Встретимся даже после смерти

      Я смотрела на свои руки и видела, как пальцы впиваются в дорогие одежды Повелителя Ветра, пачкая светлую ткань кровью, которая текла из его запястья. Эта кровь была такой горячей, что меня начало подташнивать от осознания: он живой, он стоит здесь и дышит, пока под этим холодным надгробием гниёт тот, кому всё это должно принадлежать на самом деле. В голове набатом билась мысль о том, что всё вокруг — это одна большая ошибка, которую никто, кроме меня, не замечает, и от этого хотелось смеяться и биться головой о камни одновременно.       Я ведь семьсот лет занималась тем, что следила за порядком перерождений, и я точно знала, кто должен уйти, а кто — остаться, но случай с Хэ Сюанем не вписывался ни в какие правила. Это было обыкновенным воровством, словно кто-то просто залез в чужой карман и забрал чужую жизнь, чтобы прикрыть свою неудачу.       — Ты… просто вор… — я попыталась сказать это твердо, но сорвалась на какой-то неестественный визг, чувствуя, как лицо под фатой сводило судорогой. — Ты забрал всё его время, Ши Цинсюань! Ты радуешься своему бессмертию каждую секунду, а он в это время превращается в прах в этой земле, и это ты сожрал его годы!       Я дернула Повелителя на себя так сильно, что в тишине отчетливо прозвучал хруст его сустава. Он вскрикнул, и этот звук был таким жалким и обычным, что во мне шевельнулось еще большее раздражение.       — Уймись, сумасшедшая! — этот крик Ши Уду заставил меня вздрогнуть. Он был совсем рядом, и его голос был таким громким, что у меня на мгновение заложило уши, но даже это не могло остановить те мысли, которые роились в моей голове. — Отпусти его сейчас же, Владычица Сыванцзы, — процедил он, и в его голосе была только ледяная ярость человека, чью собственность посмели тронуть. — Ты бредишь. Три месяца в пыли превратили твой разум в труху. Ты не видишь судеб, ты видишь лишь свои собственные кошмары!       — Кошмары?! — я зашлась в сухом смехе, от которого заболели ребра. — Ты называешь это кошмарами, Водный Тиран? Посмотри на него! Посмотри на своего драгоценного брата! Его нить золотая! Она пульсирует в ритме смертного сердца! В ней нет белизны вознесения, в ней только ворованный свет! Один плюс один не равно единице, Ши Уду! Ты не можешь взять одну жизнь, прибавить к другой и сказать, что это — справедливость! Это — деление на ноль! Ты уничтожил саму суть порядка!       Я вцепилась в горло Цинсюаня. Мне хотелось почувствовать, как останавливается этот воровской механизм, в голове крутились обрывки: голос А-Сюаня и этот бесконечный туман безумия и тоски, в котором я тонула семьсот лет, пока этот «небожитель» пил вино на банкетах.       — Брат! Брат, помоги! — Ши Цинсюань захлёбывался слезами, его руки бессильно царапали мои предплечья.       — Цинсюань, не вздумай! — выкрикнул Ши Уду, и в его глазах я впервые увидела проблеск животного страха.— Не вздумай молить её о милосердии или смерти! Она тебя убьёт! Она не в себе, она — падальщица, обезумевшая от запаха мертвечины!       Повелитель Вод сделал шаг в мою сторону и уже потянулся к своему вееру, явно собираясь покончить с этим балаганом одним хорошим ударом стихии, от которого у меня бы точно кости не собрались. Он выглядел так, будто я была надоедливым насекомым, которое посмело сесть на его драгоценного брата, и это его высокомерие бесило меня даже сильнее, чем перспектива получить по голове.       — Пэй Мин, Линвэнь, вы долго будете просто смотреть на это представление? — рявкнул он так громко, что у меня в ушах зазвенело. — Эта сумасшедшая напала на Повелителя Ветра прямо здесь, она несет какой-то бред про подмену судеб и явно лишилась рассудка, так почему она еще не в кандалах по пути в самую глубокую камеру?       Се Лянь снова попытался схватить меня за плечи, и я чувствовала, как его руки дрожат, пока он старался одновременно и меня удержать, и Ши Цинсюаню лишний раз не навредить. Он всё твердил, что нужно одуматься и что Цинсюань может быть вообще не в курсе всех этих махинаций, но в моей голове эта мысль просто не укладывалась.       «Как он может быть не виноват, если он буквально дышит за счет покойника, это же как носить чужую одежду и делать вид, что она твоя, только вместо одежды тут целая жизнь!» — пронеслось у меня в мыслях, и я резко обернулась к принцу, чувствуя, как фата мешает обзору.       — Не виноват? Ваше Высочество, ты серьезно сейчас это говоришь? — я повернулась к принцу.       Ши Уду, не дождавшись помощи от застывших генералов, рванулся ко мне сам. Он вцепился в плечи Цинсюаня, пытаясь буквально выдрать его из моих рук, и на мгновение мы превратились в какое-то жуткое подобие детской игры «перетягивание каната», только вместо игрушки был хрипящий Бог. Я видела лицо Уду совсем близко: его идеальные волосы растрепались, а в глазах, всегда таких холодных и пустых, плескался самый настоящий ужас. Он явно боялся, что мои пальцы сомкнутся быстрее, чем он успеет спасти свою главную инвестицию в это небо.       — Отпусти, дрянь! — прорычал он, и я почувствовала, как его ладони скользят по мокрой ткани одежд брата.       Тут уже не выдержали остальные. Пэй Мин, чертыхаясь под нос, обхватил меня за талии и потянул назад, пытаясь оторвать от жертвы.       — Да что в тебя вселилось, Сыванцзы! Ну-ка, отцепись, ты же ему сейчас кадык вырвешь! — Мингуан давил со всей своей силой бога-войны, но я, кажется, в этот момент сама стала чем-то вроде мертвого узла.       Наньгун Цзе вцепилась в мои запястья, пытаясь разжать пальцы по одному. Но я только сильнее впивалась пятками в грязную землю кладбища, и даже втроем они не могли заставить меня отпустить вора. Я была как клещ, который нашел свою цель, и в этом безумии чувствовала странную силу.       — Владычица Сыванцзы, — Линвэнь говорила очень тихо, и на фоне общего крика её голос был единственным, который не вызывал желания немедленно закрыть уши. — Ваши обвинения звучат крайне серьезно, но то, как вы пытаетесь их доказать, переходит все границы. Вы сейчас на глазах у всех нарушаете небесные законы и избиваете другого Бога, так что если вы его сейчас же не отпустите, я просто не смогу найти способ оправдать вас перед Владыкой, как бы ни старалась.       — Оправдать?! — я закричала так громко, что мой собственный голос на мгновение заглушил свист ветра. — Да мне не нужны никакие оправдания от вас, вы же все только и делаете, что строите свои золотые дворцы на чужих трупах и делаете вид, что так и надо! Пэй Мин вечно выгораживает своих многочисленных потомков, Ши Уду готов пойти на любое преступление ради брата, а кто из вас хотя бы раз вспомнил про Сюаня, у которого просто забрали жизнь и даже не извинились?! Кто вернет ему то, что принадлежит ему по праву?! Раз он должен был умереть еще семьсот лет назад, то я просто исправлю это сейчас и восстановлю справедливость, — прошептала, склонившись к самому уху Цинсюаня, который в моих руках уже почти не шевелился. — Если его жизнь это ошибка, то я её сотру, и тогда всё наконец-то станет правильно.       — Нет! — Ши Уду взревел так, будто это его сейчас собирались проткнуть насквозь, но я даже не обернулась на его крик.       — Да просто сдохните уже оба! — я закричала так сильно, что в горле стало больно, и занесла руку, чтобы ногтями нанести решающий удар и наконец-то вернуть всё на свои места.       Ши Уду что-то орал мне в ответ, обещал стереть мой дворец с лица земли, но его голос казался мне каким-то далеким и совершенно неважным. В моей голове крутилось только то, что если я сейчас нажму на сонную артерию Цинсюаня, то вся эта несправедливость закончится и А-Сюань, может быть, наконец-то обретет покой. Я видела только его шею и чувствовала под пальцами биение пульса, который вообще не должен был принадлежать этому человеку.       Но в тот самый момент, когда я уже готова была закончить начатое, всё вокруг резко оборвалось. Меня аккуратно, но очень твердо оттащили назад, и я даже не смогла сопротивляться, потому что пальцы сами собой разжались. Ши Цинсюань с каким-то жалким хрипом свалился прямо в грязь, а я, потеряв равновесие, рухнула на колени. Моя фата окончательно сползла набок, и я понимала, что выгляжу сейчас просто ужасно. Подняв голову, увидела, что надо мной стоит Цзюнь У, сохранивший такой вид, будто он просто вышел на прогулку, а не спустился на заброшенное кладбище посреди скандала. Его дорогие одежды в этом сером тумане выглядели слишком чистыми, а лицо было таким спокойным, что мне на секунду захотелось ударить его, просто чтобы проверить, изменится ли хоть одна черта. В голове билась только одна мысль:       «Почему он так смотрит, он же всё знает, он не может не знать, что здесь всё неправильно, всё вывернуто наизнанку».       — Довольно, — произнес он совсем тихо, но от этого звука у меня внутри всё окончательно осыпалось, и я поняла, что сопротивляться больше нечему.       Я смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как статус Богини Смерти сползает с меня, словно чужая маска. В этот момент я снова стала просто Ляо Мей, той самой девчонкой, которая только что поняла — её жениха не просто зарыли в землю, его вычеркнули из мира, заменив на этого плачущего мальчика в дорогих шелках.       — Он вор, — я попыталась сказать это четко, но голос сорвался, и пришлось просто вцепиться пальцами в ткань своего ханьфу, пытаясь не упасть. — Владыка, вы же видите, он просто украл чужую жизнь, он сожрал его судьбу и даже не подавился.       Меня прорвало, и я начала громко реветь, захлёбываясь слезами и совершенно не заботясь о том, как жалко это выглядит со стороны. Я просто раскачивалась взад-вперед, тыкалась лбом в холодную грязь у могильного камня и выла, потому что масштаб этой лжи не укладывался в голове.       «Моего А-Сюаня нет, его нигде нет, они просто взяли и поменяли их местами, как вещи на полке, как они могли так просто всё переписать?» — крутилось у меня в мыслях.       Ши Уду тем временем уже загородил собой брата, глядя на меня с такой искренней ненавистью, будто это я разрушила их жизнь, а не он — мою.       — Она сумасшедшая, Владыка, посмотрите на неё! — крикнул он, и в его голосе было столько уверенности, что я на миг сама в это поверила. — Она напала на Цинсюаня без всякой причины и несет какой-то бред, её нужно немедленно судить и запереть, пока она еще кого-нибудь не покалечила!       Я с трудом подняла голову и сквозь мокрые ресницы уставилась на Ши Уду. Он стоял такой весь из себя правильный, холеный и невыносимо богатый, что мне на секунду захотелось рассмеяться ему прямо в лицо. Этот человек всерьез думал, что раз у него много золота и власти, то он может просто взять и перекроить чужую жизнь, как старое платье.       «Интересно», — мелькнула в голове совершенно дикая мысль. «А если его сейчас выпотрошить, у него внутри тоже будут золотые слитки вместо органов или всё-таки обычное мясо?»       — Ты… — я ткнула в него дрожащим пальцем, на котором еще не засохла кровь, и почувствовала, как по лицу расползается странная, почти радостная улыбка. — Ты правда думаешь, что всех переиграл? Думаешь, выльешь на себя побольше воды и никто не учует, как от тебя несет мертвечиной? — и снова начала задыхаться от слез, но в голове вдруг стало подозрительно пусто, словно кто-то вымел оттуда весь мусор. — Ты сдохнешь, Ши Уду, — я постаралась сказать это как можно четче, хотя голос сорвался на какой-то хриплый лай. — И подохнешь так паршиво, что даже черти в аду побрезгуют к тебе прикасаться. Ты можешь хоть вечность мыться в своих источниках, но та кровь, которую ты пролил семьсот лет назад, уже ничем не отмоется.       Я снова повалилась в грязь, потому что силы кончились, и просто лежала там, чувствуя, как плечи дергаются от нервной дрожи. Владыка Цзюнь У подошел к Ши Уду и положил ему руку на плечо, будто утешал обиженного ребенка, но на меня он посмотрел совсем по-другому — с каким-то странным интересом, словно я была любопытным насекомым, которому он только что оторвал лапку.       — Сяньлэ, благодарю, что вызвал меня, видимо у Богини Смерти опять случился припадок. Линвэнь, — спокойно сказал он, даже не повысив голоса. — Уведи Владычицу Сыванцзы в мой дворец и присмотри за ней, обсудим всё на ближайшем собрании.