Перерыв

      Дни тянулись просто бесконечно. Скучно, однообразно. За работой появляется ощущение, что мир постепенно сереет, перестает существовать. Теряешься в реальности. У кого-то каждый день веселье, там хоть какое-то разнообразие, у кого-то — готовка, уборка, а кто-то живет от перерыва до перерыва. На завтрак, обеденный и на ужин, который иногда заканчивается парой часов сна (часто получается избежать такого исхода, и поспать выходит все восемь, а то и девять часов). В этот же раз Доктор Хаксли немного задержался и очень не вовремя привлёк на свет из своего кабинета Айдена-мотылька. Тот же будто внёс в свои обязанности перед сном освещать собой чужой мир, проверять, лёг ли Генри. А Генри не лёг, — Хаксли, можно войти? Вы снова не спите? — Стучится дворецкий и тихо приоткрывает дверь, заглядывает с некой тревогой. Видимо, в его представлении один день без здорового сна врача убьет. — Ну, а ты как думаешь? Конечно же, я снова просто забыл выключить свет, всего-то. Заходи, Айден. — Хаксли незамедлительно готовится, не в первый раз попадается. Уже свернул халат и сменил рубашку на футболку, ранее висящую на стуле. Повернулся к своему надзирателю с поднятыми руками, понимая, что от него не сбежать, — а вот уже ты снова забыл, что мы давно не на «вы».       Рогатый проходит в комнату, закрывает за собой дверь и зевает в ладонь. — Ох, простите. Вероятно, я перестал столь сильно беспокоиться о том, как мы друг к другу обращаемся. Разве это имеет значение? — Сейчас и я думаю, что ты прав. Обращайся ко мне как привык, — Хаксли сгребает заполненные бумаги и документы и складывает их в ровную стопку, — заставлять тебя и смысла нет, и надобности. — Благодарю. Вы уже готовы? — Получив от вздохнувшего доктора кивок, он продолжил, — тогда, с вашего позволения… — Айден проходит к кровати, тот плетётся за ним; укладывается и оставляет рядом место для хозяина комнаты. Хаксли ложится, и, несмотря на другую одежду, всё ещё пахнет спиртом и больничным холодом, будто до костей им пропитанный. Почти смрад этот резкий, весьма неприятный, но привычный, родной и по-своему манящий. Ну, хоть что-то приятное сюда примешивалось: запах кокоса. Или чего-то похожего на кокос и землю после дождя. По тому насколько слабо он ощущался на фоне того же спирта, можно было предположить, что ванна была принята днем или двумя ранее. За всё время их близких отношений рогатый научился определять это и не обращать внимания на прочие запахи. От самого ведь иногда веет химией для очистки чего-нибудь, не так далеко ушёл, — Добрых снов, — тихо мурлычет дворецкий в чужое ухо. — Добрых, — отзывается Генри и мелко дрожит, а затем тянет одеяло до своих плеч. Айден целует его щеку на ночь (обязательная процедура), и сдвигается выше, чтобы не мешать своими ветвистыми рогами. Доктор наоборот двигается ниже, кладёт голову на плечо своего возлюбленного и утыкается ему в шею. А вот от дворецкого несёт ярким ароматом цветов и где-то примешавшейся туда мятой. Чужой парфюм легко перебивал и «больницу», и спирт, оставляя Генри благоухать цветочками как минимум до первого контакта с пациентами. Ему нередко и сами пациенты дарили подобие духов и прочего по типу таких, как у Айдена. Врач совершал акты топления себя в них перед встречами с ним, но рогатый твердо отрезáл, что Хаксли не нужно этого делать, и каждый раз крепко обнимал. Он вздыхает ещё раз, прикрывает глаза и обнимает дворецкого так же крепко.

<***>

      Хаксли тщетно пытается не уснуть в процессе дискуссии с самим собой с заголовком «Работа или сон, работа или сон!» И вот, Работа вырывается вперед, гонка накаляется и Работа по-беж-да-ет! Фирменный аргумент Сна «но тут Айден» в этот раз был успешно, но с сожалением, проигнорирован. Трибуны ликуют. О, нет! Великий Сон снова терпит сокрушительное поражение! Глубокое дыхание рогатого, у которого Сон всё-таки выиграл, нагло убаюкивало сильнее прежнего, вынуждая принять решение поскорее аккуратно уйти. Генри убирает руку, сдвигается назад, затем привстаёт, отползает к краю и тихо слезает с кровати. После чего на цыпочках обходит спящего, поправляет на нём одеяло и осторожно целует его в лоб.       У стола доктора встречает любовница-работа. Он садится, с очередным вздохом смотрит на оставшуюся гору документов Благо, осталось её совсем чуть-чуть, и уже скоро Генри сможет вернуться к Айдену в тёплую постель…