languid reunion

      Был поздний вечер, торопливо перетекавший в ночь. Тот самый вечер субботы, когда я, совсем один в доме брал пару-троек бутылок пива, выключал свет, включал телевизор и посматривал всякие дерьмовые передачи, попутно смотря в экран телефона и пытаясь расслабиться после тяжёлого дня. За этим делом мне написал малыш Томми. Его сообщение было довольно коротким — фото, где он в красивой белой рубашке сидит где-то в баре и устало смотрит на меня. Следом пришло ещё одно сообщение с одним словом: «Нравится?». Улыбнувшись одним уголком губ, я напечатал ему ответ в несколько сообщений: «Ещё бы». «Приезжай, как закончишь там». «Я с удовольствием сниму с тебя эту чудесную рубашку».       Дальше вечер протекал так, как я его и задумывал. Всё ещё испытывая лёгкое раздражение на то, что не могу быть сейчас рядом с Томми, я и сам не заметил, как прошло три с половиной часа. Времени было без двадцати двенадцать. Я высосал две банки из трёх, когда мне пришло сообщение от него:       «Открой калтку пожалкста».       Я даже приподнял бровь, перечитав короткий текст. Насколько я знаю, малой никогда не допускал подобных опечаток и либо был в говно, либо настолько сильно торопился, что особо не заморачивался.       Этот парнишка только полтора назад шагнул за порог совершеннолетия, но выглядел старше примерно года на три-четыре, наверное поэтому я принял его за бывалого тусовщика, что как и я прожигает молодость за деньги родителей, но нет, свои деньги он зарабатывает сам, как может и умеет, на обучение и просто на жизнь. Про одну подработку он как-то мне рассказывал — мойщик машин. Ха, как представлю, себя в этой роли, аж дрожь берёт.       Томми в целом был очень симпатичным мальчишкой — достаточно подтянутое тело, красивая округлая мордашка, тёмно-зелёные глаза и густые, пшеничные кудри, в которые я так любил зарываться носом. Кожа светлая, даже слегка бледноватая, пальцы всегда ободранные, опять же из-за тяжёлой работы, а пятки в мозолях. Но тем не менее что-то меня в нём манило. Характер? Да самый обычный, как и должен быть у любого пацана, вроде него — слегка взбалмошный и суетливый, когда надо, но в основном Томми тот ещё скромняга, особенно если трезвый, как стекло.       Я с неохотой встал с уже насиженного места, с ворчанием включив свет в маленькой прихожей и вышел на крыльцо. Несмотря на тёмное время суток, было довольно тепло и свежо только потому, что на дворе стояло засушливое лето. Я быстро сошёл со ступенек и направился к калитке — там уже слышалась какая-то тихая возня, которую я не услышал, если бы так чутко не прислушивался.       Малыш Томми предстал передо мной в не совсем привычном для меня виде — спутанные в непонятно во что светлые волосы трепал слабый ветерок, белая рубашка, которую я уже видел на фотке была расстёгнута практически до торса. Когда он поднял на меня голову и я разглядел его широченную улыбку в темноте, сомнений не было — парень был довольно прилично пьян. Пройдя на пару шагов мне навстречу, он широко расставил руки и тут же накинулся на меня с объятиями. Я чуть не упал на каменную дорожку в попытке удержать его, всё же он не был лёгкой пушинкой. Меня тут же обдало крепким запахом виски, с которому примешивалась едва уловимая вонь бензина.       — Привет, Джеки, — он обнял меня крепче, утыкаясь носом в плечо. — Я приехал, как ты и просил.       — Когда ты успел так нахерачиться? — я хлопнул его по лопаткам и тут же аккуратно оторвал его от себя.       Отвечать он мне не спешил, лишь сделал попытку впечататься в мои губы, но я придержал его, быстро пригладил рукой его кудри, отправил в дом, а сам закрыл калитку. Нагнал его уже на лестнице, пока он пытался неторопливо подняться и даже отговорил себя дать ему по заднице, чтобы двигался быстрее. В прихожей он кое как разулся и снова попытался меня поцеловать, крепко прижав к себе.       — Ну уж нет, малыш, — мне пришлось снова оттолкнуть его от себя. — Никаких ласк, пока не помоешь свою пьяную задницу.       Томми обидчиво надул губы, как ребёнок, но мне без особого труда удалось затолкать его в ванную комнату. Там он опёрся на стиральную машинку и замер, выжидающе смотря на меня. Я же, не обращая на него внимание включил в ванной воду и повернулся к нему.       — Раздевайся.       — Раздень… Меня, — запинаясь ответил он. — Ты же так любишь это делать…       И снова он улыбается глупо и пьяно, когда я тянусь к пуговицам уже расстёгнутой рубашки. Торопливо сняв её с чужих плеч я почувствовал, как горячее дыхание Томми опалило мою шею.       «Ну вот, хотел же снять, получай».       Когда я расстёгивал ремень на его брюках он вжался в машинку сильнее и тихо простонал моё имя. Видимо спьяну подумал, что я собрался отыметь его прямо тут. Стаскивать трусы оказалось проблематично: парень вертелся как уж, забирался холодными руками под мою чёрную майку, и несколько раз повторил просьбу трахнуть его. Наконец Томми стоял передо мной абсолютно голый. Мне отчего-то стало неловко. Конечно, я мог бы прямо сейчас заломить его руки за спину, развернуть и грубо войти, покрывая поцелуями и укусами широкие плечи. Но прямо сейчас у меня не было особого настроя придаваться страсти. Наверное потому, что Томми пьяный и это может изрядно подпортить наши отношения и его доверие, когда он протрезвеет.       Я всё же сжалился над ним и легко поцеловал в щёчку перед тем, как он залез в ванную с тёплой водой. Он не выглядел довольным, но когда я присел перед ним на корточки и начал массировать голые плечи руками, взгляд его смягчился.       — Кх… Ко мне пытались подкатить в баре какие-то ч-чуваки, — ни с того ни с сего начал Томми, перехватив мою руку и прижав к мокрой груди. — Такие… Неприятные, знаешь? — я кивнул со знанием дела и выпрямился. — Они сначала угощали меня напитками, а потом один из них схватил меня за задницу.       — И ты убежал, — закончил за него я. — Теперь ты здесь и можешь быть уверен, что тебя никто не тронет.       Признаться честно я мог бы его тронуть прямо сейчас и он не был бы против, но было так лень. Накатила лёгкая усталость и сонливость, хотелось просто завалиться в кровать и продрыхнуть с Томми до самого утра. Что же касается последнего, то он начал клевать носом уже после пяти минут с момента начала водных процедур. Я помог ему вылезти и закутал в полотенце. Парень без остановки довольно улыбался, пока натягивал трусы обратно. На путанных ногах вышел из ванной и направился в спальню. Пока я спускал воду и подбирал вещи мальца, он успел завалиться под одеяло и уснуть. Я выключил телевизор, положил на тумбочку возле кровати его телефон и завалился с другой стороны полностью вымотанным.       Не помню, как провалился в сон, но проснулся уже около четырёх часов утра от возни. Уже начинало светать. Томми сидел ко мне спиной, спустив ноги на пол и с кем-то разговаривал. Голос его спросонья был хрипловатым и явно раздражённым.       — Блять, ну я же тебе уже сказал… — я аккуратно подползаю к нему не поднимаясь с кровати, обнимаю поперёк живота, скользя быстрыми поцелуями по нижним позвонкам. — Нет, Шона, я в порядке, правда, — он перехватывает телефон другой рукой и грубовато зарывается пальцами в мои чёрные волосы. — Да, я позвоню, как доеду.       Не прощаясь, он нажимает на кнопку отбоя и кидает телефон под подушку. Конечно, семья его ориентацию не принимает и это объясняет его отношение к внезапному звонку, но я быстро отгоняю эти мысли, когда парнишка закидывает ноги на кровать и я наконец-то могу притянуть его к себе.       — Ты не позвонишь, так ведь?       Томми фыркает и одним движением усаживается на мои колени. Я тут же хватаю его за бёдра. В трусах становится тесно, когда мы сливаемся в поцелуе таком горячем, что хочется выть. Одной рукой я с грубоватой лаской поглаживаю его по спине, а второй щипаю за ягодицу, отчего он болезненно вздрагивает и разрывает поцелуй, сонно бормоча что-то про мою бестактность. Я же не даю ему договорить и притягиваю ближе, чтобы продолжить поцелуй.       — Томми…       Кажется он меня понимает, потому-что его грубые пальцы тут же лезут мне в трусы. Я прикусываю его плечо и Томми тихонько мурлычет, обхватывая горячей ладонью мой член. Кажется я слишком увлёкся, потому что уже чувствовал металлический привкус на языке, но парнишка даже не противится, а вот когда я со всей силы хлещу его по оголённому заду, пытается отстранится, но я держу его крепко. Я то знаю, что ему на самом деле это нравится, только он прикидывается недотрогой… Ровно до того момента, пока не начинает шептать мне на ухо всякие пошлые грязности. Устав сидеть, я хватаю Томми и одним движением опрокидываю головой на подушку рядом. Светлые волосы рассыпаются по подушке, а сам паренёк щурится. Перед тем, как наскочить на него и сожрать, я выпутываюсь из трусов и это именно то, что так хотело моё уставшее тело.       Я медленно устраиваю голову между его ног и наблюдаю за тем, как поднимается возбуждённый член. Мы ничего не говорим друг-другу, когда я беру его в рот, но прерывистый вздох Томми говорит сам за себя. Парень скулит, когда я двигаюсь вверх-вниз и останавливаюсь. Интересно, как мы оба сейчас выглядим?       — Бля, Джек… — малой вскакивает от неожиданности, когда я беру его во всю длину и тут же выпускаю изо рта.       Смазка оказывается на своём месте, припрятанная под ворохом бумаг и каких-то документов. Укусив Томми за шею ещё пару раз, я перевернул его на живот и выдавил смазку на пальцы. Парень терпеливо ждал. Я же очень осторожно раздвинул его ягодицы и ввёл один палец. Он вздрогнул, но не попытался меня остановить и совсем немного выгнулся, когда я начал двигать пальцем внутри, растягивая стенки. На меня накатило облегчение, когда малец рухнул обратно на подушку и я предупредил его, что ввожу второй палец. Он тихо постанывает, пока растягиваю его и добавляю смазку. Кажется, он готов. Я провожу второй рукой по его спине, вытаскивая мокрые пальцы.       — Хороший… Мальчик, — хрипло шепчу ему на ухо, подползая ближе.       Вхожу в него неспешно и даже нежно. Обмякшему подо мной Томми это явно доставляет некое удовольствие и он даже пытается насадиться на меня ягодицами и я шлёпаю его в очередной раз, оставляя на бедре красноватый след. Нечего потому-что торопится. Но вместо того, чтобы возмутиться, парнишка ухмыляется, вероятно от своих мыслей. И я, не упуская возможности, шлёпаю его ещё раз и ещё. Грязные звуки разносятся по всей комнате вместе со стонами.       — Джеки… — Томми всхлипывает, отрывая голову от подушки. — Сильнее, пожалуйста…       Непонятно, что конкретно он имеет ввиду, но я решаюсь войти в него ещё на пару сантиметров, за что он награждает меня своими невероятно пошлыми вздохами, а когда я начинаю толкаться, они становятся всё громче и громче. Малой ещё раз просит меня быть жёстче и я просто не могу ему в этом отказать и лишь предупреждаю, что может быть больновато…       …И одним толчком вхожу во всю длину. Томми, явно ожидавший именно этого, подскакивает, почти закидывая макушку на лопатки и стонет во всё горло, выкрикивая вместе с этим моё имя. Я принимаю более удобную позу и очень медленно, но сильно толкаюсь, с каждым разом выходя почти до половины. Мой маленький любовник ведёт бёдрами навстречу, побуждая меня шлёпнуть его, но на этот раз намного слабее. Постепенно ускоряюсь, заставляя парня надрывать горло. Я всё ждал, когда он попросит остановится, но этого не произошло. Мы кончаем одновременно и бурно, оба со стонами и именами друг друга на губах.       Перевернувшись обратно на спину, Томми смотрит на меня горящими от страсти глазами. Его руки жадно пробегают по моей груди. Всегда удивлялся, как мои предыдущие любовницы и любовники спали с таким волосатым чудовищем.       — Джеки…       Не давая ему договорить, я наклоняюсь к его лицу и завлекаю в долгий поцелуй. Время замедляется, позволяя нам обоим с полна насладится этим моментом. Кажется, звонит уже мой телефон, но отрываться слишком лень, да и руки Томми, кажется, не спешили меня отпускать. Спустя некоторое время я всё же с развратным чмоком отстранился сам из-за нехватки воздуха, напоследок потрепав Томми за щёчки и лёг рядом, позволяя ему уложить голову на свою грудь. Некоторое время мы просто молча лежали, пытаясь отдышаться, но потом пошли разговоры. Долгие, совершенно ни о чём, какие всегда бывают между нами после страстного секса.       Встаю через минут двадцать. Хочется курить. Я накидываю тёмно-синий халат и иду на балкон полностью уверенный, что малой останется в тёплой постели и немного удивился, когда он потащился за мной. Приходится снабжать халатом и сигаретой и его. Но во всём этом был небольшой плюс — моя задница упиралась в его пах.       — Не боишься, что я выдеру тебя прямо здесь? — он незаметно прижимает меня к перилам балкона.       Я глупо смеюсь, делая первую затяжку.       — А давай. Выдери.       Он тоже затягивается и свободной рукой властно разводит мои ягодицы в стороны, наклоняясь подбородком к плечу.       — Уверен?       Я киваю. Он предупреждает, чтобы я был потише, немного затягивается, прежде чем нежно войти в меня и с силой вжать в перила. я кряхчу, но его просьбу выполняю и лишь склоняю голову, глотая стоны. Его толчки, такие уверенные и быстрые сводят с ума. Томми же зарывается носом в мои волосы на шее и прикусывает там кожу, размеренно двигая бедрами. Сигареты в наших руках постепенно тлеют, но мы уже не обращаем на них внимание, когда он свободной рукой находит в полутьме мой возбуждённый член и крепко сжимает в пальцах. Пока он надрачивает мне я почти сползаю на пол, но парнишка прижимает к себе крепче, фиксируя тело. Его толчки, совсем рваные и беспорядочные, а так же грубоватые движения рукой доводят его довольно быстро и вот я чувствую, как чужая сперма стекает по моим ягодицам.       — Джексон… — Томми всё-таки срывается на тихий стон. — Я люблю тебя, Джексон…       Я сам не знаю, что заставляет меня кончить — этот парнишка, что доводит меня рукой или слова признания, что совсем уж не ожидал от него услышать. Я тоже кончаю с бурным вдохом, тушу свою сигарету о перила, поворачиваюсь и крепко обвиваю его отнюдь не маленькое тело своими волосатыми руками. Он тоже тушит свой окурок и отправляет его вниз, прямо в рассвет. Я же наконец заставляю свой язык шевелится.       — Я тоже люблю тебя, малыш.       Мой малыш.       Пока мы оба на ватных ногах идём обратно в спальню, Томми говорит, что всё-таки позвонит сестре, просто чтобы убедить её, что с ним всё в порядке и без сил падает на кровать, а я вылезаю из халата. Всё таки лежать под одеялом намного приятнее, чем стоять почти голышом на балконе. Мы лежим в обнимку, уставшие и всё ещё полные чувств. Не той пошлости и грязи, а любви. Чистой и проникновенной.       — Хочу остаться с тобой на целый день, — шепчет парень мне в плечо.       Я прижимаю его к себе по крепче и коротко целую в губы.       — Оставайся. А завтра с утра я подкину тебя до института.