Встретимся даже после смерти

Я прикрыла лицо рукавом. Но даже сквозь ткань чувствовала на себе взгляды — настойчивые, цепкие. Сердце стучало с такой силой, будто сейчас случилось что-то слишком ужасное. Но так и было. Моё лицо увидели, хотя я поклялась, что этого никогда больше в моей жизни не будет. От осознания того, что моя же воля-клятва, нарушилась, у меня внутри что-то сломалось. Казалось, это было само сердце. От чего было ещё больнее. Самой на себя нельзя надеяться, как такое могло произойти? Я настолько ненадёжная? Ноги от этого хотели сильно подкоситься, но одноврено с этим просто вросли в пол, оставляя меня стоять на месте со спутанными мыслями и судорожно бегающими глазами, которые искали шляпу с вуалью. Оставалось в этот момент только преклонить голову, чтобы никакие духи, которые уже тут бегали и тушили пожар, не смогли увидеть ни с какого ракурса моё лицо. Не сильно это, правда, помогло мне успокоиться. Казалось, каждый сделанный вздох ломал меня всё сильнее. Было чувство, что позвоночник дробится, а ребра входят в лёгкие. «Нужно в следующий раз полностью замотать лицо тряпками, всеми, что есть: шарфом, маской, вуалью…» Всё вокруг выдавало панику, особенно эти полыхающие шторы. Огонь с которых сейчас перепрыгнет на мою шляпу… Как только заметила свой головной убор, с немного подгоревшей тканью, так сразу его схватила, надела на себя и выбежала из Дома Блаженств. Мне тут делать нечего. Каждая секунда нахождения будет напоминать о моём проступке. Пока бежала сквозь языки пламени, в голове всплывала картина, как Сяо Гуцзы умирала. Она же подожгла дом, где жили наложницы. В итоге было групповое самоубийство, которое устроила маленькая красавица… «За что же тебе такая ужасная смерть досталась? Ты же ещё ничего плохого в этой жизни не сдалала… Тебе было только четырнадцать лет…» Очень хорошо, что она убила и того мужчину, который выкрал меня и её. Но можно же было это сделать не ценной своей жизни… Жизнь это очень ценная вещь, такую вторую не найдешь… Если бы я не сходила на Небесах с ума, а взяла сразу себя в руки, то может и Хэ Линь, и Хэ Сюань были бы живы, а Гунгун с Попо не умирали бы в одиночестве. Как больно было приходить за ними, особенно чувствуя вину за то, что силы воли в меня вообще нет. «Тот мужик, выкравший нас, виноват во всех грехах? Или же я, которая не смогла при таком удачном моменте спасти свою семью?» Бежала из Призрачного Города я очень быстро, расталкивая тех демонов, которые вставали у меня на пути. «Хэ Сюань, прости меня за то, что Мин И увидел моё лицо. Ты же меня простишь? Ты же хороший, добрый и вообще самый лучший. В отличии от меня, которая вечно делает что-то не то и является мямлей». В лес я выскочила довольно скоро, он меня встретил вязкой темнотой. Казалось, тьма тут была не просто отсутствием света — она дышала, шевелилась, прятала в себе шорохи и взгляды. Деревья — как стражи, вытянувшие к небу сухие руки, с узловатыми пальцами. Воздух был плотным, пахло сыростью, опавшими листьями и какой-то гнилью. Лунного света почти не было — лишь редкие пятна на земле, словно прорехи в чёрном одеяле. Я спотыкалась, цеплялась за корни, но не останавливала ни одного шага. Потому что если остановиться — придётся снова дышать глубже, а это больно. Всё внутри уже давно было разломано на щепки. «Почему именно меня отправили на это задание с Лан Цаньцю? На полях битв быть гораздо легче… А то вы не знаете, какая я ненормальная и лучше меня не трогать? Что за задание вообще? В чём был смысл моего присутствия там? Такое количество богов не справилось бы с походом в Призрачный город? Там два бога войны…» Всё-таки споткнулась о большой корень и с грохотом упала, ударяясь головой о ближайшее дерево. — Ха-а… — тяжёлый, судорожный вдох заполнил грудь, но не принёс облегчения. — Смысл появления там был в сломленности моей? — задала вопрос в пустоту через несколько секунд, переворачиваясь на спину. — Я же… Я же теперь не смогу из своего дворца выйти несколько месяцев, а то и лет… Где-то рядом ухнула сова, а также застрекотали сверчки. Тишина… Покой в лесу… А у меня сердце разрывается от того, что моё лицо увидели… — Ты… — повторила тихо слова Мин И. — Ты… Ты… Я? А что я? — шептала, чувствуя зарождающуюся панику, которая была точно такой же, как после сна с Хэ Сюанем. — Смыть… Смыть, смыть, смыть… Его взгляд… Содрать кожу, чтобв не быть на себя похожей! Я предательница! Предательница! — закричала, садясь и закрывая лицо руками, чувствуя, как текут горячие слёзы, а кожу разъедает соль. — Почему я? Почему я? За что? За что?! За что такое наказание?! Крик вывел из равновесия каких-то птиц — они вспорхнули с ветвей с шумом, как будто сама ночь вздрогнула от моей боли. Я зажала рот ладонями, пытаясь сдержать всхлипы, но из горла всё равно вырывался сдавленный стон, похожий на звериный рык. — Х-х… — только и выдохнула я, сжав зубы. Ногти вонзились в кожу на лице. Хотелось не просто закрыться — исчезнуть. Раствориться в этой чернильной темноте, стать частью земли, дерева, мха — чего угодно, только не собой. Лицо пульсировало. — Лучше умереть… Почему я не могу умереть? Я хочу умереть! Я с трудом поднялась, опираясь на ствол дерева. Колени подгибались, дыхание сбилось, голова гудела. Мне казалось, я слышу хрип в собственных лёгких. Всё тело было чужим — как будто я носила его лишь по ошибке. — Нельзя… нельзя здесь лежать… найдут… увидят… будет плохо… В столицу… В столицу надо…