Огненное сердце

— Хонджу-ун! Стон слишком громкий для ночной тишины, из-за чего с тихим рыком, Хонджун затыкает Сонхва поцелуем. Ким сжимает крепче тонкую талию, подмахивая бёдрами, пока человек скачет на нём. С каждым толчком новый стон вылетает из приоткрытых губ, пока Сонхва не падает обессиленно на чужую грудь. — Я больше не могу. — Не волнуйся, любовь моя, я всё сделаю сам.        Широкие кожаные крылья, покрытые с внешней стороны чешуйками, появляются словно из ниоткуда, укутывая человека чёрным коконом, крепче прижимая к горячему телу. Хонджун припечатывает свои бёдра к чужим, вырывая тихий вскрик.        — Так люблю тебя, — рычание нежное, перемешанное с шумным дыханием двоих.        Ответом служит стон и дрожь человека, переживающего своё удовольствие, продлеваемое движениями Хонджуна. Сонхва блаженно улыбается, прикрывая глаза. Чувствуя защищённость, он наконец-то может полноценно расслабиться, совершенно не думая о том, как же он выглядит. Знает, что Хонджун любит его любого, и рад дарить эту любовь в ответ.        — Не засыпай, — тормошит его Хонджун. — Тебя нужно привести в порядок.        — Не хочу, — тянет Сонхва, — Не хочу отпускать тебя не на миг. Совсем скоро мы не сможем вот так проводить время вместе, и я хочу насладиться этими мгновениями сполна, когда ты греешь меня, обнимаешь и защищаешь. Ведь только с тобой я в безопасности.        — Я тоже безумно не хочу тебя отпускать, и мне мало наших ночей, когда я могу явиться к тебе. И что значит скоро не сможем? Что-то случилось?        — Не хотел тебе говорить, но через три дня у меня свадьба, — Сонхва головы не поднимает, не может взглянуть в родные глаза, сильнее прячась в коконе из крыльев.        — Не помню, чтобы делал тебе предложение, — Хонджун пытается свести всё в шутку, но видит, что Сонхва легче от этого не становится. — Откуда жених появился? В прошлый раз ещё всё было нормально, а прошло всего два дня.        — Отец объявил сегодня утром. Это король земель у моря, ему в мужья меня и отдадут. Такова судьба королевского наследника — твоя жизнь тебе совсем не принадлежит. Ты не сможешь появиться там незамеченным, Джун-а, как и любой из твоего вида, — Сонхва вновь замолкает, чтобы продолжить совсем тихо, — А я оттуда никогда не вернусь.        Обречённость в голосе возлюбленного заставляет Хонджуна невольно прижимать того к себе сильнее. Сонхва прикрыл глаза, сморённый усталостью, и постепенно его дыхание замедляется, выравниваясь. А вот дракону не до сна. Обтерев возлюбленного и быстро одев на него ночную одежду, Хонджун приводит в порядок и себя, периодически посматривая на Пака, укутанного заботливо в одеяло.        — Нет ничего невозможного для дракона, огонь души моей, — шепчет Хонджун, оставляя поцелуй затерянным в чужих волосах.        Выходя аккуратно на балкон покоев принца, Ким оглядывается, чтобы никого не было из свидетелей. Перегнувшись через перила, дракон взлетает, резко поднимаясь и скрываясь в ночном небе прежде, чем хоть кто-то заподозрит о его присутствии на территории людей.        В голове огромное количество мыслей, но что волнует больше — это нарастающая злоба. Хоть сейчас обращайся в дракона и поливай тут всё огнём. Хонджун не может себе этого позволить, нет никакого смысла и ситуации это определённо не поможет. Однако и оставить всё вот так он не может — слишком сильно любит Сонхва, чтобы смириться с волей какого-то там короля и добровольно отпустить своё сокровище в чужие руки. Драконы никогда не делятся сокровищами, тем более настолько драгоценными.        Их судьбы переплелись по воле случая и одного неугомонного дракона почти год назад. Драконы защищали свои земли, устраивая разрушительные налёты на человеческие королевства. А люди верили, что если пересечь океан и скалы, зубьями торчащие из вод и погубившие не мало кораблей — можно найти сердце драконьего мира, правителей, с далеко не дружеским визитом заявившись к существам. Движило ли ими желание покорить могучих существ или чем ещё не было ясно, а история изменилась за многие года пересказов. Однако война была безжалостна, и казалось, что её ужасам нет предела.        Хонджун знал это не понаслышке, стремясь к тому, чтобы род драконий был оставлен, наконец, в покое. Участвуя в подобных налётах, Ким пытался найти хоть кого-то, веря что найдётся человек, с которым можно будет начать разговор. Обычный спокойный разговор, ведь драконы это не только огромные крылатые ящеры, поливающие землю огнём. Это такие же живые существа, способные чувствовать такие же эмоции. В своих стремлениях Хонджун становился всё более невнимательным и рисковым, из-за чего однажды и поплатился. Не заметил, как оружие было направлено на его грудь, и удар на себя принял Сан. Сын приближенной к правителям семьи, он сопровождал Хонджуна везде и всюду, а потому именно он был рядом с ним в момент налёта, как и всегда. И именно он принял на себя удар, оттолкнув потерявшего бдительность венценосного друга.        Сан обратился человеком, упав в огонь, и хотя дракону от этого ничего не будет, внизу были люди. Хонджун было ринулся за ним, но был остановлен Минги и возвращён обратно к улетающим собратьям. Сан достаточно силён, чтобы позаботиться о себе самостоятельно, к тому же взлететь из прикрытия огня не составит труда, да и высота не большая. Хонджун поверил, да и выбора, особо не было, ведь если для них это было лишь попыткой отвязать от себя людей, то для человеческого рода это была настоящая война, и они могли действительно убить зазевавшегося дракона.        И именно в тот момент, судьба начала плести свои хитрые интриги, связывая нить с нитью. Сан, прикрываясь огнём, охватившим землю, бежал прочь от места падения, чтобы прибежавшие воины не нашли его. Однако шрам на его груди будет потом вечным напоминанием о том, что драконья чешуя не настолько прочная. Да и рана, нанесённая выстрелом из крупного арбалета копьём, призванным убивать драконов, приносила свои неудобства в виде кровоточащей дыры в теле. И именно так он добрался до придворцовых стен, где его увидел тайно вышедший из своих покоев Сонхва.        Принц Пак Сонхва, наследник престола людского королевства, оказался слишком добр к существу, чтобы лишить его жизни. И сдать не смог, а потому, тайными коридорами, провёл еле переставляющего ноги дракона в свои покои, устроив с тем удобством, которое мог позволить в данной ситуации. Никто не должен был знать о госте молодого наследника, ведь это могло закончиться для них обоих очень плохо. Раненого и так дракона бы добили, Сонхва бы оказался осуждён за измену королевству — ни того, ни другого не хотелось, а потому, надеясь на осознавание драконом его положения, Сонхва оставил его на ночь, чтобы буквально следующим утром удивиться, ведь тот был бодрее всех бодрых…        — Но ведь… У тебя ещё вчера была рана… — Сонхва совсем забывает, что он в ночном комплекте, но не это сейчас главное. Перед ним по-турецки сидит Сан, с интересом осматривая интерьер. За его спиной сложены могучие крылья светло-синего оттенка, а вокруг ног обвит хвост.        — А ты, стало быть, принц местный? — Сан наклоняет голову набок, с любопытством осматривая Пака с головы до ног.        — Моё имя Пак Сонхва, сын короля Пак Сончёля. — Забавно… И что же Вы спасли меня, Ваше Высочество?        — Если бы я тебя оставил там — тебя бы добили стражники, — Сонхва замолкает, собирая слова в нормальные предложения, но выдыхает шумно, понимая, что ничего не получается. — Не смог оставить, не знаю почему. Просто не смог, не захотел, чтобы кровь ещё больше проливалась. Я не понимаю смысла этой вражды, ведь давным-давно можно было договориться. Вы ведь… разумны, как и люди.        — Порой даже разумнее, — фыркает Сан. — Ваше Высочество, предупрежу — если это всё уловка, я восстановился за эту ночь и способен уничтожить всех, кто ждёт меня за этой дверью. — взгляд дракона мигом становится серьёзным, а глаза наполняются внутренним огнём.        — За этой дверью лишь твоя свобода, — качает головой Сонхва. — Я не смогу выпустить тебя сейчас, ведь середина дня самое многолюдное время, но ночью, как только всё уляжется, пройдёшь через балкон и отправишься домой.        Сан глядит напряжённо, прислушиваясь к звукам, доносящимся отовсюду. Замок действительно наполнен людьми, говорящими то там, то тут, да и на улице сейчас наверняка полным полно слуг и стражи. Если кто-то увидит, как он будет улетать — могут быть проблемы. А драконы не привыкли подставлять тех, кто спас им жизнь. Сан понимал прекрасно, что никаких гарантий у него нет, доверять слепо нельзя, однако это был единственный вариант как остаться незамеченным и суметь добраться потом до дома целым. Наверняка Хонджун уже поднял всех на уши, чтобы…        — Чёрт, — ругается Сан, — Ваше Высочество, здесь есть где-то огонь? Свеча, камин, да хоть спичка? Нужен открытый огонь, если вы не хотите, чтобы сюда вновь заявилась армия драконов. Наш принц не оставит просто так то, что я оказался ранен и попал к людям.        Сонхва хмурится. Для чего Сану огонь неизвестно, ведь он сам может извергать его, хотя и не понятно, как ему это сделать в человеческом обличии, хоть и с крыльями за спиной. Не будет же он в виде человека огнём плеваться.        — Есть спички, которыми камин разжигают, — наконец, отвечает принц, — Я могу их принести, если ты пообещаешь не устраивать пожар.        — Вы понимаете, что довольно странно сейчас звучите? — Сан знает, что наглеет, но и так же прекрасно осознаёт, что намного сильнее этого странного человека. Хотя и почему-то желание сделать ему какую-то гадость улетучивается, стоит только подумать о нём. Сонхва не обладает какими-то драконьими чертами, но что-то в этом парне есть такое, чего Сан пока уловить не может. Как минимум — точно безрассудство присутствует.        — И всё же пообещай, — стоит на своём Сонхва, чуть нахмурясь.        — Обещаю, — кивает с усмешкой Сан. — Не в наших правилах поступать так со спасителем жизни.        Пак поднимается, прося быть тише воды, ниже травы, пока он сходит за спичками. Сан прикрывает глаза, говоря что с места не сдвинется, чтобы Сонхва было спокойнее, на что принц улыбается уголком губ — кажется, подобие контакта налажено, уже хорошо.        Стоит ему плотнее закрыть за собой дверь, как в его покои бесцеремонно врываются, и поделать с этим молодой принц ничего не может — отцу приказать не выйдет.        Король окидывает взглядом помещение, остановившись на пороге, и Сонхва терпеливо ждёт, что же ему скажут, надев на лицо маску спокойствия. Хотя внутри всё перевернулось — лишь бы дракон не учудил чего, услышав чужой голос.        — Мне доложили, что вчера ты пытался покинуть покои в разгар нападения этих крылатых тварей, — Сончёль окидывает сына недовольным взглядом. — Сколько раз я просил носа не показывать? Кому нужен принц с увечьями?        — Отец, разве не Вы меня учили, что король должен стоять во главе народа? — Сонхва почтительно склоняет голову, прежде чем начать говорить, хотя уважать этого человека ему незачем.        — Если речь идёт о тебе, о каком народе можно думать? — летит тут же в ответ. — Если дракон украсит тебя шрамом или каким увечьем, пользы принести ты не сможешь, а значит будешь для меня бесполезен. Твоя мать бы расстроилась, узнав что жизнь, которую она тебе подарила, будет так глупо потрачена.        — Отец, пожалуйста, не говорите о матушке плохо. Она любила Вас, — Сонхва поднимает глаза. — Я сижу в замке как в клетке, разве так должен поступать принц?        — Принц, — король почти закатывает глаза, хотя по нему и не скажешь, — Ты всего лишь ребёнок, которому я позволил здесь жить и носить титул. Учти, что через два месяца начнутся смотрины, может на красоту внешнюю кто-то да окажется падок и ты, наконец, сделаешь что-то полезное. И чтоб я больше не слышал, что ты пытаешься говорить с людьми о драконах!        — Да, отец, — вновь склоняет голову Сонхва, подняв её только после хлопка двери. Тяжело выдыхает, сдерживая эмоции, и хватает с камина спички, прислушиваясь к шагам, удаляющимся от покоев. Благо, эта «содержательная» беседа долго не продлилась.        — Как Вы его терпите, Ваше Высочество? — сразу спрашивает Сан, стоит Паку опуститься в кресло напротив сидящего на полу дракона. Тот, как и обещал, с места не сдвинулся.        — Он мой отец, — человек протягивает спички дракону, наблюдая, что же он будет с ним делать. — Моя матушка была его последней женой, но после её смерти он стал относиться ко мне как к разменной монете, которая со временем может принести ему большие богатства. Я привык, ведь хоть и ношу титул принца, наследником трона мне не быть.        Сан молчит, и Сонхва с интересом наблюдает, как тот зажигает одну из спичек, начиная что-то шептать над маленьким огоньком. Тот словно повинуется силе слов, танцуя свой причудливый танец, и где-то на середине спички вдруг вспыхивает ярче, моментально погаснув.        — Интересно? — хмыкает Сан, замечая застывший взгляд на себе.        — Что ты сделал?        — Отправил сообщение в родные края. Драконы редко используют этот способ, но по другому, сообщить о том, что я в безопасности и скоро вернусь я не могу. Иначе наш принц явится с воинами. Не думаю, что Вы этого хотите, Ваше Высочество.        — Я хочу мира, — повторяет Сонхва. — Вот и всё.        — Странные Вы, — Сан подпирает ладонью голову, — Меня спасли, помогли, убить не пытаетесь, да ещё и о мире говорите… Или всего лишь играете, кто вас, монархов, знает.        — Моя матушка всегда говорила, что эта война не приведёт ни к чему хорошему, и что в сердце нужно искать мир, тогда и жить будет легче, — признаётся Сонхва. — Прости, но я не смогу с тобой посидеть вот так, хотя собеседник из тебя гораздо интереснее, чем из многих придворных и аристократов. Пожалуйста, не учуди ничего.        — Я буду здесь, и надеюсь, что к ночи Вы выполните своё обещание. Однако в качестве подстраховки я оставлю себе это, — Сан трясёт спичками в руке, — Кто знает, может мне придётся ещё одно сообщение отправить.        — Твоя воля, — кивает Сонхва. — Что ты ешь? Я смогу принести тебе, — спрашивает принц, ожидая и наивно полагая, что дракон скажет «мясо».        — Не смотрите на то, что у меня за спиной крылья, мы в еде не отличаемся от Вас. Что дадите — то и буду. В конце концов я временный заложник ситуации и привередничать мне же хуже, — Сан прикрывает глаза. — Хотя даже самая изысканная еда не перебьёт стряпни любимого человека.        Сонхва на это ничего не отвечает, лишь обещает, что скоро вернётся, и оставляя дракона, плотнее запирает дверь в комнату, где тот сидит. Принц сдерживает своё обещание — спустя некоторое время он действительно принёс Сану поднос. Дракон оказался аккуратным, и когда в следующий раз Сонхва заглянул к нему, вся посуда была сложена на подносе, а вокруг не было никакого беспорядка.        Все представления о драконах рушились одно за другим, и сосредоточиться на дневных делах иногда было трудно. Сонхва то и дело улетал мыслями куда-то далеко, из-за чего становился невнимательным. Дождаться вечера стало самой сложной задачей, а потому что последняя из встреч была завершена — Его Высочество быстрым шагом направился в покои. Несколько раз за день он заходил туда, проверяя дракона, однако казалось что тот чувствует себя великолепно. Сан не высовывался, как его и просили, с успехом нашёл чем себя занять, без зазрения совести копаясь в шкафах, стоявших вдоль стен.        — Я вернулся, — говорит Сонхва, заставив дракона отвлечься от какой-то книжки, на вид древнее всего драконьего и человеческого рода вместе взятых. — Где ты это вообще нашёл?        — Да тут за шкафом валялась, — пожимает плечами дракон. — В древности люди такую охинею писали, в голове не укладывается. Да и сейчас не лучше. Рубите головы драконам, ага, дотянитесь сначала, — он фыркает, передавая книгу принцу, когда тот протянул руку.        — Эти писания появились в самом начале войны с драконами. Многие года на эти знания опирались воины, сражавшиеся с вами, пытаясь выиграть бой, — объясняет Сонхва. — Они считались основой и единственной правдой до изобретения нового оружия и новых способов, хотя и те основаны именно на этом… руководстве, назовём это так.        — Это всё конечно забавно, но я не понял, Сан-и, почему ты с этим человечком так церемонишься.        Голос заставляет резко обернуться. У двери стоит юноша, одетый во всё чёрное. Кажется шагни он в тень — и сольётся, пропадёт с глаз, как будто его и не было. Руки сложены на груди, и его настороженность выдаёт хвост, покачивающийся из стороны в сторону, и крылья тёмно-зелёного оттенка, находящиеся в полу-свёрнутом состоянии, готовые унести своего обладателя как можно быстрее прочь.        — Уён-и! — Сан улыбается довольно, подходя ближе, и без стеснения целует Уёна, заставив Сонхва покраснеть и отвернуться. Драконы, заметив это, отпускают смешки, но не комментируют данную ситуацию.        — Как ты сюда пробрался? — Сан беглым взглядом окидывает Уёна на предмет повреждений, и не находя их, расслабляется.        — Там проскочил, сям пробежал, тут скрылся, всё как обычно, — дракон хитро улыбается. — Ночью проще, сам знаешь. И я тут кстати не один.        — Он? — спрашивает Сан, и видя кивок, выдыхает. — И где? — Уён взгляд переводит на дверь, и Сан обращается уже к Сонхва. — Ваше Высочество, пойдёмте. Там наш принц.        — Принц? — переспрашивает Сонхва, а сам холодеет. Какой он, принц драконов? Как будет настроен к человеку? Как вообще можно представить подобную встречу, да ещё и провести её незаметно, тихо, и так, чтобы все остались живы? Кажется, сделай Сонхва шаг за дверь — его моментально испепелит драконьим огнём.        Принц драконов определённо не был обременён подобными мыслями. Юноша, сидящий на его, Сонхва, постели, чувствовал себя довольно спокойно, однако осанка его была ровной, а взгляд холодным и расчётливым. За его спиной чернели могучие крылья, которые, казалось, разнесут покои, если он их расправит.        — Ваше Высочество, — Сан, сжав руки в кулаки, скрещивает их перед собой, опуская голову в поклоне. — Позвольте представить, принц Пак Сонхва.        Наследник правителей драконов поднимается.        — Людской принц… — тянет дракон, смотря прямо в глаза человека. — Так это он спас тебя, Сан?        — Верно, Ваше Высочество.        — Интересный Вы человек. От Вас разит страхом, но держитесь достойно. Это похвально. Меня зовут Ким Хонджун, я наследный принц драконов, и от имени королевской семьи благодарю Вас за спасение жизни Сана.        Хонджун сжимает кулаки, скрестив руки перед собой, однако головы не опускает, и Сонхва отвечает на этот жест, приложив правую ладонь к сердцу, а вторую руку заведя за спину.        — Ответьте мне, принц Сонхва, — Хонджун едва дёргает крыльями, — Почему Вы спасли Сана? Люди ведь на дух нас не переносят, всё пытаются убить.        — Не все люди одинаковы, принц Хонджун, — честно отвечает Сонхва. — И я не такой, как моя семья. Я не понимаю смысла этой вражды, ведь давным давно можно было договориться. Вы ведь разумны, как и мы. — повторяет Пак некогда сказанное Сану. — Я хочу мира, и не смог убить дракона.        Хонджун молчит, однако его лицо меняется. В нём мелькает какая-то мягкость, может снисходительность, Сонхва не смог точно прочитать его эмоции. Однако ответ человека, возможно, пришёлся дракону по душе. Драконы напрягаются, когда слышат голоса стражников из коридора, проходящих мимо по маршруту ночного патруля.        — Уходим, — тихо бросает Хонджун, разворачиваясь.        Уён первый выходит на балкон, почти сливаясь с ночной темнотой. Сан следует за ним, готовый взмыть в небо. Хонджун облокачивается на перила балкона спиной, смотря на Сонхва, который шёпотом просит их поторопиться. Не дай бог драконов заметят.        — Если то, что Вы сказали, правда — драконы будут на Вашей стороне, принц, — произносит Хонджун, прежде чем резко откинуться назад, моментально взлетая.        Три дракона почти не видны в тёмном небе, однако Сонхва не успокаивается, пока те совсем не скрываются из вида, поднимаясь выше, чем могут увидеть человеческие глаза. Лишь тогда принц возвращается в свои покои, наконец укладываясь спать. Однако теперь, образ принца драконов прочно засел в голове, и унять разыгравшееся воображение удалось далеко не сразу.        Первая встреча была странной, но вторая ещё более чудной. Сан сам явился к Сонхва, вечером, когда мог спрятаться в небе. Принёс драконий камень, напитанный их огнём, который стал бы «вечным источником тепла, ведь вы, люди, мёрзнете постоянно». Откуда дракон это взял — не ясно, однако принявший это за банальное проявление одного из правил драконьего этикета, Сонхва не смог не принять такой интересный подарок. Который, чуть позже, станет одним из главных его сокровищ, которое Пак будет прятать у себя в покоях.        Сонхва успел свыкнуться с мыслью, что это были единственные два раза в его жизни, когда он смог поговорить с драконами, когда смог так близко находиться к ним и остаться при этом целым и невредимым. Однако у тех были свои планы, ведь спустя два месяца, в покоях Сонхва обнаружился Уён. Тот чувствовал себя как дома, по-хозяйский раскидываясь на чужой постели. Сонхва даже ничего не возразил — появление дракона вселило надежду. Тот пришёл сам! К нему, человеку!        — Как ты сюда попал? — Сонхва быстрее дверь за собой закрывает, лишь бы случайно никто не увидел или не услышал дракона, непонятно каким боком попавшего в его покои. — Да ещё и днём?        — Как-как, — Уён вытягивается на кровати, совершенно не смущаясь принца, стоявшего напротив него. — Прилетел, проскользнул, там прошмыгнул, кого-то может быть даже напугал… — На этих словах лицо у Сонхва вытягивается сначала в изумлении, а после в страхе и накатывающей паники. — Да расслабьтесь, Ваше Высочество, никого я не пугал. Вам, людишкам, заметить дракона тени не получится никогда в жизни, пока мы сами не покажемся вам. — Уён довольно улыбается, поднимая голову, чтобы посмотреть на Сонхва. — Даже если бы я был у стражи перед носом — меня бы они не увидели.        — Ничего не понял, — признался Сонхва, хотя и догадывался, что дракон это всё специально. Уён был с непростым характером, позже это не раз доказывалось самим парнем. И дело даже было не в том, что он делал что-то на зло или желал пакостей, нет. Просто ему было смешно, он развлекался, хотя и был мастером своего дела. Позже Сонхва не раз признает это. Тогда же, почти всё, что драконы говорили, казалось чем-то нереальным, непонятным, и вполне возможно, даже выдумкой.        — Не смышлёные какие вы, люди, — Уён усмехается, принимая сидячее положение. Он походил на ребёнка. Сидит, рассматривает всё вокруг, ведёт себя непринуждённо. Однако хвост прямой, и крылья напряжены — то-ли храбрится, то-ли постоянно такое состоянии по долгу службы. Как Сонхва понял, этот дракон был не последним в дворцовой иерархии. — Я вообще сюда не приходил бы, если бы не мой принц. Вы понравились ему, Ваше Высочество.        — И твой принц не накажет тебя за подобное? Ты его тайны выдаёшь, — сомневается Сонхва, аккуратно садясь на постель. Выглядело это, конечно, забавно — принц осторожничает в собственных покоях.        — Мы оставим этот секретик между нами, Ваше Высочество, — подмигивает дракон. — К тому же, можете даже не отрицать, что и он вам понравился. Я это чую.        — И многое ты так можешь… почувствовать?        — Как бы мне не нравилось это слово, но на ваш язык драконов тени можно назвать ищейками, — Уён кривится, произнося это слово. — Думаю, сами понимаете, что у меня это уже сдвиг по службе, — Чон хихикает, покрутив рукой у виска. — Я постоянно наблюдаю за тем, как ведёт себя моё окружение. И смотрю, как же они реагируют на ту или иную фразу. По языку тела узнать о человеке можно почти всё, а оставшееся он сам мне расскажет.        — Мне кажется, или твой принц совсем не знает о том, что ты здесь? — с сомнением тянет Сонхва, резко обращая взгляд на зашевелившийся хвост дракона, шуршащий простынями, пока Уён перекладывал его, чтобы обвить собственные ноги.        — Логично, что если бы он знал — меня бы тут не было, — хмыкает Уён. — Хоть Вы ему и понравилось, пройдёт ещё время, прежде чем он начнёт к Вам хотя бы привыкать. Нам, драконам, слишком много боли принёс ваш род людской, — лицо Чона становится серьёзнее. — Я прилетел посмотреть, кто же Вы на самом деле, Ваше Высочество. И наблюдал довольно длительное время, почти все эти два месяца. Вы мне понравились, принц людей, но лишь по этому факту я не могу судить о Вас. И о том, могу ли я дать добро на то, чтобы принц Хонджун навестил Вас. Сами понимаете, такие полёты при всей нашей сноровке не безопасны. Не надейтесь стать сразу своим, этого не случится. Как и в принципе человек никогда не станет своим среди нас.        Дракон встаёт резко, напугав этим Сонхва. Вся весёлость Уёна куда-то моментально улетучилась, а сам словно стал взрослее, растеряв всё то недавнее доброе расположение.        — Моё имя — Чон Уён. Я — капитан личного отряда наследного принца Ким Хонджуна и лучший, из драконов тени, — Уён хмурится. — И так же являюсь его близким другом, а потому предупреждаю Вас, принц Сонхва. Я буду наблюдать за Вами, и если мой принц захочет прийти к Вам — я прибуду с ним. И не дай пламя вы сделаете хоть одно движение, направленное на то, чтобы навредить ему. Я Вас уничтожу, Ваше Высочество. Провожать не нужно.        С этими словами, Уён расправил крылья, взмахнув ими в покоях, создав этим воздушную волну, почти сбившую Сонхва с ног. Дракон исчез, словно его никогда не было в покоях, и лишь упавшие вещи напоминали об этом разговоре, да смятая постель.        Сонхва тяжело выдохнул, лохмача волосы. Не так он представлял себе встречу с драконом, и уж точно не ожидал, что ему будут прямо угрожать. С одной стороны он мог понять почему Уён так поступил — если он был действительно близок с Хонджуном, а ведь тот ещё и принц, то беспокойство Чона можно было понять. Паку нужно было принять тот факт, что если он хочет наладить отношения с драконами — ему придётся постараться. Ужасы многолетней войны просто так отпустить не получится, даже если это, возможно, и готовы сделать.        Даже просто подружиться с драконами было не легко. Они не доверяли, опасались и осторожничали, не сразу рискнув хотя бы немного открыться в ответ человеческому принцу. Хонджун сам прилетел ещё через несколько месяцев — Уён сказал правду, человек понравился ему. Где-то глубоко внутри, но понравился. Однако не забывая о своём статусе, Хонджун не рисковал, узнавая сначала. Конечно, не без Уёна. Тот вновь не врал, когда сказал, что он лучший в своём деле. Уён иной раз мог быть совершенно не серьёзным, и даже в некотором смысле легкомысленным, однако он всегда был идеален в выполнении поставленных задач. Уж так его воспитали.        Хонджун много наблюдал за своими друзьями. Сан и Уён, они идеально дополняли друг друга. Смотря за тем, как развиваются их отношения, Хонджун был рад за них, но в некоторые моменты зависть его одолевала, и принц драконов прятался, надеясь побыть наедине со своими эмоциями. А потом встретил Сонхва.        Позже Сан с Уёном будут говорить, что история двух принцев гораздо интересней их собственной — подобные истории, не попадающие под каноны мира, всегда были захватывающе в разы. Два наследника двух разных рас, они оказались друг для друга тем самым, что хотелось присвоить себе навсегда и больше никому не показывать. Даже если на это потребовался почти год. Привыкая друг к другу, узнавая лучше и открываясь, они не смогли больше скрывать чувства, признавшись в одну, особенно звёздную, ночь. Хонджун тогда прилетел один, и Сонхва было испугался волнению в глазах дракона, когда тот внезапно выпалил, что хочет, чтобы человек стал его парой. Конечно же тот согласился.        Хонджун приземляется на балконе собственных покоев, заходя в комнаты, позволив крыльями сложится за спиной. На кресле обнаружились сидевшие в обнимку Сан и Уён, обещавшие дождаться своего принца, чтобы удостовериться, что всё хорошо. В конце концов, даже если они не всегда теперь летают к Сонхва вместе, эти вылазки всё ещё остаются опасными как для драконов, так и для человека.        — У Сонхва через три дня свадьба, — выпаливает Хонджун, не найдя, как лучше начать этот разговор.        — А у тебя? — хихикает Уён.        — Его приказом короля выдают за другого.        — Чего? — Сан резко вскидывает голову. — Попадос, Высочество. Увели у тебя человечка.        — Не смешно, — тут же отзывается Хонджун.        — А кто смеётся? — в противовес этому Уён улыбается, совершенно не скрываясь. — Ты теперь обязан прилететь туда во всеоружии и забрать Сонхва себе, как в старых добрых сказках для детей. — Хонджун на это поджимает губы, взглядом показывая, что сравнение ему совершенно не нравится и шутку он не оценил.        — Уён-и прав, так-то, — Сан смотрит более спокойно, — Признайся, что ты думал уже о том, чтобы забрать его сюда, — Хонджун хочет возразить, но друг прерывает его, продолжая свою мысль, — И я всё ещё не представляю, как ты это хочешь провернуть: человек, на земле драконов, да ещё и под боком у наследника престола. Могут не понять и не поймут, если точнее, так как это совершенно не вписывается в реалии мира. Это может быть даже опаснее чем нынешнее положение.        — Ненавижу, когда ты говоришь правдивые вещи, идущие наперекор с моими планами, — бросает Хонджун, падая спиной на постель. — Но я правда хочу его забрать. А может даже наконец прекратить эту бессмысленную вражду.        — То есть? — вот тут и Уён стал серьёзнее.        — Помните, что говорили драконы судьбы? — спросил Хонджун, глядя в потолок.        — Смешавшись, кровь дракона и человека принесёт мир, или как там было? — Сан смотрит на Уёна, ведь тот должен лучше помнить.        — Смешав дракона с человеком кровь, защиту принесёт любовь, — Уён замолчал на некоторое время. — Мы всегда считали это просто выдумкой, ведь не может быть такого, чтобы дракон и человек вместе были. А потом вы появились, Высочества, и в итоге всё пошло не так, как надо.        — Ну почему же, — говорит тут же Хонджун, — Мне кажется, что приведя сюда Сонхва, мы сможем окончательно отделить земли драконов от земель людей, чтобы больше никто и никогда не смог развязать или продолжать войну. Уйдём с человеческих глаз навсегда, продолжим жить по своему, без чужих вмешательств…        — Притормози, ещё ничего не сделали, — остужает пыл венценосного дракона Уён. — Если ты, Ваше Высочество, намерен забрать всё-таки Сонхва сюда — значит придумай, как это обставить, чтобы было безопасно для нас, для него, а так же в кратчайшие сроки до свадьбы, пока он на той территории, которую мы знаем.        — И ещё придумай, как преподнести всё это твоим родителям и в принципе драконам, чтобы не случилось бунта, — Сан легко толкает Уёна в плечо, заставляя того подняться, чтобы встать следом. — Мы пошли спать, и тебе советую. На больную голову ничего не придумаешь, а список задач хоть и кажется маленьким, по факту будет ой каким не простым. Спокойной ночи!        — И вам, — отзывается Хонджун, так и не пошевелившись.        Он остаётся лежать, когда друзья покидают покои. Не признать того, что те были правы Хонджун не мог, но и отказываться от своих планов не хотел, а потому в голове очень быстро начинал шуметь рой мыслей, которые под контролем держать совершенно не получалось. Ким с силой трёт ладонями лицо, чтобы немного привести себя в порядок, однако пониманиет, что это не имеет никакого эффекта. Всё-таки лучше просто лечь спать, утром, может быть, что-то да придумается.        Заснуть получилось далеко не сразу, да и спалось откровенно не очень, а потому утром Хонджун еле-еле поднял себя с кровати больше по инерции, чем действительно осмысленно. На сегодняшний день были планы почти что имперского масштаба, не меньше, ведь по другому разговрор с родителями Хонджун назвать не мог.        Драконы и люди никогда не могли найти общий язык, и причины начала войны между ними были у каждой стороны свои: драконы считали, что люди первыми открыли на них охоту, когда мифические ящеры попытались предложить мир; люди же были уверенны, что драконы просто стараются если не истребить их как вид, то поработить, сделав вечных слуг для себя. Кто был прав доказать было уже нельзя, но драконы со временем стали просто издеваться над людьми потехи ради, пока те не начали организовывать экспедиции в территории Туманных Вод — места, где воду скрывала собой плотная серая завеса, которой было суждено навеки стать непреодолимой стеной для человеческого рода, если пророчество Драконов Судьбы было истиной. В это мало кто верил, но Хонджун не мог выкинуть из головы эти мысли, особенно после того, как о них вновь напомнили друзья. Может он и Сонхва — это действительно шанс навсегда защитить его народ?        — Доброе утро, — Хонджун заходит в обеденный зал, где уже находились король и королева драконов, занимая своё место напротив отца, который странно на него покосился.        — По тебе топтался ночью кто-то? — спрашивает король Соджин, не удержавшись от смешка, совсем не королевского, но такого семейного, что Хонджун невольно сам улыбается. — Выглядишь очень помятым.        — Или мы о чём-то не знаем? — королева Инсо смеётся открыто с бубнежа Хонджуна, ворчащего на слова матери.        Такая тёплая атмосфера совершенно непривычна для венценосных семей — это был первый вывод, к которому пришёл Хонджун после того, как они сблизились с Сонхва в достаточной мере, чтобы обсуждать личные темы. Несколько раз принц драконов становился свидетелем разговоров Сонхва с отцом, и сравнивая с собственными родителями удивлялся — как так можно с собственным ребёнком обращаться? К тому же с наследником собственной короны?        В мыслях всплыл один из их вечеров с Сонхва. Тогда, как и обычно, Хонджун прилетел под покровом ночи, оставив сопровождающего его Уёна прятаться на некоторое время, пока ночное свидание не закончится. Однако Пак не встретил его, и Хонджун было испугался, когда услышал всхлипы из тёмной спальни, где не было зажжено ни одной свечи. В тот вечер, узнав что отец посмел поднять на него руку, Хонджун долго обнимал своего человека, своё сокровище, мысленно проклиная чёртовых людей, что посмели посягнуть на принадлежащего дракону и душой, и телом. Клял и обещал забрать Сонхва с собой тихим шёпотом, делящимся только на них двоих, осыпая горячими поцелуями лицо, стирая с него следы грусти. То было за несколько недель до новости о свадьбе, и Хонджун резко ударяет себя по колену от досады, забывшись на миг.        — Хонджун? — обеспокоенно зовёт его Инсо. — Нам стоит переживать?        Принц оглядывается, подавая слугам знак покинуть зал. Те подчиняются, и когда двери за ним захлопываются, младший Ким собирается с духом. Выдыхает тихо, а после встав из-за стола опускается на колено перед родителями, скрестив руки перед собой и склонив голову в почтении.        — Отец, мама, я прошу разрешения привести в наш дом человека.        Тишина в зале повисла почти осязаемая. Инсо беспокойно оглянулась на мужа, который со стуком отложил столовые приборы, но звон их стал оглушающим. Соджин мысленно считает до десяти, прежде чем начать говорить, и Хонджун знает это — отец всегда так делает, чтобы успокоить внутренний огонь и не натворить дел. Эту черту он у отца перенял, точнее воспитал, ровняясь на Соджина и мечтая маленьким мальчиков вырасти таким же смелым и мудрым, как его отец. Хонджун был уверен в своём решении, но сомневался, стоило ли вываливать эту новости вот так. Хотя чем дольше он думал, тем больше понимал, что иначе он не сможет собраться и попросту упустит время.        — Хонджун, я сейчас задам тебе несколько вопросов, ответь на них максимально честно, — произносит, наконец, Соджин. — Ты просишь разрешения привести человека в земли драконов?        — Да.        — Ты хочешь привести человека во дворец королевской семьи драконов?        — Хочу.        — Ты осознаёшь последствия этого решения?        — Осознаю, отец, и готов взять на себя эту ответственность. Если что-то случится — виновным буду я, но не вы. Вас с мамой это не коснётся, как и не коснётся никого из моего окружения. Только я буду ответственен, — произносит твёрдо Хонджун, поднимая голову и смотря отцу в глаза.        — Кто для тебя этот человек, Хонджун?        Принц драконов выдыхает, и всё-так же смотря отцу в глаза, опускает руки, чтобы достать из нагрудного кармашка белой блузы, в которой он был, два кольца с голубым топазом. Драгоценный камень был у каждого дракона с рождения, и если дракон дарил второй половинке вещь с этим камнем, этим он выражал серьёзные намерения на совместное будущее. Хонджун протянул кольца на раскрытой ладони, показывая их.        — Моё самое драгоценное сокровище.        Соджин молчит, смотря на кольца в руке сына, прежде чем встать из-за стола и подойти ближе. Хонджун не шевелится, и следуя традиции, опускает голову, закрыв глаза. Слышит шорохи одежды, перед закрытыми глазами становится ещё темнее — родители встали перед ним. Если они откажут, то Хонджун…        Он резко вскидывает голову, распахнув удивлённые глаза. Мягкая рука Инсо и твёрдая Соджина закрывали его кулак с кольцами, оставляя их у Хонджуна, тем самым давая своё разрешение не только как правителей, но и как родителей, чей сын решился на серьёзный шаг в своей жизни.        — Вы… разрешаете? — не веря спрашивает Хонджун, поднимаясь. — Я думал вы будете против!        — Как правители — да, мы опасаемся, — Инсо переглядывается с мужем, — но твои глаза горят, а твоё сердце наполнено решительностью. Мы знаем, что ты много раз обдумал всё, прежде чем принять решение, и точно уверен в нём. Значит пусть будет так. Ты уже взрослый и способен брать ответственность на себя.        — Но Хонджун, я спрошу ещё раз, — Соджин не отрывает взгляда от сына. — Ты точно готов к тому, что твоего возлюбленного не примут драконы? Что твой народ ополчится против твоего сокровища и тебя самого?        — Я готов, — кивает Хонджун. — Я заберу его, и если случится страшное — я уйду вместе с ним. Драконы не пострадают, ни один. — Хонджун ещё раз кивает, словно самому себе, и внезапно вскидывается. — Откуда ты знаешь, что это он?        — Ох, дорогой, — смеётся Инсо, разряжая обстановку звонким голосом, — Уён, конечно, мастер своего дела, но у мастера тоже были учителя. О твоих ночных полётах мы узнали где-то месяц назад, но твоей осмотрительности действительно можно похлопать, Соён похвалила твои манёвры скрытности. Хотя я очень сильно хотела от души дать тебе по шее, по-матерински так, чтоб понял.        — Мама, — тянет Хонджун, обнимая в ответ притянувшую его к себе женщину.        — Расскажи нам лучше, кто он? Я знаю, что он принц, но больше ничего. Мне интересно, кто же так сильно заворожил нашего мальчика, — щебечет Инсо, утягивая сына и мужа обратно за стол.        Хонджун улыбается, готовясь ко множеству вопросов от интересующейся матери, а в душе ощущает лёгкость. Дело за малым, провернуть давно созревший в голове план и провернуть успешно. Ведь уже сейчас в голове роятся опасения за Сонхва, вынужденно оставленного на это время один на один с внезапной свадьбой.        А Сонхва правда старался думать более позитивно, но мысли в голову лезли совсем не светлые. Всё складывалось так, как он того совсем не желал, но поделать с этим сам принц ничего не мог, и это било по голове сильнее всякого алкоголя. Он — принц, потомок правящего монарха, но сам не властен над собственной жизнью, вынужденный глотать эмоции и произносить лишь тихое «Да, отец», когда Его Величество в очередной раз напомнил, чтобы Сонхва не смел ничего вытворить ни в этот день, ни после.        Три дня назад он рассказал Хонджуну о собственной свадьбе. Три дня назад Хонджун так ничего и не ответил ему на это. Сегодня утром сердце Сонхва разбилось, когда он понял, что ненавистный день настал, а драконы никак себя не проявили.        Пока его наряжали и прихорашивали, Сонхва мог только неподвижно стоять и думать, стараясь не смотреть на собственное отражение в зеркале. Кажется, белый цвет он будет ненавидеть до конца жизни, ведь теперь тот будет ассоциироваться только с трауром по самому себе. Сонхва думал насколько ему больно от того, что возлюбленный никак не защитил его, с другой стороны понимал, что дракон и человек… Что не могло это привести ни к чему хорошему. Дракону незачем разбираться в человеческих проблемах, так что Хонджун, как наследник собственного государства, поступил мудро. Как принц принца Пак его понимал. Как человек, которому сделали больно понимать отказывался, изо всех сил сдерживая слёзы. Теперь слабость нельзя показать никому и ни за что, что бы с ним не делали, как бы не давили.        Из потайного кармашка он достаёт драконий камень, что спустя время всё так же греет ладони и завораживает переливами пламени внутри. Эту вещицу он носил с собой всегда, доставал в моменты, когда особенно не хватало поддержки или ощущения заботы и тепла, которое с лихвой дарил этот драгоценный камешек, напитанный, как выяснилось в начале их отношений, огнём самого Хонджуна.        Рука с камнем резко замирает в воздухе, крепче сжимая в пальцах грани. Появляется иррациональное желание откинуть от себя драгоценность, выкинуть подальше, чтобы больше никогда не видеть, однако принц заставляет себя выдохнуть и успокоиться. Желание секундное, потому что хочется чтобы владелец этого огонька явился лично и унёс отсюда. Хоть на край света, хоть куда-нибудь, но только не здесь… Сонхва прижимает сокровище к груди, сжав пальцы до побеления, прежде чем спрятать вновь в складки белоснежных одеяний, расшитых драгоценными нитями.        — Ваше Высочество, позволите? — раздаётся приглушённый голос из-за двери, и Сонхва позволяет, ответив короткое «входи». Голоса он не узнаёт, да и молодой человек перед ним тоже принцу не знаком, однако его приход означает одно — время Сонхва вышло. — Ваше Высочество, пора выходить. Гости почти собрались.        — Действуй, — тихо говорит Сонхва, позволяя красноволосому незнакомцу закрепить корону на голове принца. Однако после, почему-то, слуга не спешит отходить, вместо этого потянувшись к мантии Сонхва, ловко доставая вновь на свет драконий камень.        Сонхва вскидывает голову в испуге, бегая глазами по чужому лицу, прежде чем заметить, как изнутри светятся глаза незнакомца, точь в точь как камень, который тот продолжает сжимать в руках. И догадка простреливает голову.        — Это — ваш помощник в том, чтобы вырваться отсюда, Ваше Высочество, — произносит он, передавая драгоценность обратно принцу. — Этот камень напитан огнём нашего принца, и по его зову он следует сюда. Дождитесь его, Ваше Высочество.        — Что ты здесь делаешь? — тихо спрашивает Сонхва. — Это опасно!        — Я один из драконов тени, правая рука Уёна, если помните, и кому как не нам сопровождать Вас с самого начала, — слабая улыбка появляется на лице Ёсана, и кажется, Сонхва впервые за это утро чувствует что-то, кроме поглощающей пустоты. — Ваше Высочество, запомните кое-что, прежде чем мы покинем эти стены: дракон никогда не бросит того, кто однажды спас ему жизнь. И тем более драконы не оставят того, кто дорог их принцу. Даже если Вы — человек.        Сонхва кивает, и Ёсан принимает это за жест понимания. Хотя у человеческого принца сейчас нет выбора: либо он продолжит быть пешкой в игре собственного отца, либо обретёт возможную свободу с драконами и любимым сердцу существом. И выбор здесь очевиден, но Ёсану нужно было убедиться, что Сонхва не сломался под напором жизни, и что понимает, что именно собирается сделать Хонджун.        Сонхва выдыхает и поднимается, вкладывая ладонь в протянутую руку Ёсана. Они петляют дворцовыми коридорами, пока Сонхва внезапно не чувствует, как его второй руки тоже кто-то касается, слабо сжав пальцы. Резко повернув голову, не то от внезапности, не то от намерения ругаться на нахала, как слова вылетают из головы, и он может только удивлённо приоткрыть рот.        — Тише, Ваше Высочество, — шёпотом говорит Уён, мельком озираясь вокруг. — Доверьтесь нам.        Сонхва хочет спросить, задать ещё множество вопросов, но впереди слышно музыку и разговоры людей. И приходится сдержаться, закрыть глаза на мгновение, прежде чем очутиться в богато украшенном зале, полным людей и лживых улыбок. Ёсан и Уён отпускают руки принца, отходя назад, подпуская Сончёля к Сонхва, и принцу приходится вновь натянуть на лицо маску, которую он теперь вряд ли снимет когда-либо в жизни, если драконы не заберут его отсюда.        — Ты помнишь наш разговор, — бросает король, окидывая сына взглядом. — Твоё появление и так стало моей ошибкой, так что не усугубляй своё положение.        — Да, отец, — опускает голову Сонхва.        Пересилив себя, он берёт короля под руку, чтобы нырнуть в кипящее море. Шорох одежд казался самым громким звуком мира, наряд стал в миг тяжёлым, как будто не шёлк, а металл брони для битвы, которую Сонхва проиграл, не успев начать её. Принц бросает быстрый взгляд из-под волос на отца, и ему противно от того, насколько гордым он выглядит. Как и от улыбок, полных фальши и наигранной радости. Эти люди не знали его, не знали, как Сонхва ненавидел этот миг, всех и всё, что связанно с этим днём. Как он ненавидел собственного отца.        Остановившись у алтаря, Сонхва впервые поднял глаза на жениха. Тот был высок, выше Сонхва, статен, и возможно даже симпатичен. Однако он был чужим, был и останется таковым, как бы Сонхва не старался. Взгляд напротив принца оставался холодным и беспристрастным как ледяная стена, за которой не было ничего, кроме расчёта.        Сонхва старается смотреть в глаза почти что мужа, но это даётся с титаническим трудом. Мысли его далеко отсюда, где-то в прошлом, где горячие руки Хонджуна согревали тело и лечили душу. Где они могли быть вместе, тайно выбираясь ночью на крышу дворца чтобы любоваться звёздами, как Сонхва всегда мечтал. Речь священника проходит как в тумане и Сонхва приходит в себя лишь когда ему протягивают золотое кольцо, которое он должен надеть королю, имя которого он вновь прослушал. Взгляд цепляется за меч на поясе короля, и шальная мысль, что можно всё закончить проскакивает в голове, но Сонхва быстро давит её. Нельзя, Хонджун должен…        Оглушительный грохот и звон стекла оглушает. Сонхва инстинктивно хочет присесть, закрыть голову руками, но его резко дёргают вверх, утягивая в сторону. На запястье кандалами смыкается рука чужого короля. Люди кричат от страха и пытаются вскочить с мест, но в потолок зала ударяет пламя, в миг спалившее портьеры и цветочные украшения.        Широко раскрытыми глазами Сонхва смотрит, как из заполненного дымом и пылью пролома в стене быстрым бегом появляются люди, за чьими спинами могучие крылья, а в руках острое оружие. Они разбегаются по залу, перекрикивая, хотя скорее перерыкивая поднявшийся шум из человеческих криков, заставляя тех замолчать. Сонхва видит Ёсана и Уёна, присоединившихся к сородичам и заблокировавших дверь зала. Видит как среди гостей оказываются некоторые драконы, изначально бывшие здесь. Видит Юнхо и Минги, двух капитанов элитных отрядов драконов, с которыми познакомился не так давно. Он знал только их имена и что Хонджун всецело доверяет им и очень дорожит ими, но у них было всего несколько встреч до этого момента, и узнать получше не успелось.        — Ай-яй-яй, как не честно, — голос последнего зашедшего в пролом стены дракона заставляет тело покрыться мурашками, и Сонхва почти тянется рукой к драконьему камню, в последний момент заставив себя остановиться. — Не спросили, не уточнили. А у драконов свой взгляд на этот брак имеется.        Хонджун скалится довольно от произведённого эффекта. Слышится возня со стороны гостей, но тех, как и попытавшуюся выполнить свой долг стражу, быстро успокаивают проблесками пламени в руках драконов.        — Драконы против этого брака, а значит вы должны приостановить церемонию, — продолжает Хонджун, медленно подходя ближе к венценосным особам. — Но, кажется, мы и так это сделали сами? Как неловко получилось.        В голосе неприкрытая насмешка, и Хонджун явно наслаждается своим превосходством. Сонхва невольно жмурится от боли, прострелившей сжатое запястье, что не укрывается от глаз дракона, в которых тут же вспыхивает огонь.        — Отпусти его, — рычит Ким, — Пока я не спалил тебя заживо.        Угроза не срабатывает, и недо-муж выставляет только меч вперёд. С чего такое рвение на защиту вообще? Сонхва кидает на него быстрый взгляд, и сделав для себя какие-то выводы, предпринимает попытку вырвать свою руку.        — Стой смирно, — шипит отец за спиной, но Сонхва не останавливается, продолжая дёргать конечностью, пока ему не выгибают запястье, причиняя новую боль, чтобы только он замер.        — Мне больно!        В этот момент над головами с новым хлопком взрывается огненный шар, пущенный откуда-то со стороны. От неожиданности хватка на запястье ослабевает, и Сонхва, собрав все силы, толкает короля от себя, неудачно оступаясь, но тут же оказываясь утянутым кем-то в противоположную сторону от людской толпы.        — Не хорошо получается, не думаете, Король Сынчёль? — продолжает Хонджун, по хозяйски укладывая руку на талию возлюбленного. — Пытаетесь отобрать у дракона любимую игрушку, за жизнь свою никчёмную не страшно?        А люди от страха и шока и произнести ничего не могут. Только смотрят, как дракон ведёт ладонью по застывшему лицу Сонхва, внезапно являя на свет длинные острые когти, которые медленно двигаются по нежной коже и замирают у горла. Сынчёль делает шаг вперёд, молча и без каких-либо угроз, но Хонджун цыкает, прижимая когти ближе.        — Что, Сынчёль, боишься, что я подпорчу твоего прекрасного сына? — хмыкает Хонджун, смотря прямо старшему Паку в глаза. — А я мог бы… — Хонджун давит чуть сильнее, и на мгновение Сонхва пугается, что Ким заденет его. Сонхва готов стерпеть, если это поможет ему вырваться, но всё происходит так реально, что невольно действительно возникает страх за свою жизнь. — Такой нежный, такой красивый… Истинное сокровище для дракона. Мы ведь только такими и питаемся, — Хонджун усмехается вновь. — Я бы не советовал этого делать. — Голос его вмиг становится опасным, когда стража пытается обойти их со спины, но два дракона тени, а именно Уён и Ёсан, резко оборачиваются, и новые всполохи огня освещают зал. — Попрощайтесь, Король Сынчёль. Сына Вы больше не увидите.        — Дьявольское отродье… — шипит Сынчёль, не то пытаясь послать стражу вперёд, не то скрыться за их спинами.        — Здесь только ты такой, Сынчёль, — парирует Хонджун. — Использовать Сонхва как разменную монету, желая обогатиться и захватить новые земли? А что такие глаза удивлённые? Или это был секрет? Мне всё равно в любом случае.        Хонджун кивает головой назад, и Юнхо с Минги, огибая двух принцев, сигают первыми в проломленную дыру в стене, а через мгновение становится будто темнее. Два дракона взлетают, ведя за собой драконов, последовавших за ними наружу, поднимаясь сразу выше, в небеса, где человеческие оружия не достанут до них. Ёсан улыбается Сонхва поддерживающе, прежде чем тоже выпрыгнуть, а Сан и Уён остаются с Хонджуном в зале, ведь тот, почему-то, медлит.        — Ты хочешь что-нибудь сказать? — тихо спрашивает Хонджун, делая несколько шагов назад, утягивая за собой Сонхва. Сонхва слабо кивает, и Хонджун отпускает его, однако не позволяет отойти далеко от себя. Это чревато провалом всего их шоу.        — Отец, скажи, — произносит Сонхва. — Ты хоть когда-то любил меня? Не как вещь, принесущую выгоду, а как своего сына? Как сына некогда любимой женщины? Или мою маму ты тоже лишь использовал?        Сынчёль молчит, с ненавистью смотря на Сонхва, и тот понимает всё по этому взгляду. Он сжимает руки в кулаки, стиснув зубы, но в этот раз даёт волю эмоциям. Срывает с головы корону, со всей силы швыряя её в сторону отца.        — Вот до чего ты довёл! — кричит Сонхва, а голос срывается, — Мы бы могли быть нормальной семьёй, но ты испоганил мою жизнь! Чёртов лжец! Все вы! — Сонхва тяжело дышит, не в силах успокоиться, — Я пытался быть хорошим сыном! Пытался быть принцем, каким ты хотел меня видеть! Но всегда недостаточно хорош, недостаточно тих, недостаточно пользы приношу! Всегда плохой! — Сонхва замолкает, с гневом смотря на Сончёля. — Я ненавижу тебя!        И этим заканчивает, оборачиваясь к Хонджуну, давая тем самым понять, что больше оставаться здесь он не намерен. Уён и Сан выпрыгивают на улицу, обращаясь в драконов, а Хонджун, крепко обняв Сонхва и прижав того к себе, смотрит напоследок Сончёлю в глаза.        «Он выбрал нас потому, что люди обошлись с ним хуже, чем с нами.»        И опрокидывается вниз вместе с Сонхва, тут же оказываясь подхваченным когтистыми лапами и опущен на спину одного из драконов, как только Сан добирается до них. Хонджун устраивается сам и помогает усесться Сонхва на перекатывающейся мышцами драконьей спине, являя свои собственные крылья и укрывая ими человека от пронизывающего ветра.        — Я хотел как лучше, — Хонджун слышит Сонхва лишь потому, что Пак прижимается к нему всем телом и почти шепчет на ухо. — Я правда пытался быть хорошим сыном.        — Теперь всё будет по-другому, — Хонджун поглаживает Сонхва по спине, плотнее укрывая крыльями. — Всё будет хорошо.        — Откуда ты знаешь? — гундит Сонхва.        — Потому что я сделаю всё, чтобы больше тебе никто не смел причинить боли, моё сокровище.       

***

Сонхва облокачивается на высокие перила балкона, овитые ползучим растением с красивыми, нежно-розовыми цветами. Их запах витает в воздухе, принося умиротворение, и это стало первым любимым местом Сонхва в новом доме. Дом… Поначалу не было никакой уверенности в том, что его примут. Человека в мире драконов никто не ждал, и Сонхва первые несколько месяцев носа из дворца не показывал, стараясь даже в самом доме королевской семьи особо не светиться. И хотя родители Хонджуна, когда всё-таки удалось убедить Сонхва познакомиться с ними как подобает, приняли Пака с крепкими объятиями и доброжелательными улыбками, особенно королева Инсо, Сонхва всё равно чувствовал себя не в своей тарелке.        Он опасался драконов, драконы испытывали любопытство и недоверие к человеку — всё было понятно, но Хонджун каждый раз почти выл, когда Сонхва вновь говорил ему, что так никуда и не вышел за пределы покоев за день. Приближённые к Хонджуну драконы стали одними из немногочисленных собеседников Сонхва в невольном самозаточении во дворце.Уён и Сан рассказывали об истории и быте драконов, Ёсан и его муж, Чонхо, о культуре и традициях, Юнхо и Минги о видах драконов и сколь разнообразны они бывают. Хонджун постоянно был рядом, участвовал в адаптации возлюбленного всё своё свободное время, которого внезапно оказалось меньше, чем он думал. Не так влюблённое сердце представляло себе их дальнейшее будущее, но раз натворил дел — нужно разгребать. И Хонджун потихоньку, маленькими шагами, знакомил свой народ со своим главным сокровищем. И на это потребовалось немало времени, потому как обиды просто так не забывались. Сонхва стал магнитом драконьей памяти о былых проблемах, доставленных человеческим родом, и это угнетало как самого Сонхва, так и Хонджуна, старавшегося сделать всё, чтобы возлюбленный смог вернуться к полноценной жизни.        Решающим моментом стали драконы судьбы — особый класс драконов, умеющий читать судьбу, предсказывать и видеть сокрытое от других, хранители тайн и загадок королевства. К ним всегда прислушивались, всегда верили, за ними шли, а потому Хонджун, совсем отчаявшись, обратился к ним за помощью. Драконы судьбы были его последним шансом, и Хонджун был готов убеждать, подкупать, может даже угрожать, но к облегчению королевской семьи этого не понадобилось. Драконы Судьбы объявили на всю империю, что на закате того рокового дня состоится ритуал, который навеки решит проблему войны.        В подробности не посвящали никого, лишь попросили явиться в нужное место в нужное время. Сонхва помнил, как дрожало всё тело под внимательными взглядами драконов, и как крепко его руку сжимал в своей Хонджун, оглядывающий собравшуюся толпу внимательным взглядом. Вокруг них как никогда много было драконов тени, и Уён с Ёсаном в том числе — Хонджун всерьёз опасался, что может что-то произойти, а потому охрану усилил в несколько раз. И хотя Король с Королевой были обеспокоены рвением сына, в его дела они не вмешивались до тех пор, пока этого не требовалось или не было явной угрозы. И в момент ритуала они также наблюдали за всем со своих мест, готовые вмешаться, однако этого не потребуется.        — Нам было видение: союз дракона и человека способен навек избавить нас от угрозы смерти и вторжения в наш дом, в наши священные земли и нашу жизнь! — громко начал старший из драконов судьбы, пожилой мужчина с длинной белой бородой, привлекая к себе внимание всех собравшихся на площади. — Этот союз заключён самой судьбой и самими звёздами, а они никогда не ошибаются, и тому было множество примеров за нашу многовековую историю! И сегодня, во имя мира, Его Высочество принц Ким Хонджун, и его возлюбленный человек Пак Сонхва, обладая чистейшим в мире проявлением любви, прошедшей сквозь недоверие, страх, неприязнь и преграды, стоявшие на её пути, навсегда закроют страницу истории драконьего рода, рассказывающей о войне!        Толпа зашумела как по команде. Сонхва слышал всё, от радости до сомнений и не прикрытых ничем насмешек, и лишь ниже опускал голову. Хонджун тоже слышал это, и грозное рычание невольно вырывалось из груди, но нарушать ритуал нельзя. После с этим разберётся. Один из драконов судьбы подходит к ним ближе, держа в руках золотую чашу со смесью странно пахнущих трав.        Хонджун нежно берёт руку Сонхва в свою, а на свободной появляются когти. Совсем маленький порез на ладони не причиняет боли, но достаточный для того, чтобы кровь капала в чашу. Тоже самое Хонджун проделывает с собственной ладонью, смешивая их с Сонхва кровь для ритуала.        Старший дракон судьбы берёт чашу и что-то произносит низким, горловым голосом, растягивая слова на манер песни. Хонджун кивает на обеспокоенный взгляд Сонхва, улыбаясь ему в поддержке. Всё идёт так, как должно, и кульминация ритуала не заставит себя долго ждать.        Громкий стук посоха дракона судьбы и Хонджун поджигает собственным огнём травы в чаше, заставив пламя странного синего оттенка взвиться ввысь. Слышится грохот в небе, и некоторые драконы, повинуясь приказу короля Соджина, разлетаются в разные стороны, обернувшись огромными ящерами для большей скорости.        — Кажется что-то всё-таки происходит, — тихо говорит Ёсан, наклоняясь к Сонхва.        — Лишь бы хорошее, — так же тихо отвечает Сонхва, всматриваясь в закатное небо, пестрящее различными оттенками оранжевого, красного и жёлтого. Совсем как драконье пламя. — Но если нет — я рад, что вижу этот закат. Они здесь такие красивые…        — Не говори так, сокровище, — встревает Хонджун. — Я обещал, что всё будет хорошо, значит всё будет хорошо.        — Ты сам видишь, что происходит, — качает головой Сонхва. — Лучшим решением будет отправить меня в человеческий мир, на какой-нибудь остров, чтобы я жил среди себе подобных. Драконы не…        — Океан! — крик раздаётся внезапно, заставив некоторых почти подпрыгнуть. Драконы озираются, видя как разведчики приземляются перед королём и королевой, кланяясь, прежде чем продолжить говорить. — Туман стал плотнее, теперь это настоящая завеса! Нас отделило от человеческих материков!        — Сработало? — удивлённо спрашивает Уён, оборачиваясь на драконов судьбы. — Так это оказалось правдой?        — Нельзя недооценивать веления судьбы, — старший дракон усмехается в бороду.        Тогда Сонхва объявили спасением драконьего рода, и кажется, это было то, что необходимо было услышать драконам. Пак не переставал удивляться, как быстро менялось их отношение к нему. Не все, не резко и не по щелчку пальцев, но драконы стали открываться Сонхва, признавая его если не своим, то хотя бы заслуживающим уважения. А после свадьбы и законным супругом своего принца, который в тот день, слушая одобрительный рёв толпы, стоя на высоком крыльце дворца вместе с Сонхва, выглядел очень довольным.        — Если не знаешь, где Сонхва — ищи его на всех балконах дворца, да, сокровище? — Сонхва оборачивается, улыбаясь и ныряя в тёплые объятия Хонджуна.        — Никак не могу налюбоваться закатами, — отвечает, наконец, Сонхва, когда их поцелуй прекращается. — Давно не чувствовал такого умиротворения.        — Я рад, что смог подарить тебе это чувство, — Хонджун обнимает Сонхва крепче, устраиваясь вместе с ним удобнее, чтобы окинуть взглядом город внизу.        Сонхва смотрит на драконов, рассекающих небо в полёте, и говорит, что хотел бы утром тоже полетать, если Его Высочество не против. Ким смеётся, говоря что как будто он может быть против маленьких хотелок своего мужа, и обязательно устроит ему утреннюю прогулку на своей спине, если они встанут этим самым утром вовремя. Соблазн поваляться ещё немного, нежась в любимых объятиях всегда велик. Слышится детский смех, шумный рынок, где бойкая торговля останавливается лишь ночью, и рычание драконов. Хонджун, наконец, чувствует, что теперь все частички пазла его души собрались воедино, являя картину его мира и его счастья.