Пол минуты до Марса

Чонгук входит в огромный дом. Уши моментально окутывает музыка и гремит где-то на подкорке мозга. Ему не нравится находиться здесь, не нравится атмосфера, не нравится избыток шума и людей. Хочется закрыться в пустой тёмной комнате, никого не слышать, не видеть и не чувствовать липкую неловкость. Он выискивает глазами хоть кого-то знакомого, в надежде на то, что его друг не опоздал в очередной раз, и, о Боги, находит парня спустя пол минуты рядом с компанией незнакомых ему людей. Взвесив все «за» и «против» юноша, всё таки, решается подойти, стараясь выглядеть максимально непринуждённо. — Привет, Чимин, — касается его плеча и здоровается громко, дабы перекричать музыку. — О, Чонгук-а, — Пак широко улыбается ему, подтягивая за локоть ближе к себе и компании, — знакомьтесь, это Чон Чонгук, из списка виновников торжества, — парни присвистывают, поздравляя младшего с поступлением, добродушно принимая к себе и задавая несколько вопросов по типу: «познакомился уже с кем-нибудь из своей группы, кроме Чимина?», «как тебе начало учёбы?» и «почему ты решил поступить именно сюда?». — Да я, в общем то… — Гук запинается, когда слышит сзади негромкое, но такое чёткое, низкое и режущее слух «дай пройти», — извините, — и тушуется моментально, когда, обернувшись, перед ним представляется высокая фигура хорошо сложенного и наверняка превосходящего по силе парня, что стоит, засунув руки в карманы, и молча ожидает какой-либо реакции. — Тэхён, идиот, чего людей пугаешь? — Чимин отодвигает Чона с прохода, позволяя Киму подойти ближе к остальным ребятам и поздороваться, — это Чонгук, познакомься и не строй из себя страшного дядьку. — Ким Тэхён, — парень протягивает младшему руку и тот пожимает её несмело, криво улыбнувшись и получив тихую усмешку в ответ, — не бойся, а то укушу, — подмигивает и злорадствует, растягивая губы в довольной ухмылке и получая от Пака по затылку. — Вот и проведи с ним вечер, чтоб не боялся. Расскажи ему, что и как, угости чем-нибудь, — Чимин подталкивает абсолютно растерянного Чонгука ближе к Тэхёну, ретируясь после и смешиваясь с толпой. Ким ругается себе под нос, обречённо запрокидывая голову назад и потирая переносицу, взглянув после на Гука, что продолжает молча смотреть на него. Он напоминает парню в этот момент абсолютно беззащитного маленького котёнка, который поместился бы в ладошки и уснул бы там же, пригревшись. — Слушай, я ведь не маленький ребёнок, разберусь со всем сам, поэтому не напрягайся, окей? — Чон старается звучать как можно убедительнее, потому что доставлять проблем и садиться на шею этому парню совсем не хочется. — Как пожелаешь, — Тэхён просто пожимает плечами и, развернувшись на пятках, отходит к одному из столов, чтобы взять коктейль. Младший смотрит ему вслед, после чего решается наконец взять себя в руки и расслабиться хоть немного. Он берёт небольшой бумажный стаканчик, принюхивается незаметно к содержимому и делает глоток на пробу. Вроде ничего, сладко, пить можно. Следующие два часа проходят почти как в тумане. Чонгук теряется в толпе, разговаривает со всеми, кто пытается завести диалог, даже расслабиться, вроде как, получается. В голове мелькают мысли о том, что тусовки, всё же, не такое уж страшно неловкое место, а людям, принимающим в этом участие, почти нет дела до окружающих. Они пришли сюда за разным: просто расслабиться, потанцевать и выпить, нажраться в хлам, найти партнёра на ночь или просто показать себя другим в новых шмотках, купленных специально для подобных мероприятий. В любом случае, напиваться до беспамятства Чонгук не планировал, поэтому оставляет свой стаканчик на небольшом столе, отходит на пару минут в уборную, чтобы охладить водой горячие от алкоголя и духоты щёки, и возвращается, ощущая на себе пристальный взгляд одного человека. Его перепутать, кажется, ни с кем невозможно. Слишком тяжело, слишком пригвождает к полу, будто вовсе запрещает шевелиться. Гук ощутил это ещё в их первую встречу несколько часов назад, а теперь чувство, будто на него наставлено дуло снайперской винтовки, покидать, кажется, не собирается. Смотреть в сторону Тэхёна Чон тоже не собирается, поэтому обращает внимание на парня, что подошёл к нему ближе и, приветливо улыбнувшись, угостил выпивкой со словами о том, что он выглядит слишком напряжённо для пребывания в таком месте. Чонгук искренне поблагодарил за напиток и сделал маленький глоток, облизнув сладкие губы. Решив осмотреться, всё же, и обнаружив, что Ким не спеша направляется к спальне, юноша решил проследовать за ним. Зачем? Может быть из-за того, что он остался единственным знакомым человеком в этой толпе, потому что остальных ребят из компании не видно совсем уже больше часа; может быть из-за того, что Гуку хочется немного тишины и уединения, может быть из-за того, что ноги сами ведут, а мозг давно отключён. В любом случае, он задерживается немного на пороге балкона, который, как оказалось прикреплён к спальне, наблюдает за тем, как Ким открывает окно и тянет носом ночной прохладный воздух, встряхнув слегка головой. — Долго ты там стоять будешь? — Я… — Чонгук теряется, после чего несмело ступает на балкон, прикрывая за собой дверь, и подходит к подоконнику ближе, уперевшись в поверхность локтями, — думал, что буду мешать тебе, поэтому не решался зайти. — А о том, что принимать от незнакомых людей стаканы с выпивкой — не особо безопасно, ты думал? — Тэхён отнимает у него напиток и выливает из окна, поставив стаканчик на подоконник рядом с локтем юноши. Он даже не смотрит в сторону Чонгука, щёлкает зажигалкой и затягивается подожженной сигаретой, выпуская изо рта сизый дым. — Эй, в чём проблема? — младший возмущается, смотрит с окна вниз и переводит взгляд на Кима после, возмущённо разводя руками. Градус бьёт в голову и придаёт смелости, поэтому юноша слабо пихает его в плечо и супится, прожигая глазами дыру в чужом профиле. — А что, не проходили на парах правила поведения на таких мероприятиях? — усмехается, — ах, да, ты же ещё совсем зелёный, первый курс, — Тэхён стряхивает пепел и поворачивает голову в сторону Чонгука, подперев ладонью подбородок, — посмотри, что оказалось бы в твоём желудке. Парень кивает на стакан и Гук берёт его в руки, присматриваясь в полутьме и замечая осевший на стенках, едва заметный белый порошок. Юноша приоткрывает от удивления рот и молчит несколько секунд, тупо хлопая глазами и таращась на Тэхёна. — Я… Спасибо? — бубнит негромко, опуская взгляд от неловкости, — извини за то, что ударил, — Гук в растерянности потирает ушибленное плечо Кима, отдёргивая руку, как от огня, спустя несколько секунд, когда в голову приходит осознание того, что он делает, — прости… — Протрезвел, кажется, — старший хмыкает, оставляя потушенный окурок в пепельнице, — хочешь, я отвезу тебя домой? — Сам доеду, не напрягайся, — Чонгук мотает головой, направляясь к двери, — ты и так следил за мной весь вечер. — Я настаиваю, — Ким ловит его за запястье, разворачивая к себе лицом и, получив в ответ тяжёлый вздох, тихое «ладно» и нужный адрес, выходит с балкона, незаметно выводя юношу из дома через толпу танцующих людей. Он заходит за угол, усаживается на свой байк и заводит его, протягивая младшему шлем. — Выглядишь круто, — комментирует Гук с лёгкой усмешкой, надевая защиту на голову и усаживаясь позади Тэхёна, несмело обняв руками его торс. — Сочту за комплимент. Держись крепче, — старший даёт по газам, разворачиваясь и выезжая на дорогу. Он решает не торопиться, чтобы и Чонгука не пугать особо, и насладиться поездкой по ночному городу, любуясь мельком на безграничное небо, усеянное мириадами созвездий. Парень чувствует, как младший кладёт голову на его спину меж лопаток, и улыбается слабо себе под нос, виляя слегка по дороге. — Тэхён! — юноша от неожиданности вцепляется в его худи и сжимает бёдрами сидение, — придурок. — Ты слишком расслабился, малыш, — парень смеётся, оборачиваясь на него и прибавляя чуть скорости. Жаль, что под шлемом не видно лица. А у Чонгука от этого «малыш», кажется, бабочки в животе шевелиться начинают, щекочат внутренности и поднимаются к глотке, желая вырваться из уст тихим писком от переизбытка эмоций. Тэхён, возможно, не такой грозный, коим кажется на первый взгляд, шутить беззлобно вроде даже умеет. Чонгуку хочется думать о том, что он оставил о себе более-менее нормальное впечатление у этого парня. В голове мелькает мысль о том, что ему хочется… понравиться? Возможно. Он слегка ёрзает на месте и прикусывает губу, дабы сдержать улыбку, после чего слышит негромкое «приехали» из чужих уст. — Спасибо, Тэхён, — младший слезает с байка и возвращает шлем владельцу, опустив взгляд вниз от неловкости. — Было бы за что. Доброй ночи, — Ким, махнув рукой напоследок и развернувшись, уезжает прочь.

***

Чонгук не может уснуть до утра, обдумывая весь вчерашний вечер, буквально каждую минуту, принимает решение пропустить пары, предупредив об этом старосту и сославшись на плохое самочувствие. Чувствовал он себя и вправду не очень. Усталость ещё со вчерашнего дня давала о себе знать, бессонная ночь добивала, к тому же вечером нужно было выходить на работу. Отдохнуть немного не помешало бы. — Выгляжу отвратительно, — парень похлопывает себя по щекам для бодрости, стоя в ванной напротив зеркала, чистит зубы и, умывшись прохладной водой, проходит на кухню, чтобы выпить кофе. — А здесь даже не заперто. — Чимин, блять! — Гук от неожиданности дёргается и льёт мимо кружки, попадая кипятком на руку, — попозже не мог зайти? Напугал, — ворчит, засовывая обожжёную ладонь под кран и включая ледяную воду. — Прости, прости, Чонгук-а, — виновато поджимает губы, оглядывая друга с ног до головы. От цепкого взгляда Пака не ускользают километровые синяки под глазами и чересчур растрёпанные волосы, которым Чонгук всегда уделяет довольно много внимания, не позволяя даже самой маленькой волосинке выбиться из укладки, — что с тобой? Выглядишь не очень. — И без тебя знаю, — грубит, глубоко вздыхает и плюхается на стул, закрывая лицо ладонями и потирая глаза, — извини за резкость. — Ничего, — Чимин доделывает его кофе и, отлучившись в прихожую, возвращается с коробкой любимых пончиков младшего, — поешь, для начала, а потом расскажешь, что случилось. Чонгук сердечно благодарит друга за заботу, уплетает свежие пончики и, вытерев по окончанию трапезы пальцы салфеткой, выбрасывает её в мусорку. — Да ничего особого не случилось, — моет кружку, вытирая и убирая её на место, — только то, что ты оставил меня с Тэхёном и свалил чёрт знает куда, — обиженно дует губы, метнув короткий взгляд прямо в лоб Чимина и, кажется, отправляя его в нокаут. — Мне нужно было отлучиться… — Пак чувствует, как щёки начинают гореть от нахлынувших воспоминаний о прошлой ночи, проведённой с его первой и единственной любовью — третьекурсником и музыкантом по имени Мин Юнги, не терпящим слащавую романтику (рядом с Чимином можно ненадолго забыть о своих принципах), — и сейчас мы говорим о тебе. Но Тэхён же не включил режим изверга и не стал сажать тебя на цепь рядом со своей ногой? — Нет, он даже подвёз меня до дома, — пожимает плечами, дёргая бровью на явную реакцию Чимина, но решая не смущать его ещё больше расспросами о том, что же всё-таки произошло, — я просто немного устал, всё нормально. Вечером выйду на работу, а завтра с утра приеду на пары. — Тогда, наверное, мне можно беспокоиться чуть меньше, — Пак слегка улыбается, похлопав парня по плечу, — оставляю тебя, Гук-а, отдыхай. Чонгук слегка кивает, провожает Пака и прикрывает за ним дверь, пожелав предварительно хорошего дня. Он возвращается в спальню, прихватив пачку чипсов и банку колы, и щёлкает пультом от телевизора в поисках какого-нибудь фильма или интересного шоу, чтобы расслабиться до вечера. Время в самом деле летит незаметно, парень успевает даже подремать немного, оставив на всякий случай будильник, который пришёлся как раз кстати. Вовремя проснувшись, Чонгук трёт глаза и, отодрав себя от тёплой постели, вновь умывается, переодевается в чёрные джинсы и такого же цвета свитер, приводит волосы в порядок, а затем, собрав необходимые вещи из разряда «телефон, ключи, кошелёк» в небольшой рюкзак, выходит из квартиры, закрывая дверь и спускаясь по лестнице вниз. По дороге до работы, а работает он в небольшом, но довольно популярном среди молодёжи кафе на углу здания, что находится в двух кварталах от его дома, Гук с долей интереса мельком рассматривает окружающих его людей, что спешат куда-то, изредка задевая его плечами. Он старается не обращать внимания на мыслительные процессы в голове, чтобы не загружать себя очередными раздумьями, и быстрым шагом доходит до нужного места, толкая заднюю дверь кафе и здороваясь с остальными официантами, что, видимо, ушли на небольшой перерыв. Выпив чашку кофе, любезно предложенную местным бариста, Чонгук переодевается в рабочую одежду и прощается с теми, кто закончил свою смену, выходя после в зал и принимая заказы, что сыпались один за другим. К вечеру поток клиентов, обычно, всегда немного превышает дневной, поэтому парню частенько приходится суетливо бегать от столика к столику, сосредоточившись, чтобы не перепутать блюда.

***

— Эй, официант! — спустя три часа непрерывной работы по залу разносится недовольный крик, и Чонгук, вздохнув тихо, подходит к явно недовольному блюдом и перебравшему с выпивкой мужчине, окруженному компанией друзей, что с интересом наблюдают за зарождающейся словесной перепалкой, — какого хуя мой рамён до такой степени острый? Вы туда банку перца вывалили? — Я передам ваши претензии на кухню, прошу прощения, — Гук правда очень старается выглядеть так, будто это чересчур его беспокоит. Он порывается забрать тарелку со стола, чтобы отнести повару, но его грубо хватают за запястье, дёргая на себя: — Мне не нравится интонация, с которой ты разговариваешь со мной, слащавый мальчишка, — мужчина змеёй шипит на его ухо, сжимая руку парня с такой силой, что она, кажется, готова сломаться в следующую секунду, — будь уважительнее к старшим, — хмыкает, хлопая его по щеке под усмешки друзей, и отпускает запястье, шлёпнув напоследок по бедру. — Держи свои блядские руки при себе, мудила, — Чонгук, не выдержав, огрызается в ответ и уходит, продолжая работу. Мужчина кричит ему что-то в след, кажется, но он больше не желает реагировать на провокации, абстрагируется и отвлекается от мыслей о том, что, возможно, ему прилетит штраф за такое общение с клиентами. Гуку, в целом, всё равно. Он хоть и нуждается в работе и деньгах, но терпеть к себе подобное отношение не станет, знает себе цену и границы дозволенного для окружающих. Смена парня заканчивается далеко заполночь, он устало трёт глаза и, переодевшись, вешает форму в личный шкафчик в раздевалке, закидывает рюкзак на плечо и выходит из кафе через ту же дверь, облегчённо вздохнув. Вот бы по щелчку пальцев оказаться дома в тёплой постели, укутаться в одеяло и уснуть самым крепким сном. Ну ничего, через пару десятков минут парень обязательно ощутит то, о чём грезит, расслабится и даст себе отдохнуть до утра. Обязательно, но, видимо, не сегодня. Чонгука хватают за плечи и возвращают в темноту подворотни, закрыв ладонью рот. Он совсем не понимает, что происходит, не может выдавить из себя ни звука от шока и страха, что постепенно окутывает тело, после чего жмурится от тупой боли, пронзающей поясницу, и мычит в чужую огромную ладонь, пытаясь сфокусировать взгляд и рассмотреть лица мужчин. — Думал, я спущу тебе с рук то, что ты назвал меня мудилой, мальчишка? — парня ставят на колени и больно ударяют в живот, убрав руку ото рта и украшая лицо следом от звонкой пощёчины, — так не пойдёт. Гука прошибает осознанием того, кто эти люди, и что теперь его так просто не отпустят. С ним обращаются жёстко, отбивая на его теле, кажется, каждую лишнюю букву, произнесённую при их встрече в кафе. Губа давно разбита и кровоточит, дышать тяжело из-за острой боли в грудной клетке, а ноги совсем не держат, пусть он и стоит на коленях. Кричать и молить о помощи давно нет сил. Ни на что нет сил. Он приоткрывает подрагивающие веки, облизывает сухие губы с привкусом металла от крови и поднимает взгляд, моментально вынырнув из состояния полуобморока. До ушей доносится звук расстёгивающейся ширинки. — Нет, — Чонгук собирает последние силы и пытается вырваться, елозит по асфальту и дёргается в надежде, что получится хотя бы ослабить хватку на своих руках и плечах, — нет, нет, нет, — дыхание сбивается совсем, он чувствует, как к горлу подступает колючий ком из слёз и распирающего изнутри унижения, и думает о том, что лучше сдохнуть в ту же минуту. — Дай-ка я научу тебя правильно использовать твой поганый рот, — мужчина приспускает штаны, наклоняется над Гуком и грубо хватает его за подбородок, надавив на щёки, —рот шире открой, сучёныш, — парень, вопреки его словам, поджимает губы, жмурится, чтобы не видеть этой мерзости, и решает смириться, потому что деваться больше некуда. В два часа ночи прохожих на улице почти нет, звать на помощь некого, а пока над ним хорошенько не поиздеваются — не отпустят. «Надо же, — думается Чонгуку, — на столько я слаб и беззащитен, что не сумел даже просто убежать? Смешно.» — Я сказал тебе открыть рот, — парень слышит сталь и недовольство в чужом голосе, и кожу на лице вновь обжигает пощёчина, — ничего, я научу тебя слу… — договорить мужчина не успевает. Чонгук теряется от непонимания происходящего. С его тела исчезают все руки разом, его больше не держат за подбородок и ему в лицо не тычат ремнём джинс. Он, потеряв опору, пошатывается и валится на бок, прикладываясь головой к холодному асфальту и тихо выдыхая. До ушей будто сквозь слой ваты доносятся звуки ударов, глухое мычание и вопли, и Гуку откровенно плевать, но странно, что добивают не его. Спустя какое-то время всё стихает. Улица вновь погружается в безмолвие, а Чон немного приходит в себя, сжимает ладони в кулаки и пробует встать на ноги. Безуспешно. Он сипло выдыхает, перекатываясь на спину, и приоткрывает глаза, устремляя взгляд на звёздное тёмное небо над головой. Красиво. — Так и будешь лежать здесь? Слишком знакомый голос оказывается слишком близко. Чонгук дёргается, приподнимаясь на локтях и фокусируя взгляд на человеке, что сидит рядом с ним на корточках. — Тэхён? — тихо-тихо, будто если немного прибавит голосу громкости, спугнёт своего спасителя, и тот растворится в воздухе, оседая на асфальте блестящей пылью, как в мультиках. От Кима пахнет тяжёлым парфюмом, бесцеремонностью, пахнет сбитыми в кровь костяшками на ладонях, потому что окружающим нужно уметь держать язык за зубами и руки в карманах, пахнет непроглядной темнотой и глубокой звёздной ночью. Чонгук тонет в глазах цвета горького шоколада, хватает ртом воздух и не может сосредоточиться ни на чём, кроме пронзающего взгляда, что скользит по его телу, будто сканер, считывая абсолютно всю информацию. — Поднимайся, — Тэхён протягивает юноше руку, вытерев предварительно о джинсы от пыли и крови, и придерживает его за плечи, пока тот с кряхтением встаёт с холодного асфальта, пошатнувшись, — самообороне не учили? — Я не думал… — Гук прикусывает разбитую губу, опуская взгляд в землю, как пристыженный маленький ребёнок, которого обязательно должны поставить в угол. — Не думал, что до такой степени заезженная ситуация когда-нибудь коснётся тебя? — утвердительный кивок в ответ, — в жизни бывает всё. С этими словами Ким снимает с себя потёртую чёрную кожанку и накидывает её на плечи Чонгука. Тот моментально кутается в неё, подрагивая от холода и пережитого ужаса, и следует за вышедшим на дорогу парнем, усиленно борясь с желанием вцепиться в его футболку и прижаться к широкой спине. Не отходить больше ни на сантиметр. Тэхён оборачивается на младшего, ждёт, пока тот доковыляет до машины и залезет на пассажирское, после чего садится за руль и отъезжает от кафе, молча наблюдая за пустой дорогой. — Куда мы? — Чонгук подаёт голос спустя несколько минут, стараясь звучать как можно тише, чтобы не особо нарушать воцарившуюся тишину. — К тебе домой, — пожимает плечами и бросает на младшего короткий взгляд, — диктуй адрес.

***

Спустя полтора часа Гук, уже приняв душ и обработав раны, укладывается на постель и впервые за целый день облегчённо выдыхает, чувствуя себя в безопасности. Он слушает, как на кухне гремит посуда, как закипает чайник и как Тэхён негромко матерится себе под нос, вероятно, рассыпав сахар. Затем обращает внимание на приближающиеся к комнате шаги и укрывается одеялом почти с головой. Смущён до ужаса. — Ты замёрз? Я могу закрыть окно, — вошедший в комнату Ким выглядит вполне спокойно, отдаёт кружку в руки Чонгука и отходит к окну, чтобы его прикрыть. — Спасибо, — так же тихо, как в машине по пути домой. Гук кожей ощущает витающую вокруг него неловкость от подобного поведения Тэхёна, и делает пару больших глотков чая, тихо вздохнув, — ты очень… Заботлив. Получив на свои слова тихий смешок, младший вновь опускает взгляд, гипнотизируя теперь колени, укрытые одеялом. Он заканчивает с чаем и ставит кружку на тумбочку возле кровати, укладываясь удобнее и прикрывая глаза. — Как ты оказался там? — шёпотом спрашивает Чонгук, комкая пальцами уголок одеяла и максимально напрягая слух, чтобы не пропустить ни слова. — Чимин звонил несколько часов назад, сказал, что ты не выходил на связь с момента окончания смены. Он тот ещё тревожник, а я живу недалеко от места, где ты работаешь, поэтому меня запрягли прочесать район, — Ким невесело усмехается, сложив руки на груди, — по всей видимости, не зря. — Вот как… — Гук краснеет от смущения, что накрывает в очередной раз, и поджимает губы, стараясь не обращать внимание на боль в нижней, — спасибо, Тэ. Ты мой… Герой? — Спокойной ночи, — старший слабо улыбается на его слова, подходит к краю постели, укрывает юношу одеялом плотнее, наклонившись слегка, и рассматривает умиротворённое выражение его лица, цепляя после кружку из-под чая за ручку и разворачиваясь, чтобы уйти на кухню и не нарушать чуткий сон Чонгука. Ему самому не легче, изнутри что-то тревожит, что-то болит за младшего и не даёт нормально спать, есть, не оставляет в покое, особенно в одиночестве. С Чоном рядом легче. Пусть они и видятся не так часто за счёт того, что оба работают, совмещая это с учёбой, да и диалоги особо не вяжутся, потому что характер у Тэхёна — та ещё заноза в заднице, ему кажется будто Чонгук — то, за что нужно цепляться, чтобы двигаться дальше, будто бы его улыбка махом прогоняет всё нехорошее из головы. Иногда хочется думать только о нём, об этом маленьком лучике, что вносит в жизнь Кима ясность и уверенность в завтрашнем дне. — Не уходи… — еле слышно шепчет младший, приоткрывая глаза и устремляя умоляюще-уставший взгляд на Тэхёна. А Тэхёну не остаётся ничего, кроме как сдаться. Парень возвращает кружку на место, обходит кровать и забирается на матрас с другой стороны, укладываясь удобно и опуская наконец голову на подушку, прикрыв глаза. Он чувствует, как постель проминается по направлению к нему, затем его груди робко касаются тёплые, подрагивающие от стресса, ладони Гука, и Ким, не в силах себе отказать, рушит ещё одну стену в своей голове, обвивая руками чужую талию и притягивая тело ближе, позволив уткнуться в свою шею. — Выключи свет, пожалуйста, пульт на тумбочке за тобой, — сонно бубнит младший, пока Тэхён гладит его спину, а тот слушается, лениво моргает пару раз и, дотянувшись до нужной вещи, выключает подсветку в комнате, погружая ту в непроглядную темноту и прислушиваясь к размеренному теперь дыханию юноши. Успокоился, перестал нервничать и расслабился рядом с ним. Ким засыпает ещё не скоро. Просто остаётся рядом, просто не отказывает себе в том, чтобы ласково огладить чужую, наверняка ноющую с вечера, спину, просто касается губами макушки младшего, оставляя мягкие невесомые поцелуи, просто старается не шевелиться, чтобы не разбудить. Думает о многом. О том, что Чонгук интересует его чересчур сильно, что Чонгука не хочется отпускать от себя, что Чонгук слишком красивый, даже когда спит, даже в темноте. Он кончиками пальцев чувствует это, пока водит ими по чужому лицу, очерчивает каждый миллиметр, не задевая ранки, чтобы не болели. Чёрт, это ощущается слишком странно, как сплошное безумие. Останавливать это безумие совсем нет желания.

***

На утро Чонгук просыпается один. Он неторопливо потягивается, осматривает припухшее лицо в зеркале и, вздохнув обречённо, переодевается в широкие джинсы и футболку, после чего шлёпает босыми ногами на кухню. Развернувшаяся картина приятно удивляет: на столе покоятся тарелка с ещё горячим омлетом и кружка кофе, под которой лежит вдвое сложенный листочек-записка. Парень бережно разворачивает её, пробегается глазами по тексту и не сдерживает лёгкую улыбку, перечитывая снова и снова. Тэхён заедет за ним после учёбы. Тэхён оставил свой номер телефона со словами о том, чтобы Гук обязательно написал, во сколько закончится последняя пара. Тэхён приготовил для него завтрак. Чёрт, до ужаса приторно. — Дурак, — парень чувствует, как кончики ушей начинают гореть, гладит большим пальцем бумагу и стоит так несколько минут, гипнотизируя буквы. Один в один влюблённая школьница. Чонгук отвисает, поднимает взгляд на часы и матерится себе под нос, понимая, что опаздывает. Он запихивает в себя завтрак, большими глотками осушает кружку с уже остывшим кофе и, прихватив рюкзак с тетрадями, закидывает его на плечо и вылетает из дома, закрыв дверь на ключ. На первую пару он, всё же, немного опаздывает, извиняется перед преподавателем и усаживается рядом со спящим Чимином, легонько пихнув того в бок. — Спасибо, Чимин-а, — шёпотом благодарит, тихо вздохнув, — Тэхён, наверное, уже всё рассказал тебе. — Рассказал. Я рад, что он успел вовремя и всё более-менее обошлось, — Пак зевает, потирая заспанные глаза и мягко улыбаясь, на что Гук кивает, переводя взгляд на мужчину за кафедрой и вслушиваясь в его речь. Время пролетает слишком незаметно: пара за парой, перерыв на обед, репетиция предстоящего мероприятия и свобода, наконец. Чонгук выходит из здания университета, устало трёт переносицу и морщится слегка от боли в разбитой с вечера губе, когда зевает. Он спускается по лестнице не спеша, вытаскивает из кармана джинс телефон и распахивает глаза, когда вспоминает, что так и не написал Тэхёну. Чёрт. Парень зачёсывает смоляные волосы назад, глубоко вздыхает и мечется, бегая глазами из стороны в сторону и не зная, куда деться. Бежать до дома, чтобы позвонить по номеру, что остался на бумажке, или написать Тэхёну вечером, объяснить всё и извиниться с просьбой встретиться завтра? Слишком сложно соображать, слишком сложно быстро принять решение. — Чего мечешься? — Тэхён стоит неподалёку, оперевшись бёдрами на байк и стряхивая пепел с сигареты. — Тэхён, я… Прости меня, — Гук подбегает ближе, теребит пальцы и виновато опускает голову вниз. Ужасно стыдно. — Всё нормально, я спрашивал расписание у Чимина, догадавшись о том, что ты можешь забыть, — пожимает плечами и отправляет окурок в урну, — прыгай. — Куда мы? — Гук не задаёт больше вопросов, надевает шлем и залезает на байк позади Кима, обвивая его торс руками и прижимаясь ближе. — Увидишь.

***

Тэхён гонит по пустой трассе за городом, наблюдая краем глаза за разливающимся по небу закатом. Он прижимается спиной к груди Чонгука позади, стараясь сделать это незаметно, и резко сворачивает на небольшую открытую поляну рядом с обрывом. — Приехали, — парень ждёт, пока Гук спрыгнет с байка, после чего слезает сам, снимая рюкзак и вытаскивая из него бутылку, — я взял с собой вина. — А как обратно поедем? Я не умею водить… — Чонгук теряется слегка, коротко взглянув на старшего. — Не переживай, доберёмся, жить я ещё хочу, — пожимает плечами и усмехается, сев аккуратно на траву и скрестив ноги, — идём сюда, — хлопает по месту рядом с собой, обернувшись на юношу. Гук слушается, приземляясь на землю возле старшего. Он прижимает колени к груди, ёжится слегка от вечерней прохлады, обращая внимание на темнеющее небо над головой и дёргая уголками губ: — Здесь красиво, — шепчет, поворачивая голову в бок и откровенно залипая на профиль Тэхёна, что расправляется с пробкой с помощью зажигалки и делает пару глотков вина, облизывая губы. Невероятно красив. — Рад, что тебе нравится, — хмыкает, поднимая взгляд на небо. Солнце уже скрылось за горизонтом, уступая место луне, что тянет за собой мириады звёзд. Выглядит просто невероятно, учитывая то, что они находятся на небольшой возвышенности, и деревья не закрывают обзор. — Будто маленькая Вселенная на ладони, — Чонгук принимает от Кима напиток и прислоняет горлышко к губам, глотнув совсем немного и возвращая вино владельцу. — А моя Вселенная бесконечна, — пожимает плечами и поворачивает голову, взглянув на младшего. Они почти сталкиваются носами, а Тэхён не медлит, цепляет пальцами подбородок Гука и накрывает губы своими, оставив короткий поцелуй, — она в твоих глазах отражается, покоя мне не даёт, — выдыхает тихо в чужой рот, прикрыв глаза и мягко коснувшись большим пальцем щёки парня, — чёрт, Чонгук, кажется, я влюбился в тебя по уши. — Тэхён… — Чон млеет от его прикосновений, двигается ближе, цепляется за плечо подрагивающими от волнения ладонями и ластится котёнком, — я тоже. Ты мне тоже, я люблю… — Тише, малыш, я понял, — Ким улыбается мягко, осыпает поцелуями чужие щёки и обвивает талию юноши, — иди ко мне, ты замёрз. Старший снимает с себя кофту, накидывает на плечи Чонгука и подталкивает его, чтобы перебрался на бёдра. Он видит, насколько Гуку неловко от такой близости, поэтому не напирает, только мягко целует в губы и гладит по бокам под своей кофтой, расслабляя. Кажется, всё произошло слишком быстро и спонтанно, но Тэхёна вполне устраивает. Да и Чонгука, что доверчиво жмётся ближе, гладит широкие плечи и греет своим теплом, едва слышно хихикая на ухо Кима от комплиментов, кажется, тоже.

Я готов ежедневно смотреть на тебя и то, как ты радуешься, готов склонить к твоим ногам весь мир и не просить ничего взамен, готов измениться в лучшую сторону для тебя, готов быть рядом в горе и в радости, включать твои любимые песни тогда, когда тебе плохо, дурачиться, когда тебе грустно и тоскливо. Это ведь называют любовью?