Бумер

- Пап, а как вы познакомились с мамой? Очень хотелось бы ответить на этот вопрос: «спроси у мамы», но у отца-одиночки нет такой возможности. Поэтому придется брать все в свои мужские, сбитые руки. - Мы встретились в кафе. Наверное, из уст Насти как нежной женщины и мягкой мамы, эта история должна была бы звучать максимально романтично. Хотя наши отношения, взаправду, были полны романтики. Только не наивной, легкой и окрыляющей, а блатной. О которой не напишут книг, ведь нет в ней никаких: «поженились, стали жить долго и счастливо». Потому что счастья так и не случилось, несмотря на вселенскую любовь с первого взгляда. - И сразу друг другу понравились. Не было долгих, робких, объятий, стеснительных поцелуев в щеку и неловких чмоков в дрожащие губы, все обстояло чуть проще: мы переспали в первую же ночь. - Она была одета в красное платьице, опущенное в пол, строго ниже колен. - которое я нагло и неосторожно сорвал с нее в ночи. - Изящные локоны, утонченная заколка, лучезарная улыбка. На весь зал она сияла от счастья, распевая в караоке песни про каторжную любовь, мучительное расставание и несправедливую судьбу - еще не зная, насколько близкими они ей вскоре окажутся. - Такой она праздновала отличную сдачу экзаменов в компании своих одногруппниц. - размалеванных, пьяных в стельку крыс. - Она очень отличалась от них. Была совершенно другой. Этим меня и очаровала. Яркая, открытая, веселенькая, хорошенькая. - Во всех смыслах. Даже датой она была наимилейшей. - И самое притягательное - неописуемо свободной… Таким был мой первый комплимент. - И она не поняла его так же, как и ты. Потому что, не оборачиваясь на прошлое, морда у меня совсем не уголовная. И в этой кафешке я в одиночку, в дальнем углу отмечал УДО. - Уж не знаю, чем твоей маме приглянулся я. Может решительностью, с которой я подошел к ней. А может кожанкой, которую она в эту же ночь примерила на свои хрупкие, миниатюрные плечи. - Зря она тогда взвалила этот груз на себя, будучи такой красивой, амбициозной и молодой. Но она шептала, что на утро об этом 100% не пожалеет. - Маму твою мне пришлось добиваться. Буквально выбивать из оков дедушки, ее отца. - Тесть мой был человек чрезмерно жестких взглядов и специфичных нравов. Серьезный, строгий, начитанный - точная противоположность меня и идеального мужа для девочки-пай Насти. - Мы с самого начала не сошлись с ним характерами. - Он гнал меня в шею, обещая вырвать ноги, если я приближусь к ней на шаг, и оторвать руки, если я хотя бы пальцем коснусь ее. И я хоть и желал ему всех земных благ, все равно не долюбливал этого мужчину. Сейчас, имея свою дочку, понимаю, что не приведи Бог, в наш дом принесет подобного Костю. И я бы также угрожал, хотя… нет, хуже. Если Виктор Васильевич грозился оставить меня инвалидом, то я бы несомненно превратил такого жениха в труп. И он был прав. Пока по Насте плакал красный диплом, по мне рыдала тюрьма. И он ронял скупые слезы, сидя с ней на кухне и бесконечно спрашивая, что она во мне нашла. Ответ был прост: ничего не искала. Для нее я - ядовитый, запретный плод. Для меня она - сладкая, дикая ягода. И как бы больно ни было, вкус друг друга никто из нас не забудет никогда. «Она» Бумер Она одна, а ты - от пепла дым. Она тебе нужна, но ты привык один. В душе ночь и свет, позади — лагеря, А любить первоцвет, ты знал - нельзя! Что ты можешь в жизни дать? Только пить, да воровать. Не люби ее! Если станет уходить, будет лучше все забыть не держи ее, отпусти ее!!! Ты - вода, бежишь по руслу вниз, Она, как роза чиста, и к солнцу тянется ввысь. Она прекрасна и чиста, как в реке вода, Не мути ее, как свеча не догорит, Слов любви не говори, не держи ее, Отпусти ее! Что ты можешь в жизни дать? Только пить, да воровать. Не люби ее! Вместо французского она была вынуждена говорить на фене. И билеты она покупала в Россошь, а не Париж. И свидания наши проходили не под майским дождем, а под строгим конвоем. Я пытался отговорить ее, но было уже поздно. Я старался на максимум, что той ночью, что следующими, чтобы она ни за что не пожалела о своем выборе. - Клянусь, я любил ее до беспамятства. - даже теряя сознание в драках, она была первым, кто приводил меня в чувства. Она была первой, кто научил меня чувствам. - Делал невозможное возможным. Я так и не смог увезти ее в Париж, вернее, не успел, но я привез Париж к ней. Французский парфюм и берет. - Я любил в ней все: ее шелковые волосы, волшебные руки, её куриный бульон. - Цитировал я свои же письма, которые когда-то строчил под вдохновением разлуки. Восхищенный фотографиями, приходившими с каждой душевной малявой на зону. - Когда я был в долгих командировках.. по несколько лет, я всегда знал, что она ждёт меня дома. Это стоило дорогого. А бесценно было то, что она настолько любила, что променяла мечту всей своей жизни на меня. - И может ей было бы чуть проще, если бы она, в самом деле, ждала меня с командировки. И я был заядлым трудоголиком, а не пацаном-зэка. И жили мы по любви, а не понятиям. По сопливым мелодрамам, а не плачевно кровавым боевикам. - Я никогда ее не забуду. Ни ее запаха, ни номера телефона, ни почтового индекса.