̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

После ужина, как изначально и планировалось, парни прогнали своё выступление для проекта Шин Рюджин. И Джинни в очередной раз убедился в бесполезности данного действа. Ликси слишком хорошо был готов. Паниковал только много. Однако кое-какие изменения Хёнджин не мог не отметить. Если ещё примерно месяц назад, до того, как Джинни попал в больницу и потом они не разговаривали, Ббоки и его речь больше напоминали взволнованного первоклассника, впервые вышедшего на публику что-то рассказывать, не смотря на хорошую подготовку, то теперь в его голосе и действиях появились, какая-никакая уверенность. И Хван был слишком доволен данным аспектом, потому что считал это в том числе и своей заслугой. Чем он больше общался с этим пареньком, чем чаще вытаскивал из зоны его комфорта, чем больше одаривал комплиментами за какие-то, иногда даже малозначимые вещи, тем Ббоки становился в себе увереннее. Оживал на глазах, расцветал, словно цветок после зимней спячки. Годик Хвану дайте, и он сделает из Ли Ёнбока самого социального, самого блестящего и уверенного в себе человечка на всей белой планете! Хотя и нельзя отрицать того факта, что Джинни слишком рано радуется и, такой смелый и открытый Ёнбок — лишь пока они наедине. А завтра парень снова перепаникует, замкнётся в себе и, перед Шин Рюджин не сможет выдавить из себя ни слова. Но в любом случае Хван отчаиваться не планирует и даже такой маленький шажочек считает за огромный успех. Ведь раньше Ббоки не был таким даже перед Джинни, а сейчас всё чаще показывает разные стороны себя. Он очень весёлый, саркастичный, забавный, кривляться, оказывается, любит, не лишён харизмы и немного умеет быть театральным. Любознательный и обожает узнавать нечто новое, а ещё всегда считает своим долгом это испробовать. Пусть у него не получится, всё равно попробует и даже не один раз. С готовкой вон продолжает бороться по сей день. А ещё Ббоки буквально ходячая энциклопедия по аниме и фильмам. Знает, что и в каком году вышло, кто приложил руку к созданию и сколько наград то или иное кинематографичное искусство принесло его авторам. И самое удивительное открытие этого вечера для Хвана, парень немного знает японский и французский языки. Может говорить он и не способен, но читать и понимать вполне себе. Первый он учил сам — по аниме, а вот французский в школе. Одним словом, Ёнбоки замечательный, начитанный и очень интересный собеседник, жаль только сам себя принижает, считая глупым и никчемным. Хотя, что ожидать от забитого жестокой жизнью парня? Хёнджин был уверен, что Ликси заслуживает всего только самого хорошего в мире. И он готов костьми лечь, но всё это ему дать. Пусть и звучит слишком уж пафосно и громко. Просто Хван за справедливость во всём мире и раз уж Ббоки столько страдал, то имеет право и на что-то хорошее! — А почему ты на филологический не пошёл? — поинтересовался у парня Хван, снимая с вешалки очередную свою шмотку и прикладывая её к себе, чтобы оценить отражение в зеркале. Дабы потом в отвращении скривившись, выкинуть эту вещь к её собратьям, что огромной кучей навалены на кровати Ббоки. После ужина и прогона выступления Джинни заявил, что ему надо сделать ревизию вещей, которых накопилось уже так много, что всё не помещалось в гардеробе. Поэтому, не спрашивая разрешения хозяина жилища, он самовольно отправился в спальню. Ббоки не желал сидеть в одиночестве в гостиной и скучать, так что побежал за парнем следом. Уселся на краешек кровати и наблюдал взглядом за летающими по комнате шмотками брюнета. Расшатанная нервная система и беспокойное сердце к тому моменту у Ликсика уже успокоились, так как ужин прошёл абсолютно стандартно за просмотром случайных роликов на YouTube. Да и ситуацию с хозяйкой квартиры никто из них не вспоминал. Хотя Ббоки, помня её совет, весь ужин пытался уловить тот самый, выдающий «недружественность» Хвана взгляд, о котором говорила женщина, но не видел ровным счётом ничего. По его мнению, взгляд у Джинни был самым обычным. А в те разы, когда он немного напрягал, случались в больнице и на кухне часом ранее, где хозяйки квартиры и близко не было, а в остальном — ничего особенного. Взгляд как взгляд. — На филологический сложно было поступить. Конкурс был выше, — ответил Ббоки, — И я со своими оценками явно был бы в пролёте. — А мне кажется, ты бы справился. И тогда мы бы учились с тобой на одном курсе, представляешь? — улыбнулся счастливо Хван, вновь откидывая какую-то шмотку в общую кучу на кровати. Ликс на такое заявление заметно скривился и произнёс: — Тогда хорошо, что я всё же выбрал психологию. Представлять, как он бы сносил Хвана на постоянной основе, это же ужас! Джинни посмеялся с очередной подколки парня и полез в шкаф. Стянул оттуда футболку, приложил к своему телу и опять выкинул в стопку. Ббоки глянул на эту гору вещей и, не выдержав, задал-таки вопрос: — Это ты всё складываешь в одну кучу, чтобы…? — Выкинуть, — просто ответил ему Джинни, пожав плечами. — Выкинуть?!? — поражённо воскликнул Ликси, уставившись глазами по пять вон на этого сумасшедшего парня и на его гору шмоток. Многие вещи среди всего этого добра, между прочим, были даже с бирками! Хёнджин вообще ни разу их не надевал! — Выкинуть, — подтвердил своё решение Джинни, — А что мне с ними делать, если они мне не нравятся? На кимчи что ли нашинковать? — А-а з-зачем же ты их покупал т-тогда? — не мог и двух слов связать от шока Ббоки. Он вытащил из кучки новенькую, абсолютно неношеную классную худи, явно не из дешевого сегмента. Судя по качеству ткани и аккуратному пошиву. — Не помню… Тогда наверное понравилось, а сейчас что-то не очень, — пожал плечами Хван. В руках он держал рубашку желтого цвета с интересным абстрактным принтом. Он поднёс её к себе так, потом этак. Нахмурился. Не в состоянии понять, стоит ли её выкидывать или нет, повесил пока обратно на вешалку и быстро стянул с себя футболку. Чтобы определиться с этой неоднозначной вещью ему требовалась примерка. Ликси разинул рот, когда Хван внезапно разделся прямо перед ним, но быстро собрался и, прикусив губу, отвернулся. Вообще Джинни слишком часто вытворял нечто подобное, буквально в каждый свой приход сюда. И из ванной у него была дурная привычка выходить полуголым, в одних только мягких домашних штанах. И сколько бы раз не видел блондин эту крепкую спину, привыкнуть никак не мог. Тело Хёнджина… По его мнению с такими мышцами обычные люди не ходят. С такими модели щеголяют по подиуму и айдолы скачут по сцене! Страшно представить, сколько парень упахивается в спортзале, ради таких рельефов. И главное когда успевает? Хван тем временем голодных взглядов в свою сторону не заметил и примерил рубашку. Немного покрутившись около зеркала, а потом ещё и посмотрев, как она будет вместе с брюками смотреться (конечно же, раздевшись перед Ликсиком и снова вызвав у парня культурный шок), решил, что наверное всё же оставит эту жёлтую рубашечку. И наденет её ещё разочек в ближайшее время, если конечно что-нибудь получше не найдёт. У него как раз скоро день рождения. Решив так, и снова раздевшись (и оставшись в одних только боксёрах, мать его налево!), Хван полез за следующими шмотками. Их слава богам осталось уже не так много — несколько вешалок и всё. — Ты всерьёз собираешься всё это выкидывать? — ещё раз подал голосок Ббоки, когда на кровать, прилетела ещё какая-то совершенно не ношенная вещь с биркой. Очередная черная толстовка, только в этот раз плюшевая. Ббоки слышал, конечно, что у богатых свои причуды, но чтобы настолько… Да он на эти деньги мог бы полгода спокойно жить и не париться о том, чем же ему платить за квартиру! — Да, выкину, — бросает в ответ Джинни, а потом смотрит сквозь отражение зеркала на ошарашенного парня и как-то странно начинает улыбаться. Ликс улавливает этот взгляд и чувствует, как его сердечко снова заходится. Он ещё от онигири толком отойти не успел, а этот парень снова его довести решил? — Чего ты так смотришь? — осторожно спрашивает Ликси, принимая закрытую позу. — Просто резко подумал, что выкидывать, и правда, та ещё растрата… — промямлил задумчиво Хван, потом резко обернулся и улыбнувшись во все 32, спросил: — Не хочешь примерить? — Чего? — нахмурился Ликси. — Примерить, говорю, не хочешь? Половина этих шмоток — это ведь то, что ты обычно носишь. Нет, разве? Джинни натянул обратно свою футболку с домашними штанами, подошёл к блондину, наклонился над грудой вещей, достал оттуда несколько экземпляров, как под копирку чёрных свитшотов, и протянул их парню со словами: — Примерь! Феликс смотрит на него очень хмуро, а на шмотки в его руках и вовсе волком. И думает. Если сложить вместе все имеющиеся факторы, такие как: куча вещей, которые Джинни готов так легко выкинуть, при том, что они абсолютно новые и с бирками, плюс все в стиле Ликсика… Осознание истинного положения вещей доходит до блондина почти моментально, но верить собственным догадкам он не хочет, поэтому осторожно интересуется: — Ты их вообще для себя покупал? Хван молчит, кусает губы и отводит взгляд в сторону. — Не покупал ты их для себя, — выдыхает Ёнбок, подтвердив свои самые худшие опасения. «Бедному сироте из чувства жалости помочь решил?» Хван громко цокнул и вздохнул. Откинул в сторону свитшот и упёр руки в бока. Сегодня не его день, видимо. Его снова, блин, раскрыли! Ранее это сделала Нин Ичжо, теперь Ликс сразу всё понял. Не прокатило в этот раз, как у Бинни-хёна в салоне красоты. И так как смысла теперь увиливать не было никакого, то Джинни признаётся: — Ладно, да. Ты прав. Раскрыл. Я их для тебя покупал. — Зачем? — строго спросил Ббоки, будто бы не зная ответа. — Чтобы ты их носил? — вопросом на вопрос отвечает Джинни. — Не нужны мне подачки! — сильно разозлился Ббоки. Он и так ощущал себя жалким, недостойным. Гул от смеха тех девиц всё ещё стоял в его ушах. А теперь, когда Хван буквально тыкнул его носом в его недостаток, стало ужасно стыдно. — Да почему сразу подачки? Чего ты так в штыки воспринимаешь любую помощь? — простонал Джинни. Хотя прекрасно знал, что так и будет, если Ликси догадается обо всём. Правда печаль заключалась в том, что дельного ответа на возмущения Ббоки и как объяснить свои добрые мотивы, при этом не унизив парня, Джинни так и не придумал. Что ж. Значит, импровизировать придётся. Он облизывает губы и садится на корточки перед Ёнбоки. Хёнджин вроде бы читал в психологии, что если родители желают наладить контакт со своими детьми, то необходимо встать с ними на один уровень и ни за что не смотреть свысока. Хотя Феликс, конечно, не его ребёнок, но явно ощущает себя ниже Хвана, а значит, чтобы не давить на него и максимально мягко объяснить свою позицию, Джинни лучше будет опуститься ниже его. Чтобы самому смотреть снизу вверх и никак не наоборот. — Я же понимаю, как тебе тяжело и что ты сводишь концы с концами. И что, к большому сожалению, у тебя нет… Близких людей на стороне, которые могли бы помочь в случае чего, как например это делают мои родители. Ты буквально зависишь от стипендии и полагаешься только на себя. И поэтому я захотел помочь и облегчить тебе твой быт. Если тебе совсем невмоготу принимать безвозмездную помощь, можешь считать это платой за моё проживание тут. Идёт? — Нет, не идёт! — рявкнул Ликси, задетый до самых потаённых струн души,— Я ношу свою одежду и я более чем ей доволен! — Ну, хорошо. Носи. Я же не прошу её выкидывать, — мягко, словно с ребёнком разговаривая, произносит Хван, — Но и купленную мной возьми тоже. Лишней она точно не будет! Ликс надувает губы и отворачивается от парня. Вся его поза говорит о том, насколько сильно он сейчас уязвлён и унижен. От обиды хотелось плакать. Руки начали подрагивать, выдавая его состояние, поэтому Ббоки быстренько сложил их в замок на груди. Куда ему с ещё более жалкой стороны себя показывать? — Ты вообще понимаешь, как это со стороны выглядит? — зло шипит Ббоки. Его голос вопреки всему жалко дрогнул, выдавая его эмоции, — Я тебе что, содержанка какая-то? — Да почему сразу содержанка? — удивился Хван, — Ты — мой друг. И в моём мире это нормально помогать своим друзьям. Что в этом плохого? — Что плохого?! Да то, что ты с чего-то решил, будто тебе всё дозволено! — огрызается Ликси, — Ты вообще о чувствах других людей не думаешь! Мне и так рядом с тобой..! И парень вдруг резко замолкает. Он чуть только что не выдал, что ему неудобно рядом с Джинни. Из-за разницы их материального, социального и других положений. Сложно не замечать слона в комнате, но факт оставался фактом. Ликси ужасно было обидно, что всё складывалось именно так. Ему хотелось познакомиться и подружиться с этим парнем при совсем других обстоятельствах. Переделать своё прошлое, не быть сироткой из детдома он не мог, но он мог хотя бы подняться сам. Иметь заработок и устойчивое место в обществе. Но сейчас вместо того, чтобы просто наслаждаться общением и дружбой, он вынужден переживать о своём положении, испытывать вину, что не мог соответствовать и одновременно с этим завидовать и немного даже ненавидеть своего единственного друга. А всё по большей части из-за ненависти к самому себе. — Со мной рядом неудобно? — с болью в голосе заканчивает его реплику Джинни. Лицо брюнета при этом, не смотря на попытки сохранить беспристрастность, выражает глубочайшую обиду. Он не глупый. Сам всё понимает. Ещё сегодня на паре Ликси выдал ему эту информацию, хотел даже, чтобы Хван отсел и чтобы никто не смотрел на них из-за Джинни. И разговор тех девиц во дворе университета краем уха он тоже слышал. Не там, правда, а чуть ранее на переменах. Будто общество специально давило на их с Ббоки отношения, раз за разом окуная в омут неравности их положений. И, наверное, поэтому Джинни так хотел побороться за самооценку парня. Потому что если её выправить, то все эти проблемы просто исчезнут. Но как помочь тому, кто отвергает эту помощь? — Знаешь, я так часто в своей жизни слышал в прошлом это дурацкое поверхностное мнение, что мне всё нипочём, потому что у меня есть деньги и популярность. Будто переживать мне вообще не о чем… И что вообще меня, зажравшегося парня может колыхать? — невесело посмеялся Хван, поднимаясь на ноги, — Вот только это нихуя не правда, Ликси. И ладно когда так думает кто-то посторонний, на кого мне всё равно. Но такие мысли от близких мне людей… Обижают, знаешь ли. Наверное, поэтому, с самого своего детства Джинни так крепко держался за Хани. Потому что он буквально был тем единственным, кто его понимал. Между ними не было никакой разницы. Они оба успешны, оба популярны, оба богаты, оба умны. Никто из них не смотрел на второго сверху вниз или снизу вверх. Они были на равных. В то время как другие люди в их жизнях сменялись словно перчатки. Среди кучи друзей, оставшихся в той же Малайзии, да и сейчас, Хван на пальцах одной руки, мог пересчитать тех, в кого верил, что они никуда не исчезнут со временем по тем или иным обстоятельствам. И раньше Джинни было так легко забить на то, что очередной, казалось бы, близкий человек исчезал из его круга общения. Так легко отпустить! Просто Хван вновь и вновь принимал это, как данность, что по жизни на равных он может идти только с Хани. Тот человек, что всегда его простит и примет любым. Лишь сейчас Хёнджин немного повзрослел и начал понимать, насколько эгоистичным было его мышление до сих пор, и сколько проблем он приносил своему другу своим поведением. Но факт все равно остается фактом. Хани тот, кто останется с ним до самого конца в любом случае. А остальные могут идти к чертям собачьим! Держать рядом с собой насильно Хван никого не собирался. Так бы он сказал ещё пару месяцев назад. Но в его жизни резко кое-что поменялось. Теперь кое-кого хотелось всеми силами удержать подле себя. Желательно не насильно. И ужасно обижало, что Джинни со всей открытой душой тянулся к этому человеку, собственноручно прокладывал мостик между ними, но на своём пути встречая лишь одни преграды. И ладно ещё те, которые строило им общество, но вот то, что это будет делать сам Ёнбоки… Хван так не хотел. Вышвырнуть из своей жизни парня он уже не мог. Ни физически, ни душевно. Слишком прикипел. Феликс первый человек, после Хани, кто смог это сделать — пробраться к его сердцу, при этом не прикладывая для этого никаких усилий. Поэтому Джинни так сильно хотелось изменить его мировоззрение, показать, что он точно такой же человек, и что материальное положение — это такая мелочь, и она вообще не должна быть камнем преткновения. Ведь только этим они и отличаются. А в остальном… Истинная проблема заключалась лишь в затоптанной в грязь самооценке Ббоки. Джинни понимал это, каждый раз себе это повторял и пытался исправить это всеми возможными способами, игнорируя слона в комнате — свою пошатанную гордость. — Мне в любом случае это всё не нужно, — устало произносит Хван, пальцем указав на кучу вещей, — Я брал это не для себя, так что сам решай, что с этим сделать. Произнеся это, Джинни выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь. Выглядело ли это как манипуляция? Да. Выглядела. Но Хван тоже человек и ему тоже бывает обидно. Ликси оставшись наедине с самим собой, подтягивает ноги к себе и обхватывает коленки руками. Падает в них лицом и жалобно всхлипывает. В этот раз он сильно переборщил и очень сильно обидел парня.

***

Хван падает на диван в гостиной и пытается отвлечь себя, залипнув в смартфоне. Спустя минут двадцать понимает, что всё равно мыслями он не тут и не может даже банально сконцентрироваться на соцсетях своих друзей. Отвечать им или общаться тоже не может. И вообще он чувствует полное опустошение, так как все его эмоции остались в той спальне. От жуткой обиды хотелось кричать и немного плакать. Ли Ёнбок, этот парень, он же буквально выворачивал его наизнанку и Джинни даже не понимал какого чёрта! Иногда складывалось ощущение, что он навязался со своим общением и теперь один старался для их с Ббоки дружбы. Только он один пытался быть понимающим и сочувствующим. А Феликс из раза в раз его посылал и отталкивал от себя. В больнице порешал за них двоих, сегодня на паре и сейчас чуть не выдал, что он думает… Но эту эгоистичную, наполненную доверху ядом, мысль Хван от себя всё же гонит. Потому что это было не так. Ббоки тоже многое делал. Преодолевал себя в первую очередь. Он потихоньку открывался перед Джинни и много чего ему рассказывал. Показал ему место где рос и кто его воспитывал, показал свои уязвимые стороны. Не смутился, что Джинни увидел его тайник с деньгами! Не это ли показатель его доверия? Парень раскрывался с многих сторон. Но всё равно эта чёртова пропасть… Она никуда не девалась. Хван всё так же был активным и социальным, богатеньким мальчиком, а Ббоки — несчастным, зажатым сиротой, что никак не желал влиться в круг общения Джинни. И это тоже задевало. Брюнет не понимал, какого чёрта его так замкнуло. Почему? Почему у него такая фиксация на этом парне? Дело ведь не может быть в… Спустя ещё полчаса собственного самобичевания, Джинни услышал, как дверь спальни тихонечко отворилась, а затем раздались шаркающие шаги по полу. Хёнджин замер сам и замерло его сердце от волнения, и непонимания того, что за этим может последовать. Ликси скажет ему своё окончательное и бесповоротное: «мне с тобой неудобно, не мог бы ты уйти домой и больше не появляться в моей жизни?» Или даст им и их дружбе ещё один шанс? В чём Хван был точно уверен, так это в том, что просьбу исчезнуть он не выполнит. Это представляется для него, как нечто совсем невозможное. Он будет бороться до конца. Тем временем Ббоки подходит и встаёт позади дивана, на котором сидел Хван. Джинни от нервов прикусывает нижнюю губу, ужасно хочет повернуться, чтобы увидеть лицо Ббоки и понять, хотя бы примерно, что ожидать дальше. Но вдруг слышит хриплое и очень тихое: — Прости меня. От сердца отлегло. Джинни оборачивается к парню и видит, что у того заплаканные глаза, которые он пытается прятать за длинными светлыми прядками волос. Хван вздыхает и хлопает ладонью по поверхности дивана рядом с собой, приглашая сесть рядом. Ликс с виновато опущенной головой огибает предмет мебели и осторожно присаживается почти на самый краешек по правую от Хёнджина руку. — Просто хочу, чтобы ты знал, — начал Джинни, — Я не пытаюсь своими поступками и действиями тебя как-то унизить или задеть. Я просто пытаюсь помочь тебе, чем могу. Повлиять как-то на государственную систему не имею возможности, чтобы они лучше заботились о сиротах, которых выкидывают в свободное плавание, но у меня есть деньги моих родителей. Они перечисляют мне их каждую неделю на мои собственные нужды. Но я вместо того, чтобы прожечь их в очередном баре на выпивку и сомнительные удовольствия, предпочёл помочь своему очень хорошему другу, который заслуживает этого. И так как от самих денег ты, скорее всего, откажешься, я подумал, что это хорошая идея, вот так по-тихому закидать тебя новым шмотьем. Опять же не по причине, что меня не устраивает твой внешний вид, и не из-за тех идиотов-сплетников, которых вообще не должно волновать то, как ты одет. Я просто хочу, чтобы ты стал немного уверенней в себе и поэтому нашёл такой вот способ помочь. Возможно, очень сомнительный, да. И прости, если задел или как-то оскорбил тебя своими действиями, но ничего плохого я не хотел, правда, — выпалил Хван, прежде чем его попросят удалиться. Почему-то в том, что будет именно так, он был уверен как никогда, и таким образом хотел действовать на опережение. Чтобы возможно Ликси задумался, не совершает ли он ошибку своими действиями. — Нет, ты не виноват и извиняться не должен, — чуть погодя выдавил из себя Ббоки, — Это всё я и мои тараканы, — всхлипнул Ли, — Я сам себя ненавижу за подобные мысли. Ненавижу, что не могу от них отделаться. Ненавижу собственную слабость и тонкокожесть. Ненавижу, что меня всё ещё колышет, кто и что обо мне думает. Прости меня за это. Хван расслабленно выдохнул и слабо улыбнулся. По крайней мере, его не послали, и был шанс, что когда-нибудь они избавятся от всяких предрассудков и найдут путь к сердцам друг друга. — Нууу…. Раз так, то мирись-мирись? — задорно произнёс Джинни, протянув парню оттопыренный мизинчик. Феликс слабенько всхлипнул, утёр слёзы и хихикнул в ответ. Такой детский и глупый жест, но он все же протягивает свой пальчик и скрепляет их вместе. Затем они несколько раз трясут ими в воздухе, приговаривая детскую считалочку, что помогает окончательно разрядить обстановку и совсем рассмеяться. Хван после этого окончательно выдыхает. Опасность и кризис миновали? — Ну, так, а что на счет одежды? — спрашивает чуть погодя Джинни и беззаботность с лица Ббоки тут же улетучивается. — Если она тебя так сильно тяготит, то могу забрать, — сразу предупреждает Хван, не желая вновь разводить ссору. — Не то, чтобы тяготит… Я просто не знаю, как правильно реагировать на такие подарки, — смутившись, промямлил Ликси. — Достаточно простого спасибо! — радостно воскликнул Хван. Ббоки поднимает на него взгляд и смущенно буркает: — Спасибо. Этого простого слова хватает, чтобы Хёнджин весь засветился от счастья, словно начищенный таз, а потом раскинул руки в стороны и произнёс: — А ещё можно меня обнять! — Не борзей, — усмехается Ликси и лицо Джинни делается таким несчастным и максимально обиженным. У него даже губки затряслись так, будто он заплачет сейчас. Так что Феликс, закатив глаза, всё же подаётся вперёд и обнимает парня в ответ. Хван сразу же забывает обо всех своих обидах, весело смеётся и заваливается вместе с Ликсиком назад, обвивая его тельце всеми конечностями, которыми только мог. Блондин в его объятиях верещит, пытается вырваться, но это оказывается абсолютно бесполезным и безуспешным занятием, так что, в конце концов, ему приходится сдаться, прекратить брыкаться и принять обнимашки, как должное. Да и чего выпендриваться, если недавно парень для себя открыл, что ему, оказывается, нравился подобный физический контакт? Хван зарывается носом в его волосы на макушке, а Ликси прижимается к его груди. Очень тепло и приятно. И запах Джинни… Ббоки как-то внимания до сих пор не обращал, так как обычно объятия происходили в разных, не очень приятных ситуациях по типу его панической атаки, или жуткого смущения перемешанного с неподъёмным чувством вины. Но теперь, когда на сердце так спокойно и когда он просто счастлив, запах парня ассоциировался с чем-то домашним и уютным. С чем-то, о чем Ли всегда мечтал. С семьёй. Где тебя просто любят за то, какой ты есть, где не осудят, поймут и примут. Где ждут. Очень приятное ощущение.

***

…бессонница.

Ликси открывает глаза и долго не может понять, что происходит. Он сидит, прижав к себе коленки, а вокруг себя не видит ничего. Абсолютно. Непроглядная и сплошная темнота и спереди и сверху, и сзади. Или скорее правильно будет назвать это чернотой? Ничего не увидев, парень решается и тянет руку вперёд, чтобы по возможности хоть что-то нащупать и понять, где он вообще. Но его ладонь просто утопает в темноте, настолько густой и непроглядной, что показалось даже, будто конечность отрезали. Испуганно Ббоки одёргивает руку обратно к своей груди, дабы убедиться, что она всё ещё на месте. Убедившись, что всё в порядке, Ликси нервно сглатывает и ещё раз оглядывается вокруг. Но ничего не меняется. Ни звуков, ни запахов. Вообще ничего. Он словно на «пустой страничке», только её негативной версии. Сердце начинает очень громко биться от страха и непонимания происходящего. Парень, набрав воздуха в лёгкие, с шумом его выдыхает, чтобы хоть чуть-чуть успокоить свою расшатанную нервную систему, а затем пытается подняться на ноги. И тут же падает обратно. Только сейчас он понимает, что утопает в чём-то очень густом, тягучем, плотном и тяжёлом. Оно и не дает ему подняться, словно болото, утягивая назад. Оно не имеет температуры, и не ощущается вообще никак ровно до момента, пока не мешает парню встать. А если опустить руку вниз и попробовать прощупать, то она будто ни на что не напарывается вообще. Даже дна нет. Хотя он на чём-то сидит. Ликси пробует подать голос: — Эй! Кто-нибудь тут есть? Этот сон, а то, что это был именно он, парень ни капли не сомневался, пугал. Просто до ужаса. Ни разу ничего подобного Ликси ещё не видел. Его типичные сны — это «пустая страничка» или выстроенные Параличом локации, но этот вакуумный, чёрный мир, лишённый всего привычного… На слабый голосок Ёнбока никто не откликается. Парень пробует ещё раз: — Джинни! Ты тоже тут? И снова в ответ тишина. Он так привык, что Хёнджин в такие непонятные моменты всегда рядом и можно прятаться за его спиной… Но сейчас было темно и пусто и Ликси еле подавляет в себе жалкое желание расплакаться. Снова пытается подняться на ноги и снова заваливается обратно. И ему показалось даже, что эта неизвестная черная субстанция поглотила его куда сильнее. Словив лёгкую панику, Ликси делает более резкие движения в надежде вырваться, но тем самым продолжает сам себя «топить» в чёрном болоте, опускаясь всё глубже и глубже. И неизвестно чем бы это всё закончилось, если бы вдруг где-то вдали не появился огонёк. Маленькая мерцающая точка, парящая над чёрным болотом. Ликси замирает, весь съёживается от страха, обняв себя руками, и только сейчас понимает, что на нём совершенно не было одежды. Она отсутствовала с самого начала? Или Ббоки настолько был увлёчен попыткой выбраться из тягучей чёрной субстанции, что не заметил того момента, когда одежда полностью исчезла? Светящиеся точка тем временем, немного повисев над болотом, вдруг начинает движение по направлению к парню. У блондина от страха волоски дыбом встают. Тот факт, что он ещё и без одежды смелости ему не добавляет. Парень хочет вскочить и быстрее бежать отсюда, но вновь сталкивается с сопротивлением чёрной субстанции, лишь больше утопая в ней. Теперь уже почти по самые ключицы. Включив холодное рациональное мышление, парень осознаёт, что ему необходимо держать себя в руках, иначе окажется в болоте с головой. И кто знает, что тогда случится? Поэтому выдохнув, он замирает и просто ждёт, когда неведомая светящаяся штука до него долетит. Траектория полёта у огонька была странной. Он, то летел очень быстро в направлении Феликса, не видя перед собой никаких преград. То резко останавливался, кружился вокруг себя же, потом возвращался назад, «вспоминал», что вообще-то надо было добраться до Ликсика, и снова пускался к нему. Видя это, парень в какой-то момент расслабляется и прекращает бояться. Вместо этой светящейся точки он представил некоего потерянного человека, что шёл напролом к своим целям, потом начинал сомневаться, а сможет ли он, по итогу пятился назад, но останавливался на полпути и снова находил в себе силы двигаться вперёд. Ббоки даже почувствовал связь с этим огоньком. Это так напоминало его самого! Неуверенный, боящийся всего, падающий на колени перед очередной опасностью и, каким-то образом, находящий в себе силы подняться и продолжать путь. И не то чтобы ему кто-то оставлял хоть какой-то выбор. Ведь если не соберёшься сам, то тебя по кускам соберёт кто-то другой. И не факт, что после этого ты сможешь когда-либо вообще ходить. Наконец, огонёк приближается ровно настолько, чтобы можно было его хорошенько разглядеть. Каким он казался издалека таким и оказался вблизи. Разве что Феликс заметил, что его структура и свечение были какими-то не равномерными. Не как обычная лампочка, что горела одним цветом. Поверху неизвестного огонька обыкновенный ореол из белого свечения, а изнутри, «сердечко» этого огонька отдавало ярким голубым. Он будто то ли дрожал, то ли слегка пульсировал. Он казался живым. Шарик, так и не долетев до парня, вдруг резко остановился. Повисел немного в таком положении и немного опустился вниз, чтобы оказаться на уровне лица Ликса. Снова завис и затем неуверенно подобрался ближе, но не настолько, чтобы до него можно было дотянуться хотя бы кончиками пальцев. Со стороны казалось, что и огонёк и сам Ббоки друг друга внимательно изучали. Парень пялился на него во все глаза, даже дыша через раз. То ли для того, чтобы слиться с обстановкой самому, авось не заметит и не навредит, то ли потому что боялся спугнуть неопознанный световой объект. Затем огонёк решается на последний рывок и подлетает совсем близко, на расстояние вытянутой руки, а лицо Ёнбоки резко обдаёт холодом. Парень даже зажмурился от неожиданности и слегка отпрянул назад. Всё это время, до появления светового шарика, вокруг Ёнбоки отсутствовали какие-либо потоки воздуха и вообще понятие температура в этом «чёрном болоте» будто не существовало. Так что холод, что брал своё начало изнутри огонька, стал слишком неожиданным открытием. Шарик тем временем, принялся вдруг описывать круги около парня, тут и там холодя его кожу. Мало приятного на самом деле, учитывая отсутствующую одежду. И когда Ббоки тоже решается копнуть чуть глубже и хотя бы попробовать коснуться, огонёк вдруг останавливается и резко дёргается назад от занесенной руки. Ббоки сначала подумал, что это он своими действиями напугал световой шарик, как вдруг почувствовал позади себя движение. С остановившимся от страха сердцем, он замирает и сам, пытаясь понять, а что же это такое, но затем чувствует, как это нечто касается его шеи сзади, а потом, приблизившись со спины совсем близко, оплетает конечностями поперек груди. По ощущениям это напоминало чьи-то руки, но опять же отсутствие какой-либо температуры говорило о том, что ощущения Ббоки его обманывали. Кожа парня пошла мурашками и вовсе не потому, что это было приятно. «Объятия» тем временем стали сильнее и Ёнбоки вскрикнул. Снова попытался подняться на ноги, чтобы если не убежать, но хотя бы развернуться и посмотреть, что именно его трогало и что ему могло угрожать. Однако в этот раз не одна только чёрная субстанция, в которой он находился, ему мешала, а от того борьба за собственную свободу не могла дать дельных результатов. Впрочем, парень не сдавался и не планировал. Огонёк что всё ещё в страхе пятился назад от Ликса, вдруг тоже столкнулся с некой преградой. Прямо позади него возник ещё один светящийся шарик. Только изнутри он горел красным. Сердце Ббоки пропустило бы удар, скорее всего, увидь он эту картину, потому что этот цвет вообще никогда и ничего хорошего не предвещал, но он был занят борьбой за собственное выживание. И чем больше сопротивлялся, тем больше это существо позади него в него вцеплялось, а чёрная субстанция поглощала, затягивая в себя глубже и глубже. Мыслить логически и заставить себя расслабиться Ббоки не мог. Он слишком был на панике. Всё, на что его хватило, когда он опустился в чёрное болото по самый подбородок, это из последних сил выкрикнуть: — Да отпусти же меня! — и… Резко открыть глаза. Вокруг темень. Правда, не такая вырвиглазная, так как парень чётко видел очертания мебели, стоящей в его гостиной. Ёнбоки промаргивается, пытается понять, дышит ли он вообще или болото его всё же поглотило. Он весь находится в холодном поту и это фантомное чувство чужого захвата сзади никак не отпускало. Парень прислушивается к собственным ощущениям и тут вдруг осознает, что этот крепкий хват не такой уж фантомный и резко, с криком Ликси вскакивает на ноги. И так как в этот раз никакая тягучая чёрная субстанция его не держит, то он со всей дури влетает в мебель, очертания которой видел в темноте. Очень больно ударившись, опадает на пол и сворачивается в клубочек, начиная жалеть о всех проделанных действиях. А некто, кто всё это время его обнимал сзади, принимает сидячее положение. И только тогда пелена с глаз спадает и Ликси осознаёт, что болото и голубой шарик — всё это было сном, а на диване сидит не менее испуганный, чем он сам, Хван. — Ликси? — сонным, хриплым ото сна голосом зовёт он парня. — Джинни? — жалобно переспрашивает Ббоки, всё ещё не веря, что вырвался из того кошмара. — Я, конечно… — растерянно отвечает ему брюнет, — Ты чего? Боль немного отступает и Феликс принимает сидячее положение. Осматривается по сторонам. Он в своей гостиной, это да, но это вовсе не показатель, что сон окончился. Поэтому парень резко поднимается на ноги, бежит к выключателю и ослепляет сразу и себя, и Джинни. Затем, проморгавшись и привыкнув к освещению, Ликси идёт проделывать свои типичные после странных сновидений манипуляции. Такие как: выйти за пределы квартиры в подъезд, проверить ванную на нахождение там красноволосого, снова вернуться в гостиную, чтобы посмотреть время, где на диване сонный, растрепанный и немного обалдевший от жизни сидит Джинни, пялясь на блондина во все глаза. Часы показывали 3:56. А вот это, пожалуй, самое шокирующее. Это даже близко не час сорок три! Да и вообще, если так подумать, всё что видел Ликси во сне, было совсем не похоже на типичные выходки красноволосой копии Хвана. Выдохнув, Ёнбок присаживается рядом с парнем и выглядит очень озабоченными какими-то мыслями. Хван ворошит свои растрепанные волосы, опускает ноги на пол и интересуется: — Чего случилось то? Ликси поворачивает к нему голову и растерянно пожимает плечами. Он и сам не знает, что это было. Он что, видел… просто сон? Но он же обычно такого не видит. Ему либо не снится вообще ничего, либо «пустая страничка» с Параличом, либо чья-то смерть. Но сейчас всё было не так! И это сбивало с толку. Тут вдруг Ббоки как-то странно смотрит на Хёнджина. — Мы что? Уснули? — хриплым голосом интересуется Ликси, сильно нахмурившись. Последнее его воспоминание, как они завалились в обнимку с Джинни на диван. Хёнджин смотрит на место, на котором сидел и уверенно кивает: — Похоже на то. В голове пусть и сонной, но у Ликсика начинают двигаться шестерёнки. Во сне он ощущал, как его не отпускала сначала странная чёрная субстанция, а потом и некто позади него… А не могло ли ощущение из жизни повлиять на его странные видения во сне? Не могло ли это быть явлением, так называемым сонным параличом? Не того типа с красными волосами из снов, а реальным явлением. Тело, скованное чужими объятиями могло посчитать, что Ликси не может двигаться, темнота вокруг обуславливалась тем, что у него самого были закрыты глаза. Видимо мозг проснулся раньше времени, не успев разбудить его тело? И реальность со сном смешались, выдав такие жуткие видения и ощущения? Потому что иначе объяснить увиденное Ликсик никак не мог. Он никогда не видел нормальных сновидений, а если предположить, что это было то самое явление, когда мозг проснулся, а тело нет, то всё встаёт на свои места. Единственное, что выбивалось из общей кучки мыслей, так это тот синий огонёк с зачатками некоего разума. Хотя кто знает, что полусонный мозг мог выдать Ёнбоку? Может это просто телефон Хвана засветился? Или свет из окон мозг счёл за тот огонёк? До этого дня Ббоки никогда не сталкивался с сонным параличом, так что он не может знать, что норма для данного явления, а что нет. — Да в чем дело-то? — снова спросил нетерпеливый Хван. — Да ничего такого, — спокойно ответил ему Ббоки, — Похоже, у меня сонный паралич был. — Чего?! — сразу вскликивает Джинни и смотрит на свои пальцы, на которых красуются те самые волшебные два колечка, которые каким-то неведомым образом переносят его в мир сновидений блондина. Потом он смотрит и на руки Ббоки. Тот тоже колец не снимал. — А почему я тогда ничего не видел? — возмущённо спрашивает он у парня. Страшнее всего для Джинни было потерять связь со сновидениями Ббоки. Потому что как только это произойдёт, он не сможет быть везде и всюду, не сможет в нужный момент прийти на помощь. — Да, нет! — слабо посмеялся Ликси, — Не то существо из снов. Я говорю про реальный сонный паралич. Ну, типа когда во сне задыхаешься, потому что кажется, что тебя кто-то душит, — Ликси сжал ладонями собственную шею, — Знаешь же про такую штуку? — Аааа… — чуть запоздало тянет Хёнджин, — Типа реальная катаплексия пробуждения что ли? — Чего? — нахмурился Ликси. — Это научное название этого заболевания в современной неврологии, — пояснил ему Джинни. — Наверное? Я если честно, не знаю, как оно по-научному называется, — пожал плечами Ликсик, — Я просто слушал подкасты людей, которые пережили такой опыт и знаю, что оно называется сонным параличом. — Ну не суть важно, — махнул рукой Хван, — Я тебя в любом случае понял. Испугал ты меня пиздец… Причем Джинни не мог даже понять чем конкретно. Своим внезапным пробуждением, сопровождаемым криком и влётом в мебель? Или последующим сумасшедшим забегом по всей квартире, с выскакиванием зачем-то в подъезд? Или тем, что Хван не видел сна, который так сильно испугал Ббоки? Сказать наверняка было невозможно. Скорее всего, напугало в совокупности всё. — Прости, — промямлил виновато Ликсик. — А в подъезд ты зачем выскакивал? — спросил у него Джинни. — Пытался убедиться, что это не сон внутри сна. — И чем бы это помогло? — хохотнул Хван. — Сам вспомни. Из университета Паралич нас не выпускал, из больницы тоже. А меня из парка. — Думаешь, эту тварь что-то ограничивает при создании локаций? — Не знаю, — пожал плечами Ликсик, — По крайней мере, раньше так и было. — Как по мне его ограничивает только его фантазия… — выдохнул устало Джинни и посмотрел на время, — Уже пятый час. Спать осталось около трех часов. Есть смысл ложиться? — Не знаю, но я всё равно попытаюсь. Сегодня пар много. Не хочу сидеть на них вареной редиской, — ответил Ликс, глубоко зевнув, и поднялся с дивана, чтобы уйти в свою спальню. — И то верно… — кивнул Хван, когда парень уже покинул комнату. А затем и улёгся сам.