная что делать. Но знал Дазай, который поднял его лицо за подбородок и мягко коснулся губ, ожидая последующей реакции. Только ее не последовало, поэтому пришлось отстраниться и посмотреть на него. — Ты чего? Если не хочешь, то скажи, я пойму. Минута молчания и Чуя тихо происходит: — Это ты прости меня. Я на тебя тогда взъелся и наговорил глупостей. Если бы я знал, во что это обернется, то никогда бы так не поступил. Прости. Шатен слабо улыбается и смеется, от чего Чуя поднимает хмурый взгляд. — Стой, не говори ничего. Я не с тебя смеюсь, просто… если бы ты узнал о командировке, ты бы меня отпустил? Эти слова заставляют шестеренки в его голове заработать. Нет, не отпустил. Ворвался бы в кабинет босса и потребовал, чтобы вместо Дазая поехал кто-то другой. — Я так и думал, если бы отправили кого-то кроме меня, то задание могло затянуться на несколько лет, а я справился всего за год. Так что меня даже Мори просил, чтобы я тебе не говорил, а я хотел сказать, чтобы ты не переживал, куда я вдруг пропал, но всё получилось, как получилось. Так что наша ссора немного помогла. Правда я переборщил, когда разбил что-то, но я куплю новое, что бы там ни было. Накахара улыбается и снова смотрит в его глаза. — Дурак. — Даже спорить не буду. Они оба улыбаются и одновременно приближаются, в конце сливаясь в поцелуе, в таком нежном, долгожданном, будто это их первый. Губы мягко переминаются под другими, скользят, посасывают, в конце концов отстраняясь. — Я так скучал по тебе, ты даже представить не можешь, в Лондоне, конечно, хорошо, но дома с тобой намного лучше. Осаму мягко гладит его щеку, постепенно переходя к челюсти, чтобы еще раз поцеловать, но быстро отпустить. — Прости, я дико устал после перелета, так что сейчас просто пойду спать, хорошо? — Конечно, я с тобой, хорошо? — Чуя, нам уже не семнадцать, естественно ты можешь лечь со мной, что за глупые вопросы? Рыжий быстро соглашается и уходит убирать все за собой, пока Дазай принимал душ. Однако, стоило ему зайти в спальню и включить свет, то его тело замирает. Сама комната не изменилась, все также стоит кровать, шкаф, тумбочки, торшеры, но полки с растениями изменились на полки с их фотографиями. Которых раньше не было. Да, одна стояла в гостиной, но тут их было порядка пяти. А самая главная стояла на комоде со стороны рыжего, если он все еще там спит. Та самая фотография, они давно прозвали ее своей любимой. Она была особенной для них. Накахара застает его с этой самой фотографией в руках. — Я думал, ты уже лег. Дазай медленно разворачивается с улыбкой на лице. Полностью искренней, пропитанной любовью и нежностью. — Ты вообще обо мне не забывал тогда? Это заставляет его покрыться незаметным румянцем. Ну конечно, как можно просто взять и забыть буквально самого родного и дорогого для тебя человека? Все же говорить такое не хочется, так что он просто ставит фотографию на место и кладет руку на его плечо. — Давай спать? Я сегодня тоже очень устал, поэтому в сон клонит ужасно. Оказавшись в объятиях друг друга, уже находясь в полусне, доносится тихое: — Я тебя люблю. А потом: — Я тебя тоже, Осаму. Но это не любовь — это зависимость. Зависимость друг от друга, переплетенная с настоящей, искренней любовью.