пустошь

Озноб скользит по тонкой незащищённой коже, задевая волоски, задевая оголённые нервы, заставляя содрогнуться. Терпкий, жаркий, но такой липкий ветер прилетает с океана, находящегося едва ли в сотне метрах от этого холодного белого пустого дома. Он только кажется таковым, в нём есть всё самое необходимое: мини холодильник, матрас, шторы, электричество. Этого достаточно для того, чтобы выживать здесь пять дней в неделю. Остальные два дня обитатель этого дома ночует у родителей, где гораздо больше благ для существования. Например, вода. Вот в ней была проблема домика у океана. Воды в нём не было ни капли. Лишь огромная бутыль пресной воды и еженедельно пополняемые запасы газированной. Феликс не любил такую жизнь, но работа в крохотной нотариальной конторе не позволяла ему большее, ему, на самом-то деле, и на еду еле хватало, так что он предпочёл забыть о счетах за воду, ополоснуться он мог и под холодными струями душа на общественном пляже в километре от дома, а полноценно помыться у родителей на выходных. В крайнем случае, для чего ещё придумали влажные салфетки? К голым ступням прилипала пыль и крошки, по коже проходила лёгкая дрожь от всей этой грязи, а в душе скреблась ненависть к себе за такое запущенное состояние дома и себя самого. Скажи кто-нибудь Феликсу, что он когда-нибудь будет жить в отдельном доме, он сразу бы заявил, что будет держать его в чистоте, но как бы не так. Это оказалось слишком сложно при отсутствии источника чистой воды, так что дом он точно запустил. Точно так же, как и свою душу. Умостившись на своём лёгком белом (сером) матрасе, который лежал посередине единственной комнаты, и предварительно, конечно, пренебрежительно очистив стопы от пыли, он открыл книгу, в которой хранились его открытки и фотографии. Единственное, что он решил увезти от родителей. Подальше от их глаз. Вот фотографии его счастья, вот горя, а вот нежности. Они все давно въелись в его мысли, было легче их просто выбросить как обыкновенный мусор, как пепел останков прошлого, но он не мог, просто не мог отпустить все эти воспоминания о школьных годах, о годах колледжа, где он с огромным рвением изучал юриспруденцию. Так куда же делось рвение? Куда пропали его школьные друзья, клявшиеся, что никогда не забудут о нём, но так выгодно обменявшие жаркую домашнюю Флориду на холодный и неприветливый Нью-Йорк? Где же все друзья из колледжа, которые собирались устроиться в одну и ту же компанию? Где же его первая и вторая и четвёртая и пятая любовь? Всё и все исчезают в мгновение ока. А человеку нужен человек. Прохладный вечерний ветер незаметно потрепал белоснежные тонкие занавески. Было как-то неприятно сидеть в этом месте в одиночестве в вечер среды. Хотелось завести с кем-нибудь разговор про эту ненастную флоридскую зимнюю погоду, про солёный океан, чьи волны разбивались о берег в сотне метров, о мелком песочке с дикого пляжа, оседающего на стенках лёгких. В последнее время он чувствовал слабость не только в психическом плане, но и физическом. Его одолевал упадок сил, он был достаточно раздражителен, а также заметно терял в весе. И всё же, пропуская тему физического самочувствия, ему так хотелось поговорить с кем-нибудь о чём-либо. Он хотел бы, чтобы стены умели разговаривать. Так он бы не был настолько одинок. Двух недель с того потерянного дня хватило на то, чтобы осознать всю невозвратность ситуации. Феликс решил, что может позволить себе вызвать фрилансера, занимающегося клинингом помещений. Семнадцать долларов сорок центов и дополнительные три доллара за привозную воду. Игнорировать бурчащий желудок и заливать его водой — не лучший вариант, когда до зарплаты ещё неделя, в кармане останется всего десять долларов, но он уже не мог терпеть этой многомесячной пыли, которая влияла на его сознание (и здоровье) самым губительным способом. На следующий день в его доме появился молодой человек лет двадцати пяти и без лишних разговоров стал очищать все поверхности (пол, стены, потолок) от пыли и крошек. Белоснежный дом, белоснежная жизнь, пустошь без осознания её существования. Окружало Феликса только это. Когда уборщик принялся мыть стены, обитатель дома подошёл к нему сзади и протянул стакан со словами: «Держите, Вы, наверное, чувствуете сильную жажду». Газированная вода, смешанная в пропорции один к одному с пресной. Как банально для этого дома, просто задумайтесь. Работник принял её с кивком и, выпив залпом, вернул пустой стакан Феликсу. Без слов, без благодарности, без ничего. Он лишь повернулся обратно к стене и принялся за работу дальше. Феликс был несколько разочарован, что ему не удалось обрести собеседника хотя бы на пару часов, поэтому он решил сходить к океану, чтобы промыть свои кости и вычистить из лёгких пыль без остатка, впитав морскую соль и песок в кожу. Он предупредил уборщика, что уходит, положил двадцатку с мелочью на пороге и отправился в противоположную сторону направления ветра — к океану. Спустя несколько часов он вернулся в дом, который было теперь не узнать — чистые половицы скрипели под ногами, белоснежные стены не были больше усеяны остатками пагубных привычек Феликса, а в углу его комнаты был аккуратно свёрнут матрас, на нём покоился незнакомый ярко-красный плед, а рядом стояла небольшая картонная коробка, в которую были сложены такие мелочи, как та самая книга и документы. Рядом стояла вешалка со всеми его вещами, а поодаль, в углу, мини-холодильник, сверкающий чистотой, на нём стояла бутыль пресной воды, а внутри лежали бутылки газированной. Всё было так идеально, так невероятно, но лишь одна деталь немного смущала Феликса. На пороге его поджидала его же двадцатка, оставленная работнику, а на матрасе лежала единственная яркая вещь в этом белоснежном доме — новенький, явно даже не раскрытый ранее, плед. Феликс схватился за телефон и сделал звонок уборщику, с которым они ранее общались только сообщениями, но тот вполне ожидаемо не ответил. Феликс принялся строчить парню, говоря о том, что тот забыл свою плату и оставил свой плед. «Это мой Вам презент, мистер Ли». Феликс не совсем понял такое рвение к 'презентам', как выразился его собеседник, и пригласил того прийти к нему домой снова на следующий день, чтобы поговорить и вернуть то, что должно принадлежать работнику. Условившись на шести часах вечера, они закончили разговор, а Феликс почувствовал себя лучше, поняв, что завтра сможет хоть с кем-то поговорить, даже о такой незначительной вещи, как деньги.

***

Время без пяти шесть, Феликс нервно наворачивает круги по чистой комнате, которая навевает ему ассоциации лишь об одном человеке — том, который должен прийти к нему с минуты на минуту. Неловкий стук раздался со стороны входной двери, к которой он тут же и подлетел, впуская внутрь работника. Тот держал в руках блокнот с ручкой и ничего больше. — Здравствуй, — поприветствовал посетителя Феликс, а тот ему кивнул, — как я могу к тебе обращаться? «Хёнджин» — сразу же написал на первой странице блокнота парень и повернул его в сторону собеседника. Феликс непонимающе посмотрел на надпись и спросил: — Что-то не так? Хёнджин лишь показал будто закрывает рот на замок и выбрасывает ключ, а затем пишет под именем «Нем как рыба». — Понятно, прости за неприятную тему, — ответил Феликс, а внутри ощутил горечь — нормальным разговором и не пахнет, — так вот, твои деньги и плед. Не понимаю, почему ты вдруг решил это сделать, но ты проделал отличную работу, и мне хотелось бы отплатить тебе той же монетой. «Я посмотрел, как ты живёшь, и подумал, что тебе нужнее» — гласила надпись на листе бумаги. Феликс почувствовал укол совести. — Хёнджин, может, всё-таки примешь хотя бы половину суммы и плед? Мне очень неловко, что так получается, — он снова протянул ярко-красную вещь и завёрнутые в бумагу деньги, но их в очередной раз не приняли. «Может, разговором отплатишься? Расскажешь о чём-нибудь, посидим спокойно, выпьем газировки». — Здесь или у океана? — спросил Феликс, получив кивок, намекающий на вариант «остаться в помещении». — Хорошо, идём. Они сели на матрас, Феликс подорвался, словно укушенный, с места и налил газировку с водой в соотношении один к одному в два бумажных стаканчика, один из которых отдал Хёнджину, который оглядывал комнату каким-то несколько отрешённым взглядом. — О чём тебе рассказать? «О прошлом, из твоей книги случайно выпали фотографии, я старался не смотреть, но сложно это не делать, когда пытаешься их собрать и разложить по страницам». — Так, ладно, насколько далеко в прошлое? Школа, колледж или работа? «Колледж, почему нет?». — Хорошо, — ответил Феликс и начал свой рассказ. Он показал на фотографиях своих бывших друзей, рассказал об их общих мечтах и их несбыточности, а Хёнджин тем временем записывал в блокнот вопросы, которые его интересовали. Когда Феликс начал показывать открытки, Хёнджин повернул к нему блокнот с обведённым «О чём книга?». Феликс почувствовал некоторую ревность к книге, которую чувствуют некоторые люди, не хотевшие, чтобы кто-то ещё прочитал их, только их книгу, которая принадлежит только им. — О войне, космосе и трусости. «Интересно?». — Читал, не отрываясь, но вообще, достаточно тяжёлое повествование. Одолжить тебе? — спросил Феликс, зашёлся кашлем, а затем понял, что явно сказал что-то не то, потому что брови Хёнджина приподнялись, рот слегка раскрылся, а щёки покрылись лёгким румянцем. Он смутился. Феликс осознал — он только что предложил Хёнджину не просто знакомство, а что-то вроде дружбы, потому что книги не одалживают знакомым, любимые книги не одалживают даже друзьям. — Что-то не так? «Нет, ничего. Я возьму, спасибо» — было написано на чистой странице. Феликс вынул из книги все фотографии и открытки, положив их на дно коробки, а саму книгу протянул Хёнджину. После этого они побеседовали по вопросам, интересующим Хёнджина, и уже к семи гостя в доме больше не было. Феликс не знал, как они так просто сошлись, он не знал, почему Хёнджин решил поступить именно так, а не иначе, он не знал, каким образом он сам отдал свою единственную любимую вещь в этом доме немому почти незнакомцу. Но, тем не менее, завернулся в красный плед на подоконнике, смотря на синие, серые и жёлтые облака, которые проплывали мимо.

***

«Такие дела, Феликс.» Такие дела, Хёнджин.

***

Ярко-красный блокнот в твёрдой обложке, пачка гелевых ручек и две миски с салатом лежат на матрасе, а рядом с ними сидит Хёнджин, ярко улыбающийся и идеально сочетающийся со всей этой белизной вокруг. Феликс комично застыл у входа, не успев даже обувь снять. Он отвёл глаза от постороннего в его доме человека на открытое нараспашку окно, а затем перевёл их снова на вломившегося в частную собственность знакомого. — Я понял, как ты попал сюда, но не понял, зачем ты это сделал, — сразу начал Феликс, избавляясь от обуви и проходя к Хёнджину. Тот лишь помахал рукой в ответ и похлопал по месту рядом с ним, предварительно собрав все принесённые им вещи в груду. — Привет, да, привет. Хёнджин протянул Феликсу миску с салатом, поверх которой лежала вилка в салфетке, и кивнул на холодильник, чтобы хозяин дома захватил с собой газировку. Тот снова выпал от происходящего, но вполне себе скоро очнулся и подошёл к матрасу с двумя стаканчиками. Феликс принял и салат, и блокнот, и пачку ручек, всё ещё не понимая, какого чёрта происходит в его доме, почему человек, которого он видит в третий раз, так относится к нему и предоставляет ему подарки в то время, как самому Феликсу нечем ответить, кроме как словами. — Спасибо, Хёнджин, — произнёс Феликс, нарушив тишину, в которой звучал только хруст сухариков и салатных листьев. — Но за что мне всё это? Хёнджин пожал плечами, посмотрев в глаза Феликса, и отвернулся, продолжив уминать свой салат. Когда он доел, то просто встал и удалился из дома с помощью окна. Он даже не попрощался с помощью руки. А Феликс остался сидеть, глядя ему вслед и нащупывая пальцами приятную поверхность обложки блокнота. Чуть позже он обнаружил, что у блокнота есть резинка, опоясывающая его обложку, красная лента-закладка и плотный карман сзади для хранения важных вещей. Именно в этот карман Феликс и сложил все свои фотографии и открытки, которые лежали до этого на дне картонной коробки. — Ну и зачем мне это, Хёнджин? — проныл Феликс, совершенно не понимая мотивы немого знакомого, — За что мне это?

***

Спустя неделю Хёнджин снова появляется у Феликса, вот только на этот раз не настолько бесцеремонно. Открыв дверь, Феликс получил в руки один цветок, название которого узнает позже, и пакет с едой, он открыл рот, чтобы возразить, однако по одному только взгляду Хёнджина понял, что лучше не спорить, и поник, пропуская знакомого внутрь. Тот снял ботинки, быстрым шагом пересёк комнату и упал на матрас, привалившись к стене. Феликс же устало прошёл за ним и опёрся спиной о стену. — Может, расскажешь, что случилось? — спросил Хёнджина Феликс и оглянулся на холодильник. Хёнджин выставил прямую ладонь, и Феликс предположил, что это «Я в порядке». Он разбавил пресную воду газировкой и подошёл к Хёнджину, протянув ему стакан. — Уверен? — грозный взгляд Хёнджинп и тот же жест. — Хёнджин? На всю комнату раздалось смешение звуков, а затем громкий разочарованный стон. Нем, как рыба. Не может произнести ни слова. Хёнджин подскочил и пулей вылетел из дома, напоследок ещё раз что-то прокричав. Феликс побежал за ним. — Хёнджин! Подожди! — тот остановился в паре метров от дома и оглянулся, с надеждой глядя в глаза Феликса, а тот продолжил, — Мне не нужны твои подачки! В ответ ему последовала очередная какофония звуков и средний палец, а сам Хёнджин скрылся за домами. Феликс несколько минут ещё стоял около двери, прокашлялся, а затем просто закрыл её.

***

Спасибо за еду, Хёнджин. Книгу можешь оставить себе.

***

Феликс вернулся из дома родителей в воскресенье вечером, вновь бесцельно проведённые выходные давили на горло, хотелось выблевать внутренности от бесполезности, а ощущение, будто он не на том месте, витало вокруг плотным облаком несбыточности мечт. Вроде всё было и не так плохо — в конце недели ему подняли зарплату, жизнь начала как-то налаживаться, однако пустота всё ещё неимоверно изничтожала. Отсутствие людей, с которыми можно было поговорить по душам, тоже. Красные герберы стояли в прозрачной стеклянной вазе причудливых форм. Феликс покосился на них с удивлением и страхом, зная, от кого они. Рядом лежала его книга. Он подошёл к ней, открыл и пролистал, подметив, что Хёнджин подчеркнул некоторые слова. На форзаце были написаны инструкции, и Феликс решил разобраться с этим позже. Сейчас его взгляд был обращён на цветы, название которых он нашёл ещё в прошлый раз, когда Хёнджин подарил ему цветок десять дней тому назад. Страх охватывал лёгкие, оседал на их стенках, паника въедалась в лёгкие. Это были уже не шутки. Он прокашлялся. — Чёрт, что это такое вообще? Как такое возможно? — Феликс спросил совсем не себя, а Бога, хотя чертыхаться — это в какой-то степени богохульствовать.

***

45-149-156-6-204-161-221 — 172-86-183-185-15 22-166-95-85-135-208-43-65-68-184 182-26-174-67-19. 84-74-62-105 184 17-60-221-40-31-69-60 18-195-79-143 125-142-124-194-59-155-182-68-44-174-75 33-125-202-122-82-161-185-210. Герберы — цветы, означающие тайну. Дарю и выражаю свою глубочайшую симпатию.

***

Феликс потратил на расшифровку около часа, потому что ему требовалось искать обведённые буквы на указанных страницах. Не сказать, что он был удовлетворён результатом, не сказать, что испуган, чувств не было, был только сплошной заливистый кашель и слабость, но он старался перебарывать в себе сон. Утром он уже решил написать Хёнджину с интересующими его вопросами. Ты, наверное, не это имел ввиду, да? Хёнджин? Приходи сегодня в шесть, поговорим. То есть я поговорю, ты послушаешь, хорошо? Буду ждать.

***

— Между нами ничего не может быть, Хёнджин. Нет, не из-за твоего недуга. Нет, не из-за того, что это неправильно. Просто, Хёнджин, я не чувствую ничего по отношению к тебе, оставь меня в покое, забудь мой адрес. Хорошо, Хёнджин? — спросил Феликс, оглядел лицо собеседника, который просто кивнул головой и отвернулся. Феликс закрыл дверь за гостем и просто прошёл к своему матрасу, достал белый платок из коробки и прокашлялся в него. На белой ткани остались кровавые разводы. Феликс всхлипнул. Это явно был ещё не конец, но он точно близок к смерти как никогда. Умирание будет долгим, болезненным, одиноким. Только последнее волновало его, но ещё больше его волновало то, что он никогда не сможет осуществить свои мечты, не успеет найти своего человека. Феликс посмотрел на дверь, он только рванул к ней, но потом понял. Он не хотел портить жизнь другому человеку, не хотел обречь человека на страдания после его смерти, он остановился. Человеку нужен человек, но Феликс был готов умереть в одиночестве. Феликс прокашлялся.