Под маской скрыта месть

       Первым желанием Иви было выяснить, по какому праву неведомый омега позволял себя такие вольности с Эдуардом. И почему Гершфельд так спокойно на это реагировал? Юноша понимал, что испытываемая им ревность кажется, по меньшей мере неоправданной и преждевременной. Ну, во-первых, Эд ему ничего ещё не обещал. Их взаимоотношения уже перешагнули планку «скурей и клиент», но понять точно, куда они движутся дальше, всё ещё не представлялось возможным. Во-вторых, какое Иви имеет моральное право осуждать Эдуарда, когда сам чуть ли не собирается прикончить альфу и его семью? Нет, нет, тут уж на себя белое пальто надеть никак не получится. Доводы разума были безапелляционны, логичны и справедливы, однако душа была к ним на редкость тугоуха. Иви решил не томить себя сомнениями и, оставив все страхи, подойти к Гершфельдам лично, но его планы нарушил начавшийся танец. Эд и омега, а вместе с ними и большинство гостей пустились танцевать бойкий чардаш. Молодой человек под шумок сбежал от Генри и решил немного осмотреться. У колонной галереи остались стоять почти все Гершфельды. Маркус и Эру были заняты беседой, и лишь один мужчина стоял чуть поодаль и наблюдал за танцующими. Как раз тот, что давеча накинулся на Иви и испугал его. Не мешкая, омега направился прямиком к нему.       Несмотря на праздник и всеобщее весёлое помешательство, Рой оставался спокоен, как гора. Мужчина был уверен, нет, готов поклясться, что… На момент ему показалось, что он видит профиль Ирвинга. Какой бы сволочью тот не был, но проведённое вместе детство и юность сделали их крепкими друзьями, а потому даже по прошествии стольких лет, Рой иногда вспоминал о нём. Кто знает, что на самом деле случилось в тот роковой вечер, когда Ирвинг и Эру оторвались от племени? По рассказам последнего, альфа бежал, травимый стаей волков. Подразумевалось, что в ту ночь парень и умер, но кто знает, кто знает…       — Здравствуйте, — вежливо произнёс голос рядом. Омега в красном стоял рядом, на этот раз старательно прикрывая лицо маской. Рою казалось, что инцидент исчерпан, и после случившегося молодой человек скорее будет его сторониться, но не тут-то было.       — Чего вам?       — Да так, хотел поинтересоваться, почему не танцуете, — начал издалека Иви. Рой вопросительно вскинул бровь.       — Мой муж разговаривает со своим другом, а никаких партнёров, кроме него, я не приемлю. — чётко отрезал альфа, на всякий случай давая юноше понять, что пытаться разводить его на танец бесполезно. Собственно, омега интересовался этим в последнюю очередь, — А как насчёт вас?       — А я не умею, — честно признался Иви. Откровенность заставила Роя улыбнуться и чуть смягчиться, — С танцами у меня как-то не очень. Да и я в целом не местный. Вы сказали, что спутали меня со своим давешним другом Ирвингом. Может, если я так на него похож, то и могу помочь вам найти его?       — Это вряд ли, — покачал головой альфа, — Он умер почти двадцать лет назад далеко на севере Сильва.       — Вот как. А можете поподробнее рассказать о нём?       — А вам зачем? — хмыкнул Рой, но Иви не растерялся и с деланно спокойным тоном ответил:       — Праздное любопытство. Интересно узнать, что это за человек такой, с которым меня путают. Расскажите, и будем считать, что мы квиты.       Рой немного подумал и, решив, что особо ничем не рискует, осторожно начал.       — Да там и рассказывать особо нечего. Это был человек, которого все считали душой компании, а на самом деле он оказался лжецом и манипулятором. Он цинично использовал других людей, чтобы отомстить за смерть своего папы, а по итогу сам стал настоящим психопатом и преступником: напал на своего жениха, разрушил поселение, обманом заставил всё племя поверить в смерть вождя, своего отца.       Довольно неприятно было слышать такое о своём родителе. Слова мужчины шли разрез с той версией, которую ему рассказывал сам Ирвинг. Может виной тому помутившийся рассудок и алкоголизм? Естественно, первым порывом было сказать в лицо мужчине, что он лжёт и клевещет, его отец не мог быть таким подонком, но… Альфе не было никакой пользы в том, чтобы намеренно злословить. В конце концов он и представь себе не мог, кто прямо сейчас стоит перед ним. Эта информация несколько поколебала уверенность Иви, а ещё заставила задуматься: его судьба удивительно напоминает всё то, через что проходил Ирвинг.       — Вернее уже бывшего вождя. Вон он, кстати стоит между двумя своими младшим сыновьями-альфами. Вольф до сих пор винит во всём себя. Хорошо что тело Ирвинга не нашли, иначе бы он наложил на себя руки, — уже гораздо тише и скорее для себя чем для Иви, закончил Рой.       Омега обратил внимание на самого старшего из всей группы альфу: длинные чёрно-седые волосы уложены в косу за спиной, борода скрывает квадратный подбородок, а на всём морщинистом лице мужчины, несмотря на улыбку, застыла вековая усталость и будто печаль. Тем не менее, он держался весьма уверенно и прямо, и в целом был в достаточно хорошей форме. Новое потрясение, гораздо более сильное и важное с силой ударило Иви под дых. Вспомнился тот приём, что к нему применил Сарацин — Иви хотел закончить разговор, но не мог. Во рту стало сухо, а голос исчез от сильного переживания. Губы задрожала, в глазах появились горячие слёзы.       Иви всегда считал себя сиротой: папу он и не видел, отец исчез из его жизни рано. Несправедливая судьба, вдоволь с ним наигравшись, оставила Иви наедине с собой. Одиноким, никому ненужным ребёнком: без семьи, без дома, без надежды найти поддержку и защиту.       И в один миг вся эта парадигма ломалась, ведь у Иви кажется, ещё имелись родственники. Был дедушка, которого, как теперь знал омега, звали Вольф, было целых двое дядьёв. А для юноши это уже было много. Больше, чем он только мог позволить себе в фантазиях.       — Дедушка, — не веря, сквозь слёзы усмехнулся Иви. Солёные капли сбегали по щекам и падали на пол. Боги, почему он не может прекратить прятаться? Почему не может себе позволить прямо сейчас подойти и сжать в объятиях своих родственников? Всхлипывая, Иви бросился прочь, до крови кусая губы и сдерживая рвущееся наружу чувство боли. «Познания рождают скорбь. Скорбь по прошлому которого не было и будущему, которого не будет» — однажды заметил Клавдий во время одного из уроков.

***

      — Рой, с кем это ты там разговаривал? — спросил Хёи, когда альфа подошёл к нему. Тот выглядел несколько озадаченным и сбитым с толку. Вроде бы в этот раз он не сделал ничего плохого, а тот парнишка вдруг начал реветь и сбежал от него. Какие всё-таки странные люди живут в Кардилии. Рой пожал плечами и ответил:       — Да так, какой-то зевака, которому не с кем было потрепаться, не обращай внимания. А вы всё тут с Эру шепчетесь?       Двое лучших друзей переглянулись, и на их лицах отразились абсолютно идентичные заговорщицкие улыбки. Время идёт, а всё остаётся по-прежнему: стоит только Эру и Хёи сойтись, как эта сладкая парочка начинает придумывать совершенно безумные и понятные лишь им авантюры. Хёи залихвацки взял омегу под руку и гордо вскинул голову. — Мы уже почти всё продумали! Значит так, свадьба Лиама и Эдди пройдёт у нас, но можно обговорить вторую церемонию и в Кардилии. Обязательно должно быть много гостей, и всё зелёного цвета, и салюты, я так люблю салюты!       — Может не салюты, а запуск в небо фонариков? По-моему, это романтичнее, — перебил мужчину Эру. Рой хмыкнул и невесело ухмыльнулся:       — Надо же, как вы далеко зашли. Главное не забыть спросить мнение самих «новобрачных».       — А чего тут думать? Они идеально друг другу подходят: знакомы с детства, Лиам весь в науке, начитанный, им будет о чём поговорить, к тому же он видел Эдуарда без маски и принимает его таким. И тогда мы породнимся с Эру, а он всегда был для меня, как младший брат.       — А почему это младший? — удивился омега. Кажется, это было единственное, что смутило мужчину во всей речи Хёи. Рой безмерно любил своего мужа за яркий и бойкий характер, но временами его вторую половинку заносил на поворотах. И очень сильно.       — Эру, ты всегда придираешься к моим словам, — закатил глаза Хёи и кивнул в сторону танцующих людей, — Рой, ты только посмотри на них. Это же настоящая гармония! Уверен, они согласятся с нашим планом… Когда-нибудь в будущем.       — Они на нас смотрят? — спросил Лиам, чуть кивая головой назад, и отбивая ногами положенные танцем движения. Гершфельд прищурился и ожидаемо увидел хитрые лица их пращуров. Первопредки, да они простые, как серебряный кард. Эдуард заложил одну руку за спину и позволил Лиаму просеменить круг.       — Не то слово. Как скоро нам стоит их разочаровать?       — Чем конкретно? Тем что я не заинтересован в женитьбе, наличием у тебя молодого человека или всем сразу? Думаю, сегодня мы их пощадим, праздник, в конце концов, пусть порадуются.       Эд улыбнулся и чуть приподнял над полом омегу, делая поддержку. В плане Эру и Хёи, который, на самом деле, никогда и не был огромной тайной, был лишь один изъян. Гершфельд ценил, уважал и любил Лиама, но как брата или друга, и это было взаимно. У них двоих почти не было друг от друга секретов, поэтому рассказ об Иви, с упущением происхождения последнего, не занял много времени. Омега слушал внимательно и с интересом, но всё же с некоторой укоризной. Лиам несколько раз хлопнул в ладоши, и уступил участок паркета Эдуарду. Танцевал он средненько, но по крайней мере, всё ещё помнил движения.       — Поверить не могу, что ты пригласил его, так держать! Хочешь представить его семье в качестве партнёра? Кстати, где он?       Эд поискал взглядом фигуру в чёрном. Иви стоял у одного из столов с закусками, наполовину скрытый серо-коричневой гардиной. Маска лежала на столе, а сам юноша судорожно опрокидывал в себя бокал шампанского. Складывалось такое ощущение, что он намеренно ушёл в тень и наблюдал оттуда за Эдом и Лиамом. Звенели трубы, резво и остро играли скрипки, а барабаны задавали весёлый ритм музыки, только вот Иви это, кажется, совсем не впечатляло.       — Какой милый, у вас есть нечто общее, — хихикнул Лиам.       — И что же? Вкус в одежде?       — На мероприятиях вы оба стоите где-то в углу и мрачно зыркаете на людей вокруг. О-о, я попал, он прожигает меня ревнивым взглядом. Всё, следующий танец будет его, не хочу становиться причиной вашего раздора.       — Да какой там раздор и ревность, — выдохнул Эд, беря омегу за обе руки, — Было бы кого ревновать. Ты же знаешь моё реноме, над ним только смеяться или плакать. Иви он… Ему нравится хорошая жизнь и некоторые иные части меня.       Гершфельд решил вольно интерпретировать цитату Иви времён их второй встречи в борделе. До сих пор это казалось вполне достаточным обоснованием: омега получает достаток и свободу, а Эд… Ну, у него теперь есть постоянный любовник и больше никаких скандалов.       — Ты сам-то в это веришь?       — Вера для слюнтяев, которым лень докапываться до истины, я говорю о фактах…       — Нет, посмотри мне в глаза и скажи: правда ничего не чувствуешь к тому парню у портьеры? Всё, что тебя интересует — это его спонсорство?       Разумеется, это была неправда, но Гершфельд запретил себе думать иначе. Лучше не строить кумиров и мечт, они, как уже знал альфа, слишком легко разбиваются. Об этом же твердил и злой внутренний голос, приводят массу доводов: «Посмешище, что про тебя скажут нормальные люди, когда узнают, что ты влюбился в шлюху? Идиот, ему же от тебя только деньги нужны, он тебя бросит, когда на горизонте появится кто-то с нормальным лицом»       — Я не знаю, — ответил Эд, отворачиваясь, — Слишком много нюансов.       — Тогда скажи ему всё, как есть. Или ты боишься, что живущий с тобой уже несколько недель, знающий, каким невыносимым ты бываешь, и прошедший проверку Клавдия парень вдруг бросит всё и развернётся, стоит ему только увидеть тебя без маски? — Лиам со свойственной ему любовь к точности попал в самый нерв, — Так ты не доверяешь ему или себе?       — Хватит, этот разговор зашёл слишком далеко. Я взрослый альфа и сам со всем разберусь, — ушёл в глухую оборону Эдуард, не желая ещё больше ворошить кровоточащую рану. Танец подходил к концу, музыка стихла, и пары разошлись, аплодируя друг другу. Лиам, положил руку на плечо мужчины и сжал его, заглядывая в тёмные глазницы маски, которая на долгие годы стала физической и моральной крепостью… Нет, скорее всё же тюрьмой души Гершфельда.       — Эдди, мне жаль, что тебя смог сломать человек, который отверг тебя давным давно. Не все люди такие злые. Ты можешь быть замечательным, я знаю. И тот омега это тоже наверняка знает, но ты стесняешься показать ему это. Ты прячешь лучшие свои качества, но на самом деле крадёшь у себя возможность быть счастливым… Время от времени стоит доверять людям рядом с собой, и тогда они смогут приятно тебя удивить.       Напоследок Лиам дружески ударил его по спине, заставляя выправиться, и, завидев бегающего по всей зале с игрушечным корабликом в руках маленького Дэнни, поспешил к нему. Подумав, Эд немного смутился и расправил плечи: его что же, только что успокаивали? Нет, нет, он не истеричка и уж точно не настолько пал духом. Сейчас он прямиком пойдёт к Иви и уверенно, с толком, без колебаний выскажет молодому человеку всё, что думает. Не больше, не меньше. И никто, ни одно самое пакостное и гнетущее сомнение не сможет его заставить отклониться от цели.       Вот за что конкретно Гершфельд не любил всякие рауты, балы и сходы, так это за слишком большую концентрацию знакомых на квадратный метр.       — Эдуард, какая встреча! Ты не представляешь, как же я по тебе скучал! — Марций, как клещ, вцепился в руку мужчины и потянул его на себя.       Гершфельд шумно втянул воздух и закатил глаза. Прошло уже лет десять, как они не виделись после той унизительной шутки. Когда-то это казалось ему главной трагедией жизни, но время показало Эду, что в жизни бывают вещи и похуже подростковых розыгрышей. Омега был безукоризненно привлекателен, как и всегда. Тугие спирали золотистых локонов лежали на плечах молодого человека с педантичной аккуратностью. Глаза чище февральского льда, будто кукольные черты лица и грация в каждом движении. С таких юношей только и остаётся, что писать картины, и рисовать их на чайных сервизах.       В школе, на последних годах обучения перед тем как поступить в офицерскую академию, Эдуард восхищался им до беспамятства. Один из лучших учеников: языки давались ему с большой лёгкостью, Марций демонстрировал глубокие познания в истории, а уж как он порхал по классу во время уроков танцев… Сердце замирало от этого невероятного зрелища. Каждый одноклассник считал за честь позволение понести портфель омеги или сопроводить его в библиотеку. И Эдуард не был исключением.       — Здравствуй, Марций.

***

      Иви был на самом пике. Если ему и не хватало мотивации ненавидеть Гершфельдов, то теперь он получил её с лихвой. Омега никак не мог остановиться и всё думал что будь отец жив, возможно, рано или поздно он бы смог воссоединиться с семьёй, может быть, его бы даже простили, и они бы стали жить как обычные нормальные люди. А у самого Иви было бы всё, чего ему так не хватало.       Юноша больше не плакал. Слёзы на щеках высохли, а раздраженный, безэмоциональный взгляд покрасневших глаз упрямо вперился в успевшего сменить одного партнёра на другого Эдуарда. Вот как повернулась жизнь, альфа, оказывается, довольно популярен, раз у него отбоя нет от всяких симпатичных богатеньких парней. А что до него… Кажется, Эд уже успел позабыть, что, вообще-то, пришёл на приём не один. Во всяком случае Иви так начинало казаться. Раньше его особо не волновало, куда деваются те, с кем он спал, да и зачем? Не велика потеря. Всё равно от смены лиц жизнь омеги особо не преображалась. Но вот относить в ту же категорию навечно забытых случайных партнёров ещё и Эда Иви совсем не желал, но понимал, что это вполне возможный сценарий. Говоря на чистоту, юноша совсем не выгодная партия: ни капитала, ни родословной, ни выдающейся внешности или ума у него не было — зато в холёных отпрысках маркизов, герцогов и виконтов предостаточно. Вот такая пара нужна Эду. Чтобы им можно было гордиться, а не всю жизнь скрывать, что твоего партнёра переимело несколько десятков незнакомцев.       Рано или поздно их дороги разойдутся, и Иви сам сделает этот первый шаг. Молодой человек снял кулон со стеклянной сферой, внутри которой чернел яд морского паладина. Гершфельды оставили свои бокалы с напитками на одном из столов, а сами пустились танцевать вместе с гостями — вот он, идеальный шанс осуществить задуманное. Однако, подойдя к нужному месту, юноша понял, что не всё так просто. На столе стояло шесть бокалов и сказать наверняка, какой из них пригубил Маркус или Эд было очень сложно. В таком случае велик был шанс промахнуться и убить постороннего человека, и идти на такую жертву Иви был не готов. Вопрос стоял очень просто: или влить яд в два случайных бокала, или во все. Омега плотно стиснул челюсти, на лбу выступила капелька пота. Большой палец надавливал на верхнюю часть ампулы, готовый вот-вот вскрыть её опасное содержимое.       — На абордаж! — громко крича, в Иви на полном ходу врезался маленький омега в треуголке с миниатюрным корабликом в руках. У молодого человека чуть не дрогнула рука, но он вовремя успел убрать палец и спрятать ампулу в карман костюма. Чёрт, чёрт, черт! Ребёнок помотал головой, приходя в себя, и виновато улыбнулся Иви.       — Дэнни, я тебя вижу, — несколько запыхавшийся и уставший от игры Эру присел, подзывая к себе мальчика, и тот послушно побежал назад, попадая в объятия мужчины. Эру кивнул Иви в знак приветствия и вернулся к гостям, не увидев, как, кусая губы, юноша провожает его долгим тяжёлым взглядом.       Не говоря ни слова, омега вышел на один из балконов, достал из кармана кулон-ампулу и, хорошенько замахнувшись, выкинул её в черневшие внизу заросли голых кустарников.       «Будь что будет» — решил юноша, уверенно разворачиваясь и возвращаясь в залу. Может, после этого его запытают до смерти, может, исполнят угрозу, отправят на дно портовой бухты — все эти проблемы омега предоставил себе из будущего. Это сотрудничество зашло слишком далеко. Иви кто-угодно, но только не убийца. Он слишком хорошо знает, как это больно потерять самых близких в раннем возрасте и тот ребёнок, мальчик с корабликом, какими бы душегубами и подлецами не были его родители, не заслуживал такой участи. Пора остановить эту спираль насилия, стать кем-то бóльшим и самостоятельным, чем наследником чужой воли и прихвостнем закулисных интриг. Молодой человек хотел увидеть людей сломавших его жизнь, и он их увидел, а теперь настало время их простить. Не потому что ему вдруг начали симпатизировать Маркус или Эру, вовсе нет. Только сбросив с себя этот балласт, Иви сможет по-новому взглянуть на себя, избавиться от предрассудков и позволить себе то, что раньше посчитал бы недопустимым.