Шрамы

      Насилие — одно из самых ужасных зверств, с которыми приходится сталкиваться детям. Унижения, частые побои и постоянные лишения — это лишь единицы из тех немногих вещей, которые цветут сплошь и рядом в современном обществе. Физическому и моральному насилию могут подвергаться не только взрослые, но и дети, родителям которых по какой-либо причине не пришлось по вкусу поведение ребенка, ну или же любая друга черта в нём.       Вспоминая свое детство, Дилан не мог не цепляться мыслями об это ужасное слово «насилие». Забитым, всеми брошенным ребенком, он не раз задавался вопросом: "Почему же с ним так поступают? ". Почему делают больно, почему родители постоянно кричат и почему… Почему совсем никто не может ему помочь? По какой причине соседи при виде маленького ребенка, кричавшего этой же ночью от боли, просто прячут глаза?       Сейчас, когда он вырос, Дилана перестали особо трогать события детства… Хотя, давайте будем честны, он просто считал так, стараясь не слишком глубоко вспоминать прошлое. Эти ужасные воспоминания были до сих пор живы в нём, просто парень запрятал их далеко вглубь себя, где они до сих пор продолжают царапать нутро и вызывать жгучую ноющую боль, которую, казалось, совсем некому унять.       Только пару лет назад, программист смог наконец вырваться из пут своей семьи и поступил в элитный университет. Дилан думал, что после этого родители станут мягче, наконец начнут гордиться им, но все бестолку. Люди не меняются. Просто не в состоянии этого сделать.       Из-за событий детства и юности, Дилану было сложно кому-то довериться, не говоря уже о том, чтобы завести друзей. Хоть разумом он и понимал, что никто ему ничего не сделает, что он больше не будет вынужден терпеть издевательства, его нутро так и твердило ему, что все вокруг него враги и не стоит доверять им, ведь все люди одинаковые, все могут предать и ранить. Но он старался. Ежедневно, мало-помалу Дилан старался заводить общение, находить друзей... Но он просто попусту тратил своё и чужое время. Все было зря.       Когда он опустил свои руки, желание взаимодействовать хоть с кем-то сразу отпало. К его счастью никто и не рвался заводить общение с подобным «токсиком», каким он себя и зарекомендовал, все просто старались или избегать парня, или игнорировать его существование. Хотя разницы в этих двух вещах было немного.       По крайней мере, все здравомыслящие и адекватные люди, уважающие себя и свои чувства, делали так. К Лололошке это утверждение ясное дело не относилось. С самого первого дня, он показал себя гиперактивным, настырным, наглым и до чертиков раздражающим парнем, который все свое свободное время стремился проводить рядом с закрытым человеком-программистом.       Дилана напрягало такое поведение. Очень напрягало. Ведь он привык к совершенно другому отношению — либо агрессия, либо избегание и игнорирование, другого расклада просто-напросто не было дано, но Лололошка даже тут сумел вставить свои 5 копеек и дописал к этому списку еще и «ультра — дружелюбие». По другому Дилан такое поведение назвать никак не мог.       Стремление Лололошки было ничем не оправдано, у него небыло никакой причины и выгоды водить дружбу с таким человеком как Дилан, но он продолжал навязываться. Приносил тар-тар, который хикикомори на удивление полюбился, притащил неизвестно откуда кошку, которая тоже ему полюбилась! Вообще он делал все, чтобы существование Дилана было комфортным.       Дилан изначально старался вести себя настороженно, прощупывал почву в общении с этим ненормальным, старался понять, что же им в конце концов движет и… ничегошеньки не понял. Совершенно! Дилану казалось, что Лололошка появился в этом университете, а то и просто на свет только ради общения с ним… И это на удивление прельщало и потихоньку заставляло открываться душе затейника.       Все их общение шло на удивление хорошо, но это длилось до того момента, пока Лололошка не решил протащить в общежитие бутылку какой то выпивки. Неизвестно как и зачем, но бутылка с неизвестной зеленоватой жижей стояла на столе, а сам парень гордо озирался по сторонам в поисках кружек.        — Ну что, Дилан? Поди никогда и не пил раньше? Ну ничего, сейчас исправим ситуацию, — не успел Дилан ничего сказать, как кружка с неприятно пахнущей жижей стояла на столе. Все внутри парня ухнуло вниз, а неприятные воспоминания заполнили голову.        Поморщившись, Дилан отодвинул от себя емкость с жидкостью.        — Если хочешь пить, то делай это не здесь, — Дилан сказал это резко, с нотками раздраженности и даже злости в голосе, и отвернулся к стенке, продолжив зависать в телефоне. Давненько он так не обращался с вечно позитивным соседом, который все же смог поменять его тон на более спокойный и нейтральный.        Лололошка так и замер с приподнятым стаканом и веселой усмешкой на губах, слишком давно он не слышал этот тон и уже отвык от него. Но что послужило причиной? Новая авантюра Ло? Врятли, ведь он уже давно привык к этому. Просто плохо относится к алкоголю? Вполне может быть, но не сходилось то, что Дилан уже давно научился выражать свое несогласие более мягко. В чем же тогда причина?        Пара легких шагов в сторону лежащего друга, но уже без кружки в руках. Не время пить. Не сейчас, когда произошли странные и резкие перемены в соседе.        — Тебе не нравится алкоголь? Прости, я должен был сначала спросить у тебя, прежде чем приносить все это, — неловкие слова извинения, но геймер все еще лежал спиной к говорящему. Даже не пошевелился. — Слушай, я… правда не очень красиво и правильно поступил, но и ты пожалуйста не игнорируй меня. Это знаешь ли, не очень вежливо, — еще одна попытка убедить друга увенчалась провалом.       Глубоко вздохнув и сделав уже отчаянный рывок с намерением перевернуть Дилана на спину, чтобы нормально поговорить, геймер сам, не то, что повернулся, а сел и посмотрел прямо в глаза неудачно падающему Лололошке. Нападение вышло очень неловким и поэтому теперь он валялся практически в ногах Дилана, который ради шутки, слегка придавил его к полу свой ногой.        — О, Великий Дилан, прошу прощения, что испортил Вам настроение своим ничтожным действием. О, прошу, Великий, пощадите, — пара секунд неловкого молчания и Лололошка стал полностью красным от смущения, ведь неловко когда шутишь, а никто не реагирует, но к удивлению лежавшего парня, с кровати хоть и с запозданием, но послышалось несколько смешков, которые сразу же заставили Лололошку успокоиться и вскочить с пола.       Взяв в свои руки, горячие пальцы Дилана, Лололошка серьезно посмотрел в глаза соседу, — а теперь рассказывай, что случилось, ты же знаешь — я не отстану.       Тихий вздох и последовавшие за ним слова раздались спустя несколько секунд.       — У меня не очень хорошие воспоминания связанные в выпивкой, прости. Чаще всего я могу себя контролировать, но сегодня видимо устал за день, — произошло неловкое движение руки Дилана, который решил почесать себе затылок в знак своего сожаления и не специальности своих предыдущих действий.        — Что произошло? Ты же знаешь, что я могу всегда выслушать, почему ты не говорил об этом раньше? — пронесся легкий смешок Дилана, и горькая улыбка застыла на его губах.        — Об этом не принято говорить чаще всего. Либо сочтут за простое желание вызвать жалость, либо за никчемную попытку навязать свои проблемы другим, — Дилан серьезно так думал. За все эти годы он не хранил в себе это, наоборот, в самом начале, когда он старался завести друзей, он рассказывал историю своей жизни, но все кривили лицо либо в жалости, либо в злой усмешке, либо же в недовольствии. Никто не воспринимал это как простое желание высказать свои чувства, свои эмоции, как желание поделиться частью себя с другими. И это было больно.       Видя серьезный и твердый взгляд Лололошки, единственное, что осталось сделать Дилану — это глубоко вздохнуть и повернуться к нему спиной, приподнимая свою толстовку, скрывающую огромное множество белёсых полос, некоторые из которых имели красный оттенок. На его белой спине было отчетливо видно каждый шрам, они были разными — некоторые рваные, некоторые ровные и длинные, будто их оставляли острым ножом, некоторые представляли из себя маленькие точки, явно полученные не простыми острыми предметами.       Открывавшийся вид, словно рассказывал Лололошке про всю жизнь его соседа, про его боль, про его страдания, а самое главное — про него самого, ведь каждый шрам оставлял след не только на теле, но и на душе геймера. Многое в его поведении становилось понятно, многие карты были открыты. Не составляло огромного труда понять одну простую вещь — над ним издевались. И издевались не самыми гуманными способами.        — Эти… — Дилан показывал свою спину не дольше пары секунд, а теперь по видимому собирался показать еще и душу, — эти раны я получил от своих родителей. Они много пили, но играли роль примерной семьи и заботливых родителей просто отлично. Когда они напивались, я стопроцентно получал от них. Иногда все обходилось парой царапин, а иногда, когда они были в особенно раздраженном настроении — я вырубался от боли. Соседи знали об этом, но молчали, то ли боялись, что и им достанется от моих родителей, то ли их просто подкупили, но на крики никто так и не вызвал полицию. Меня так и не забрали от них.        В комнате стало так тихо, что было слышно дыхание обоих человек, никто не решался сказать ни слова. Лололошка с ужасом и шоком в глазах обдумывал все вышесказанное, а Дилан просто смотрел, что-то в смартфоне, ожидая либо сугубо отрицательную, либо жалостную реакцию. Ведь всегда так было, и даже от столь необычного парня как Лололошка, он ожидал того же.       Спустя пару минут, Лололошка все же подал голос:       — Если ты хочешь это обсудить, то я всегда готов выслушать. Ты же не заводил друзей из-за того, что боялся, что они поступят с тобой так же? Что плюнут на твои чувства, верно? — что-то внутри Дилана дрогнуло, Лололошка впервые, кто сказал ему нечто подобное. — Если у тебя есть время и желание, то я тебя с радостью выслушаю, ведь этим нужно хотя бы с кем-то поделиться, точнее… не с хоть с кем-то, а с тем… Блять, короче, нужно поделиться этим с тем, кому ты доверяешь, кто готов выслушать и помочь. И если я подхожу под параметр твоего доверия, то я слушаю, — Лололошка произнес эти неловкие слова с явным смущением.        В груди Дилана неприятно что-то заскреблось, но в тот же миг стало легче. Сердце, почему-то забилось сильнее.       — Если ты не против, то… — И Дилан начал свой рассказ. Тяжелый, местами чересчур подробный и жестокий, но самый правдивый и точный рассказ о его жизни, о его чувствах и о том, что тревожило его столькие годы.       Непросто доверится кому-то, особенно в таких вопросах, но Дилан чувствовал, что Лололошка именно тот человек, которому он желает все это рассказать, ведь он знал, что Ло никогда не отвернется от него и все внимательно выслушает.       Весь остаток ночи Дилан своим тихим голосом с хрипотцой рассказывал, лежавшему на его коленях Лололошке, про свое прошлое, при этом перебирая мягкие пряди своего друга возлюбленного и чувствуя себя как никогда лучше.