Lonely day schnaps

Lonely day schnaps. Глава 7. 6 апреля. В этот день должен будет состояться концерт Ладанивы в Лос-Анджелесе. Это было для нас неплохим таким знаком лететь в США, поскольку у Дарона и Шаво были запланированы важные дела в этом городе. Мы впятером собрали вещи и полетели в город ангелов. 16-часовой перелет казался вечностью, лишь агрессия Джона в симуляторе камня как-то разбавляла атмосферу: он там и мамок 10-летних школьников любил, и на стрелку скинхэдов вызывал, и спортиков нанимал... в общем, никак не может угомониться Женечка. И вот наконец в 4 утра по Калифорнии мы прибыли в ЭЛЭЙ, город саблезубых кузнечиков!! Мы все были усталые и потерянные, но не смыкая глаз мы ехали в Глиндейл, где находился участок Дарона и его девушки, которая на данный момент отдыхает на Карибах. Проезжая мимо обочин и легендарной надписи на горе, мы обратили внимание на граффити у въезда в город - "I buy my crack, my smack, my bitch right here in Hollywood". Это была фраза из песни Prison song, которая ассоциировалась у меня с началом лета в Сочи. Как только Даренка увидел ее, то радостное выражение его лица сразу сменилось меланхолией. Он делал вид, что все в порядке, пытаясь отмахнуться, но в его глазах были слезы... сколько воспоминаний подарили ему эти места... а его родители, Вартан и Зепур? Он был единственным ребенком, но самым любимым и желанным. И вот наконец мы добрались до места назначения. Перед нами стоял тот самый дом, в котором ребята не были больше года, а я - никогда. По традиции Дарон хотел разбежаться и упасть в объятия мамы, но никто не знал где Зепур. Малакян старший и вовсе был мужчиной в возрасте, напоминая деда еще в 2005 году. Солнце освещало улицу, была тишина, было начало апреля. Дарон воскликнул: - Мама! Я здесь! Ты где? Ты дома? Мама-а-а? А дома никого не было. И раздавался только звук открытого ключем замка. И больше ничего. Ни единой души, ни песни, ни парящего в воздухе воспоминания. Дарон стоял один посреди гостиной, но как только туда зашла я, он повернул голову в мою сторону, бросился ко мне и заплакал. Казалось, что он терял сознание в геометрической прогрессии. Его состояние было удручающим. Он скучал по маме и своей молодости. Он был готов ждать новые встречи с ней, но всему приходит конец. И тут перед порогом в дом мы увидели маму Шаварджа. Серж взял пластинку Toxicity и начал проигрывать одноименный трек, сведя громкость к минимуму. Мама сказала: - Шаво, милый! Привет! Я знала, что ты здесь! Как дела у тебя? Все мы были в шоке, кроме Одаджяна. - Привет. Все прекрасно, правда мы так устали с дороги. - Мальчики, что ж вы сразу не сказали! Давайте я вам блинчики приготовлю, чай сделаю! И, пока не забыла, Дарон, это тебе, Зепур просила передать. Оно у меня с 2013 хранится. Настал знаменательный момент. Момент, ради которого мы приехали в Глендейл. Коробка, которую должен открыть Дарон. Коробка, которая хранилась у его родителей 10 лет и впоследствии была передана матери Шаво. С некой радостью и наивностью Малакян постепенно открывал ее. Первой на очереди лежала открытка, на которой был написан текст почерком Зепур: - Дорогой Дарон, если ты это читаешь, то помни, что я всегда буду с тобой. И даже если мы больше никогда не увидимся, то я буду все так же сильно любить тебя. Ангелы всегда на твоей стороне. Зепур. В коробке лежали некоторые вещи Дарона. Например, медиатор, которым он играл на своей первой гитаре. Или диск группы Slayer, которых он слушал по молодости, а также автограф Лары Фабиан на сингле Je t'aime. Последней вещью, что была запрятана, стала фотография, сделанная в 2001 году, мамы Малакяна и его самого, где они обнимались в яблоневом саду на фоне Святых гор Лос-Анджелеса. На обратной стороне была ее роспись и строчка "ես սիրում եմ". На фоне проигрывалась концовка Aerials, красивая и мелодичная, плавно перетекая в Arto. Первой заплакала мама Шаварджа, потому что эта композиция всегда вызывала у нее такие чувства. Одаджян ринулся ее успокаивать, а она на чистом русском сказала нам: - Спасибо. Она помнила его. Они жили с семьей в Ереване. Там, где родился ее замечательный сын. А Дарон, промолчав пять минут, сказал: - Я тоже люблю тебя, мамочка... Серж взял его за руку и приобнял, чтобы позволить Дарону дать волю эмоциям. Мы вшестером сидели в гостиной в обнимку. Вечер. Намечался концерт Ладанива. Неужели день прошел так быстро? Мы познакомились с Жаклин и Луи, у которых этот гиг был последним в туре. Мы всемером ехали домой на закате, слушая Summertime sadness на радио и наслаждаясь теплом Калифорнии. Впереди нас ожидает много чего интересного.