Какой чудесный день!

В горах мягко пригревало солнце, сбиваемое освежающим ветром. Тем ветром, что мог легко колыхать волосы и заботливо обволакивать тело. Генерал безмятежно отдыхал на склоне, подставившись под мягкие лучи, он дремал. У-ми-ро-тво-ре-ни-е. Прелесть жизни — вот так просто отдыхать от всех дел, сливаться с природой. Сочная трава отдавала прохладой, всё той же свежестью. Звуки природы слились в единую трель, убаюкивая. Как же он любил так лежать час... два... то и дело проваливаясь в дрему, но вдруг ощущать себя одним целым со склоном. И не о чем думать, как то чудесно. Не тревожиться, забывая о возможных делах, и предаваться лени. Но вот, дневная жара уже почти спала, оставляя место вечерним сумеркам. Вновь он пропустил лень вот так просто, отдыхая. Конечно, такое было редкостью. Безделье тоже надоедает, временами. Ветерок стал более влажным и порывистым, похолодало. Сумерки. Лишь солнце огромным диском ласкало расслабленые глаза, ещё не зайдя за горизонт. Луна была видна, но так бледно-бледно, словно накрытая свадебной фатой. Небо тешило глаз своим изобилием цветом, смешиваясь в немыслтмые оттенки, как акварельное. Цзинь Юань медленно делает вдох и, лениво, нехотя, приоткрывает один глаз. Рядом с ним сидит статный мужчина. Он потрясающ, как божество! Хотя... он им и является. Янтарные глаза, похожие на закатное солнце. Конечно, магнитом они привлекали больше всего, затягивая и маня, как дикого зверя в капкан. Темные, будто шёлковые волосы. Он возвышается, как скала. Безупречен, как выточенный камень. Горд и величественен, как сами горы. Дивное зрелище, вкупе с его неотразимостью. Хотелось бы провести вот так всю жизнь — молча и уютно сидя на склоне, пока рядом вносит ещё большее спокойствие, атмосферу твой старый любовник. И никакие заботы мира не беспокоят их. Слово они и горы, единственное, что существует тут. Слово они последние люди во вселенной. Они молчат. Шаги в этой звонко-сонной тишине ощущаются уютными раскатами грома, звучащими в отдалении. Не страшные, приятные, родные, как дом. Они ближе. Меняет позу. Теперь Генерал полусидит, подпирая щеку рукой. Так будет удобнее. Прошлая дремота не спешила развеваться, оставляя сладкое послевкусие некоторой легкости и счастья. Мягкого, как облака на взгляд. Им даже не нужны слова. В молчании и находится прелесть, та, словно песни у костра, та, словно они являются частью природы. Им не нужны слова, среди молчания они слышат самые теплые мотивы и песни, что наполняют их блаженным счастьем. Они рады быть собой и друг с другом. Моракс без зазрений совести присаживается на сочную, напитанную солнцем траву рядом с Генералом. Близко-близко, но никак не пошло. Они рады чувствовать себя на своем месте. Генерал не верил в судьбу, но верил, что именно тут его место. Не среди родины, а тут. Тут была его родина, именно этот склон стал родным домом. Рядом с Мораксом, с его любовником. Не соприкасаясь телами, но чувствуя. Чувствуя тепло и присутствие. Ветер радостно напевал новый мотив, сменяя сторону. Волосы неряшливо колыхались на ветру, не раздражая, но давая чувство прохлады. Так и проходили каждые их встречи, разгораясь новым пламенем длительного и захватывающего разговора после неосторожно оброненной фразы: — Ты мне снился. Какой чудесный день!