Жить после

Нередко нужно расстаться с человеком, которого любишь,

чтобы по-прежнему любить его.

Каково это — расстаться с человеком, которого ты любишь? Расстаться, не жить больше вместе, просыпаться одному и не обнимать любимое тело. Ходить по пустой и холодной квартире, смотря на фотографии, где вы счастливы, улыбаетесь. Перечитывать сообщения или наблюдать за значком «онлайн», но так и не написать. Это одно. Но каково это — расстаться, но иметь общую работу? Джейк смотрит на сообщение от менеджера. Завтра в четыре собрание по поводу очередной фотосессии для «Tiffany&Co». Сонхун отправил короткое «хорошо». Джеюн же отправляет смайлик «палец вверх». Громко выдыхает, откидываясь на спинку дивана, и нажимает на аватар Сонхуна. Фотография в лифте. Тёмные подстриженные волосы, поверх накинут капюшон коричневого худи, лицо расслабленное, глаза устремлены в телефон. Обновлена шесть дней назад. Джейк проводит указательным пальцем по подбородку, останавливается на полных розовых губах, невольно закусывая свою нижнюю. Невыносимо. Они расстались три недели назад. Добровольно, без принуждения, взаимно, спокойно. Расстались с больной любовью в глазах, с огромным желанием обнять, прикоснуться к губам и никогда не отпускать. Расстались с желанием не расставаться. Глаза сильно жмурятся, подавляя сильно бьющееся сердце и чувство того, что он сейчас задохнется. Он с такой силой стискивает зубы, подавляя и крик боли, что его нижняя челюсть дергается от напряжения. Злость вперемешку с болью циркулирует вместо крови, постоянно напоминая о том, что, к сожалению, он живой. Громкий и сухой выдох. Первая встреча произошла благодаря этому бренду. Двое известных моделей Кореи встретились для подписание контракта. Двое будущих «друзей дома». Двое будущих партнеров не только по работе, но и вне её. Для совместного проекта они приняли решение сблизиться немного, чтобы процесс был не таким стесняющим. Впоследствии это решение оказалось самым правильным из всех принятых до. Джейк и сейчас так думает. Самое правильное и самое любимое. Злость в такие моменты отходит на второй план, давая боли на время заполонить организм и измученный мозг. Парень выключает телефон и кладёт экраном на мягкую поверхность. В квартире темно, ведь только Сонхун любил включать свет. А ещё холодно. Три недели, как холод сковывает движения, три недели, как замерзают пальцы, ведь тёплые были только у Сонхуна. Интересно, он скучает? Любит? Или хотя бы злится? Обижается? Что-то чувствует? Он часто задает себе такие вопросы. Ответов на них нет, но Джеюн успокаивает себя банальным «возможно, кто знает». Шим вспоминает про кофе, что оставил остывать. Час назад оставил. Он уже начал забываться. Приготовит покушать и забудет. И готовит только для поддержания распорядка. Не то, чтобы жизнь стала серой, не то, чтобы теперь вообще нет смысла, — нет. Всё из-за привычки. Привычка жить Сонхуном. Хотя он знал, что до добра эта зависимость не доведёт. Знал, но продолжал делать по-другому. В принципе, в этом и есть вся суть Шим Джейка. Он всё-таки встаёт и слишком медленно направляется в кухню. Зависимость зависимостью, но причиной расставания стала не она. Они устали. Вот и всё. Однообразные встречи, желание больше не находиться в квартире, в обществе друг друга. Но почему-то так было у обоих. Оба любили, оба желали чего-то другого. Расставание дало это «другое» Присаживается за барную стойку и устремляет взгляд в окно, правой рукой обхватывая чашку, но так и не делая глотка. Не хочется ни пить, ни есть. Ничего не хочется. Смотреть бы так вечно в окно и ни о чем не думать. Только не получается, сколько бы не старался. Не стереть, не забыть, — ничего из этого. И Джейк не может злиться на себя из-за этого, ведь он просто-напросто любил. Всё. За окном быстро пролетела ворона, заставляя вернуться в три недели назад. Сонхун напоследок крепко обнял, поцеловал в висок и прошептал в самое ухо: «я тебя люблю». Мурашки, словно Пак говорит это прямо сейчас. Тепло и чужое дыхание чувствуются до сих пор. Джейк любит, но также понимает и то, что вновь сходиться нет смысла, поэтому он просто-напросто ждёт, когда боль утихнет, когда дышаться будет легче и свободнее. Сейчас же он позволяет себе думать о нём, даже чересчур много думать, ведь так он живёт сам. Но живет ли? Джеюн медленно поднимает руку с чашкой к губам и делает глоток холодного кофе.

***

Сонхун потирает шею и переводит взгляд на Джейка, что пытается увлеченно читать бумаги, но его беспокойство выдаёт в который раз нижняя губа, что Джейк закусил не более ста раз за эти десять минут. Отросшие волосы забраны кепкой, которую Шим надел козырьком назад, нижняя губа скоро начнёт кровоточить, а глаза... Сонхун прекрасно помнит о бессонницах парня, о том, что, чтобы уснуть, того нужно поцеловать или гладить по волосам. Впалые щёки тоже ни о чём хорошем не говорят. В груди что-то неприятно колет. Ещё в прошлый раз они сидели вместе, соприкасаясь локтями, и читали концепт, очень бурно его обсуждая, сейчас же буквы расплываются, а руки почему-то трясутся. Это непривычно. Глаза вновь пытаются разглядеть текст. Три недели без Джейка, его сообщений, звонков, смешных видео и фотографий, если они были не вместе. Сейчас же и телефон вовсе не нужен. Короткий выдох. В кабинет наконец-то входит менеджер. Она ещё раз здоровается, взглядом замечая, что парни сидят не как обычно. Кладёт на стол бумаги и присаживается, сразу же доставая концептуальный лист. — Через три дня у нас назначена съёмка за городом. — Она складывает руки перед собой в замок, — поедем в ханок*. Одним из основных цветов будет тёмно-синий. То есть такой тёмный концепт. С собой брать ничего не нужно. Весь процесс будет осуществляться же в деревне. Сонхун украдкой замечает, что Джейк кивает, внимательно смотря на девушку. — Тёмный концепт думаю можно интегрировать в такие, знаете, грустные лица и позы. — Она переводит взгляд на Сонхуна, — вы же пара, так что я думаю, настроение здесь будет таким, как будто вы либо расстаётесь или же это ваш последний день. Джеюн кидает короткий взгляд на Сонхуна и поджимает губы. Пак же кивает на эти слова и сильнее сжимает листы. — В этот раз без парных колец, в ассортименте у нас браслеты, ожерелье, но, если говорить про кольца, то думаю, они придут вместе с этими украшениями, ваши не стоит брать во внимание. Джейк опускает взгляд на кольцо, и Сонхун замечает слабую улыбку. Он сам начинает теребить своё, словно так хочет поймать связь с тем, кто сидит напротив. — Может ещё есть какие-нибудь пожелания? Насчёт райдеров? — Думаю в этот раз можно взять больше фруктов, виноград, к примеру. — Джеюн не поднимает головы, а менеджер делает помету в бумагах. — Тоже особо ничего не нужно, но то шоколадное печенье, которое было в прошлый раз... От него бы не отказался. Слышится короткое «хорошо». Сонхуну кажется, что мир перестал существовать именно в тот момент, когда на него ещё раз посмотрел Джейк. Глаза почему-то благодарят. Возможно, Пак понял за что. Джейк ненавидит виноград, Сонхун же обожает его. И наоборот, Сонхун не видит ничего хорошего в том безвкусном печенье, зато Шим уплетает его за обе щеки. Они, на самом деле, очень разные, но постоянно учились искать компромиссы. Джеюн в таких ситуациях был более разговорчив, более настойчив, а Сонхун же более спокойным, холодным, не идущим на поводу у эмоций. Парень улыбается сам себе, не осознавая, что в этом кабинете они одни. Джейк уже стоял с собранной сумкой у выхода, а Пак смотрел в спину, пытаясь понять, произойдёт ли что-нибудь дальше, но ничего не произошло. Он лишь поправил кепку и вышел. Пустота. Сонхуну кажется, что нужно было что-то сказать, не отпускать без слов. Но он все уже упустил. Три недели назад. Нет смысла делать вид, что все хорошо, что они до сих пор дорожат друг другом. Тем более, что через два месяца Пак собирается расторгнуть контракт с брендом. Причину называть нет смысла. Причина ушла, не обернувшись. Губа начинается кровоточить. Сонхун невесомо касается её указательным пальцем и закрывает глаза. Нет смысла в этой боли, нет смысла ни в крови, ни в незаживающих костяшках, ни в бессонных ночах или же постоянно светлой квартире. Ни в чем. Глухой выдох. Нет смысла и в том, чтобы сидеть здесь сейчас. Он сгибает бумагу пополам, засовывая их в карман куртки. Медленно встаёт, продолжая смотреть на стул, за которым сидел Джейк. Потирает переносицу, а после и глаза, чтобы снять наваждение.

***

Сонхун оборачивается, сильнее сжимая белую кофту в руках, когда в помещение заходит Джейк. Волосы по привычке забраны бежевой кепкой, взгляд опускается, — синее худи и тёмные джинсы. Как только Джеюн опускает руку с телефоном, парень замечает кольцо на указательном пальце. Сонхуну кажется, что и его стало слишком обжигать. Джейк снимает кепку и подходит к столу с украшениями. Менеджер ещё добавляет пару слов о концепте одежды и самих украшений Шиму и выходит, позволяя переодеться. Сонхун сильнее сжимает ткань, так и не поняв, нравится ли она ему. Длинные отросшие волосы Джеюна привлекают внимание больше, чем какая-то ткань или украшения. Тёмные волосы красиво переливаются на свету. Пак помнит, как Джейк с особой бережливостью относится к своим волосам, в независимости от длины. Сонхун же к своим не проявлял достаточной заботы, лишь только в исключительные вечера, когда Джеюн брал на себя эту ответственность, а Пак послушно сидел и томился от чужих манипуляций. Кажется, волосы стали жестче с исчезновением Шима, поэтому неделю назад он подстригся. Чтобы стало полегче, чтобы вновь не следить. Чтобы они не лезли в глаза и не напоминали моменты, когда Джеюн аккуратно их забирал за ухо или просто гладил, говоря о том, какие они непослушные. Джейк забирает со стола ожерелье, поднося его ближе к лицу и рассматривая. Глаза больше не блестят, хотя Сонхун помнит, насколько сильно Шим любит этот бренд. Он оставляет в покое кофту, вешая её на место и совсем медленно подходит к парню, сохраняя четыре шага дистанции и так же всматривается в украшения, как будто не делал этого пятнадцать минут назад. Длинные и тонкие пальцы перекатывают желтое золото, а глаза где-то в другом месте. Сонхун все же подходит ближе и указывает на кулон, что украшен овальной цепочкой, повторяющей мотив замка. — Думаю, тебе пойдёт этот. — Почти шёпотом произносит Пак, чувствуя, как Джейк выдыхает. Рука опускается, а пальцы всё же на секунду зависают над той цепочкой. Он кивает, кажется, сам себе и выпрямляется, поворачиваясь к парню лицом. Его карие глаза совсем потеряли цвет, а губы и вовсе не ярко-розовые, как это было обычно. Но в следующую секунду Пак замечает, как чужие зрачки расширились так, что от радужной оболочки почти совсем ничего не осталось. Ресницы быстро взмахивают, а губы чуть приоткрылись. — Ты можешь посмотреть на этот браслет, — произносит Джейк, отворачиваясь и показывая на украшение. Сонхун же даже не разглядывает его, надевает на запястье и улыбается уголком губ, когда Шим также смотрит на руку. Шим Джейку многого для улыбки не нужно, главное, — прислушиваться к его сердцу. Сонхун всегда это делал, и не только из-за обычной (нет) улыбки, а просто потому что счастливый Джеюн — счастливый Сонхун. За следующие полчаса подготовки к съемке они ничего не сказали друг другу, лишь частые взгляды передавали тоску и утерянные чувства. Джейк с больной привязанностью наблюдал за Сонхуном. Как он подносит пальцы к губам, когда фотограф этого просит или же дышит на окно, а после изящным движением кисти проводит по тому месту. А еще сердце замирает, когда начинается совместная часть. Женщина просит их сесть, прислоняясь спинами друг к другу. Только потом они оба заметят, что в один и тот же момент они закрыли глаза. Расслабленные лица излучали разочарование, смирение и безэмоциональность. Джеюн в это время думал об одном: они не принадлежат друг другу, они – люди, которых любили. В этой части фотосессии не были включены фотографии, где Сонхун накрывает ладонь Джейка своей и всматривается в лицо с прикрытыми веками. В следующую секунду камера успевает запечатлеть момент, когда его же губы оставляют поцелуй в нос. Цветок на губах Джейка манит и Сонхуна уже ничто не останавливает, он тянется к парню, чтобы своими губами их зацепить и отстраниться, когда он чувствует, что он точно не упадет. Пак позволяет себе эти слабости, позволяет разбивать себя сам, позволяет в последний раз быть с тем, кого он до безумия любит. Сдержанность всегда губила его. Она была камнем преткновения на пути к полному счастью и свободе. Фотограф молчала, словно понимала, что это не игра, что это не сценарий. Она ощущала расставание, ощущала разорванные души. Однозначно, большинство снимков останутся лишь на фотопленке, но даже так эта история будет жить в них. Только в них. Так они промолчали все четыре часа. Слова были излишни. Действия, взгляды и позы говорили сами за себя. — Спасибо. Тихое «спасибо» Джейка стало последним словом, последним звуком в жизни Сонхуна. Они больше не разговаривали. Любимый голос звучал только в телефоне про пересматривании видео. А Джеюну же была нужна эта встреча лишь для того, чтобы отпустить все. Да, это был последний раз, когда они совместно работали, но он стал шагом на пути к чему-то новому. Прошлый опыт Шим вспоминал с улыбкой. Боль превратилась в благодарность. Со временем парень осознал, что различия в их характерах и было проблемой. Пассивная агрессия, усталость, безмятежность копились, не давая любви свободно существовать. Джейк понимал, что на терпении они не смогут продолжать строить здоровые отношения. После это понял и Сонхун. Анализируя их документальный фильм, Пак заметит и то, что они оба шли на «жертвы», неосознанно подстраиваясь друг под друга. Хотя в начале отношений они сразу исключили слово «подстраиваться», сюда же относится и «менять», «меняться», «терпеть», «ждать», «молчать», «умалчивать». Они разговаривали, но оказалось, что этого было недостаточно, ведь не было обычного понимания некоторых моментов. Закрывая крышку ноутбука, Сонхун выдохнет с облегчением. В тишине огромной квартиры прозвучит хриплое «спасибо», которое будет означать очень много. Но единственное «спасибо», что будет украшать последний альбом общих фотографий, останется между ними навсегда. «Спасибо за годы вместе» на главной обложке заключительного альбома, вышедшего в день расторжения контракта.