"Студенческий"

      Вечереет. Небо, будучи недавно чисто голубым и не имея ни единого облачка, окрасилось в ярко-рыжий с плавным переходом в индиго и обзавелось парочкой алых барашек. Из приоткрытой створки приятно дуло летней прохладой и свежей травой. Ветер своим дуновением приносил не только холодок, но и ребяческие голоса, такие звонкие, похожие на звон колокольчиков. Где-то щебечут еще не заснувшие птицы, откуда-то доносится сначала предупреждающее шипение, а после злобный рев не поделивших что-то между собой котов, чуть ли не дерущихся. Так бы и продолжалась эта словесная кошачья перепалка до самой ночи, но сосед с третьего этажа решил вмешаться и разогнал поссорившихся.       Двор кишел детьми, бегающими и кричащими. Играли они в «войнушку», судя по, так называемому, «оружию» в их руках. На деле это были обычные облезлые палки, отличающиеся своими внушающими размерами. Но если у тебя есть воображение, то отсутствие игрушечных автоматов не столь критично, ведь всегда можно откопать где-нибудь большую ветку и представить, что это самый настоящий автомат Калашникова! Наблюдая за играющими детьми, внутри будто разлилось тепло, а в душе стало настолько легко, что Федор на минуту позабыл о всех своих проблемах. Скучая по беззаботному детству, он с теплотой смотрел во двор, находя в этих детях самого себя, только маленькую версию себя, с еще короткой стрижкой и ярко горящими глазами.

«Дело было вечером, делать было нечего»

      И правда, все дела сделаны, от вымытой посуды до выполненных домашних заданий. Оставалось только ждать свое солнышко, что должно было вернуться с пар еще как полчаса назад.       Решив посмотреть, что у них осталось поесть, Достоевский направился к холодильнику. Но быстро разочаровался, ибо в их холодильнике мышь повесилась. На полках лежали засохший лимон доисторических времен, бабушкино малиновое варенье, пару зеленых яблок и новый, никем не открытый, майонез. М-да, негусто. Вздохнув от дефицита продуктов, брюнет стал думать, что же можно приготовить из такого малого количества ингридиентов, явно не сочитающихся друг с другом. Помимо себя, темноволосому нужно было прокормить сожителя, по совместительсту своего парня. Благо, тот умел вкусно готовить и частенько баловал Федю своими шедеврами. Но в данной ситуации готовить было не из чего, продуктов ноль. Как же нелегко быть студентом! Живущим за счет стипендии и нескольких подработок, радующимся переданным от бабушки солениям. Но что ж делать то? Еды нет. Вот придет голодный Коленька домой, увидит, что поесть нечего, да и убежит куда подальше от Феди. Достоевский и сам довольно проголодался, что можно было понять по урчащему животу. Зайдя в приложение одного кафе, тут же начал листать меню. У самого уже слюнки потекли от одного взгляда на румянные корочки пиццы и поджаристую котлету в бургере. Уже хотел нажать на кнопку «сделать заказ», но тут же опомнился и приофигел от увиденных цен. Возмутительно, за какую-то лепешку с помидорами, украшенную сверху натертым сыром, столько денег!       Федор, нахмурившись, отбросил телефон от греха подальше, а то еще чуть-чуть и, не устояв перед соблазном жаренной корочки, закажет что-нибудь еще. Но тут прозвенел звонок, оповещающий о приходе.       Брюнет бросился на встречу открывающейся двери, а после был захвачен в плен объятий. Николай, светловолосый и высокий парень, обладающий разным цветом глаз, выглядел крайне уставшим. Упокоив свои изящные руки на тонкой талии брюнета, он поцеловал его. Длинные пальцы с ярким маникюром зарылись в темные локоны, а холодный нос коснулся шеи.       — Я соскучился, — произнес блондин, оставляя легкие поцелуи на белой коже.       Федор слегка поморщился от контраста ощущений, при соприкосновении холодного кончика носа с собственной теплой шеей, кожу сначала будто обожгло, а после обдало приятной прохладой.       — Я тоже, — Достоевский отстранился от возлюбленного, отходя немного назад, давая парню разуться. — Ты чего холодный такой? — задал вопрос, когда чужая наглая рука по-хозяйски залезла под рубашку брюнета, нежно поглаживая тонкую талию и плоский живот. Блондин вновь подтянулся за поцелуем, игнорируя, однако сделать задуманное ему не дали, подцепляя чужой подбородок и заставляя смотреть в глаза. Федор выжидающе изогнул бровь, мол, отвечай, что медлишь то. Яновский вздохнул, закатывая глаза.       — Та ничего не холодный я!       — Ага, конечно. А нос и руки тогда какие? Теперь и мне холодно стало, — Федя нежно погладил по веснушчатой щеке, мысленно удивляясь насколько могут быть Колины щеки мягкими. Дабы удостовериться, он потянул блондина за щечку. Для профилактики, так сказать. Послышалось недовольное шиканье.       — Ай, Федя! За что-о?       — Чтоб жизнь медом не казалась.       Парни прошли на кухню, садясь за стол, но перед этим Феденька отправил сожителя мыть руки, а как только тот вернулся налетел с вопросом:       — Кстати, Коль, ты чего так поздно вернулся? Я ждал тебя вообще-то.       — Ну, мне пришла в голову идея пройтись пешочком… А потом, я заскочил в магаз и купил кириешки. Там очередь была во-от такущая, — жестом показал длину очереди, а после виновато добавил, — Вот по пути немного и замерз.       И правда, на столе лежала большая пачка сырных сухариков, наполовину съедена. И как Достоевский только не заметил? А вот Колю стоило немного наругать, что не додумался прихватить с собой толстовку.       — М-да… Коль, вот заболеешь — не буду тебя лечить! Сам по больницам и аптекам бегать будешь, — темноволосый нахмурил густые брови, но сразу же переменился в лице. Что-то было в его выражении немного странное, смесь улыбки и вины, — И да, можешь считать принесенные сухарики своим ужином.       Коля удивленно посмотрел на парня, не понимая, что такое он несет.       — У нас что, еды нет?       — Ну, думается мне, что засохший лимон есть ты не станешь, — хихикнул брюнет.       — А если прям такой голодный, то поди да купи доширак, у меня в кармане мелочь должна быть.       От такого предложения, Коля поморщился и демонстративно скукурузил такую гримасу, будто его заставляют есть просрочку или чего похуже.       — Ой, ну уж нет! Вчера ел, живот до сих пор болит. У нас точно никаких продуктов нету? Может мне удастся что-нибудь сварганить.       — Нету, — Федя кивнул в сторону холодильника, — Иди проверь, раз такой Фома неверующий.       Яновский быстро встал, подбегая к пустующему холодильнику, но так же быстро закрыл. Однако, он еще решил пошарить в настенных шкафчиках, может что-нибудь съедобное найдет. К его счастью, удача повернулась к нему лицом, и он заприметил две жестянные банки, одна с консервированной фасолью, другая — с кукурузой.       — Ну мед! Феденька, смотри, что нашел! — задорно воскликнул поставив банки перед Федором.       — Недурно. Отличная находка, доктор Ватсон, отличная находка! — посмеялся брюнет, хлопая в ладоши, а после задумчиво добавил, — Хм-м… не хватает только майонеза и сухарей.       — А чего это за рецепт то такой, м?       — Не первый год студент, а про такой деликатес впервые слышишь. Позор тебе, Коленька, — Достоевский, ухмыльнувшись, оставляет щелбан на чужом лбу.       — Ну уж извините! Гоголь скрестил руки на груди, надувшись, якобы обиделся. Но Федя то знает, что это не правда, а потому мягко приобнимает его, целуя в щеку.       — Ладно, так уж и быть. Поделюсь с тобой одним бюджетным рецептиком, как раз для таких же нищих студентов-бедолаг, как мы, — Неси сюда миску.       Блондин скрылся за дверцами кухонного шкафчика, тарахтя кастрюлями и сковородками, ему все-таки удается отыскать чашу. Она была вполне себе вместительной, зеленого цвета. Федор одобрено кивнул, раскладывая, вытащенный из холода, майонез к остальным продуктам — кукурузе и фасоли. Закидав все ингредиенты в емкость, предварительно заправив все это дело белой субстанцией, брюнет стал тщательно перемешивать. А Коля же на месте усидеть никак не может. То ложку вырвет у возлюбленного, мол, дай сюда, покажу, как нужно мешать, то полезит к тому обниматься, словив неожиданный прилив нежности. А бывали и минуты, когда светловолосый просто сидел на месте, сначала завороженно смотря на Федора, а после заскучав, песенки насвистывает. Однако такому концерту препятствует Достоевский.       — Не свисти, Коля, в доме — денег не будет!       — У нас их итак нет, какая разница?       — Так вдвойне не будет.       Федя смог добиться желаемого результата, майонез равномерно распределен. Он, уже было хотел победоносно улыбнуться и оповестить о завершении приготовления, но вспомнил, что одного главного ингридиента все же не достает.       — А ну неси свои кириешки, в салат добавлю.       Николай мгновенно подорвался с места. А спустя несколько секунд в салате уже были добавлены румянные хрумкалки. Яновского схватил самую большую ложку и стал пробовать.       — М-м-м! Федя, очень вкусно получилось!       — Хе-хе, и правда, есть можно.       — И как фе этот салат нафыфается? — уминая за обе щеки кушанье, невнятно проговаривает.       — Пусть будет «Студенческий»