̷С̷о̷н̷н̷ы̷й̷ ̷п̷а̷р̷а̷л̷и̷ч

…сон в бессонницу.

Хван, выйдя из машины, быстро преодолел расстояние до подъезда и поднялся на нужный этаж. Остановившись напротив двери, парень занёс руку над кнопкой звонка и застыл. Адреналин от внезапно накатившей радости и того что ему, наконец, ответили на СМС, немного спал и включился мозг. Он же даже не побеспокоился о безопасности! Не о своей (что с ним станется?), а о безопасности Ббоки в первую очередь. Вдруг кто-то увидел Хвана, выходящего под покровом ночи из машины, и проследил, куда он пошёл? Параноиком быть не хочется, но грёбанные гомофобы на многое горазды! Они же как-то узнали о месте проживания Ббоки и даже надпись мерзкую на стене успели оставить. А Хёнджин сегодня в университете свою «натуральную» репутацию опустил ниже плинтуса радужным внешним видом и слишком громкими заявлениями. И своими необдуманными действиями элементарно мог подтвердить вчерашние слухи, да ещё и спалить квартиру Ёнбока! Натянув капюшон на голову, Хван всё же решил удостовериться, что он один среди ночи находится не в кровати, и никто не заметил его приезда. Он осмотрелся по сторонам. Выглянул в окна подъезда на улицу, убедился, что никого не было (что логично, час ночи на дворе) и окончательно решив, что опасности никакой нет, снова вернулся к двери. И встал перед ней, как вкопанный, всё ещё не в состоянии смело нажать на кнопку звонка. Всё тело сковал липкий страх и жуткое волнение. Он ощущал себя так странно… Будто вернулся в свои далёкие подростковые четырнадцать лет, когда впервые отправился на свидание с девушкой и очень волновался о том, что ему говорить, как себя вести, как одеться и чем это всё может закончиться для него. А учитывая, что сейчас ему уже далеко не четырнадцать и пришёл он не к девушке, а к другу, то всё казалось очень странным. Но Хван не робкого десятка и проявлений слабости, особенно от себя, прощать не умел, поэтому психанув, всё же нажал на звонок и тут же одёрнул руку, будто, обжёгшись. И замер. По спине пробежался холодок, по виску покатилась капелька пота, а сердце на миг остановилось. Да какого чёрта он так волнуется?! «Успокоился! Живо блять!» — зло приказывает себе Хёнджин. А по ту сторону двери ни звука. Потом слышится тихое шарканье ног по полу, шуршание то ли пакетом, то ли одеждой, а затем щелчок замка. Странное по своей природе волнение, как и радость от предстоящей встречи, тут же испаряются, когда Джинни видит на пороге Ёнбоки и то, в каком состоянии он пребывает. Выглядел блондин крайне паршиво. Опухшие, красные глаза с тёмными кругами под ними, растрёпанные волосы, сухие потрескавшиеся губы, и в целом осунувшийся вид. И его милые, всегда яркие веснушки заметно побледнели. Он вообще спал? — Привет, — первым тихо здоровается Джинни. — Угу, привет, — еле слышно и очень хрипло отвечает ему Ликсик, опустив голову в пол. У Джинни сердце сжимается. А тело жуть как зудит от желания сделать огромный шаг вперёд и заключить несчастного парня в свои успокаивающие объятия. Но Хван насильно заставляет себя оставаться на месте. Он помнит, чем его внезапные порывы закончились в последний раз. Это спровоцировало новую, куда более сильную истерику. Феликс злостно его отталкивал. Возможно, что и сейчас блондин не пожелает, чтобы его трогали. Поэтому Джинни думает зря не рисковать, закусывает губу и прячет руки за спину, чтобы не накинуться. Он делает шаг в квартиру и останавливается посреди прихожей, а Ли закрывает за ним дверь. В помещении ожидаемая темнота. Ни в одной комнате нет света и Джинни уверен, что ещё и шторы задёрнуты в каждой. Ликси всегда прячется в темноте от жизненных ударов. Тем временем Ббоки, закрыв входную дверь, поворачивается к парню лицом и мнётся на месте. Закусывает нижнюю губу, теребит края рукавов толстовки, прижимает подбородок к груди, уставившись себе под ноги. В коридоре повисает напряжённая пауза. Ни один не знает, что сказать и как себя вести дальше. И Джинни, как человек более смелый и рискованный всё же решается разорвать эту тишину первым, своим простым и тихим вопросом: — Как ты? Ликси резко поднимает голову и уставляется на парня своими большими кошачьими глазами. Долго смотрит во внимательные, очень переживающие Хвановы и что-то там считывает. Потом вдруг резко всхлипывает, делает резкий шаг вперёд и падает в чужие объятия. Прижимается к Хёнджину всем телом, лицо, спрятав в складках его серой толстовки, а руками крепко обхватив его талию. — Прости меня! — всхлипывает он. И Джинни отпускает. Все тучи, все его загоны и переживания вмиг улетучиваются, оставив после себя облегчение, и подарив сердцу долгожданный покой и умиротворение. Его не ненавидят. Хёнджин позволяет себе расслабиться и обнять парня в ответ, носом привычно зарывшись в блондинистую макушку и вдохнув аромат с его волос. Благо съехавший с головы Ббоки капюшон позволил ему это сделать в полной мере. — Всё хорошо, не переживай. Я рад, что с тобой всё хорошо, — успокаивающе шепчет Джинни, пока Ликс бесконечно всхлипывает и повторяет: — Прости меня, прости меня, прости меня…. — Всё нормально, — качает его в своих объятиях Хёнджин, но Ббоки будто и не слышит. — Прости меня! Прости меня, пожалуйста! Я не знаю, почему всё время говорю столько гадостей… Я на самом деле так не думаю! — Я знаю, Лик… — Джинни резко прерывается, когда понимает, что чуть по привычке не назвал Ёнбока прозвищем, которое его так раздражало, — Знаю, Ббоки. Я совсем не обижаюсь. Хван говорил правду. Он не был обижен и даже думал, что все обвинения Ёнбока были обоснованными и правдивыми. Виноват был Хван, и только он. Никто другой, кроме него. И Ббоки не должен чувствовать вину за то, что сказал правду. Он вообще не должен был пережить всё то дерьмо, которое на него вылилось. Утешающие и вроде как успокаивающие слова Джинни действуют совсем не так, как должны. Ббоки начинает рыдать ещё сильнее. Потому что не понимает, почему каждый раз Хёнджин его прощает? Почему относится так по-доброму, когда Ли с ним обходится подобным образом? И не в первый раз ведь! Где та допустимая грань, после которой Джинни решит, что такой токсичный, несдержанный, грубый, истеричный и неотёсанный парень по имени Ли Ёнбок в его жизни не нужен, и что он всё только портит? В какой момент он поймёт, что ему совершенно не нужен такой друг и такие отношения? Когда скажет: «хватит с меня этого дерьма!», развернётся и уйдет? Сколько ещё Хёнджин готов стерпеть? — Я не знаю, почему так поступаю! — продолжал плакать Ликсик, — В меня словно зверь какой-то вселяется и я говорю всякое дерьмо, совсем не думая! Ты ни в чём не виноват, Джинни! Тебе ведь досталось не меньше меня… Простииии меня! Мысленно Хван с ним совершенно был не согласен, но почему-то казалось, что начни он сейчас спорить, то Ёнбоки ему никогда не успокоить. Так что вместо оправданий, он крепче сжимает в объятиях парня, слегка покачивается в стороны, чтобы убаюкать и повторяет: — Чтобы простить, нужно обидеться. А я совсем не обижался. — Почему ты такой? — резко вздергивает голову вверх Ббоки. — Какой? — легко ухмыляется Джинни, немного отклонившись назад и заглянув в заплаканные глаза. — Такой! — хмурится Ли. — Понятней не стало, — слабо усмехается Хёнджин и обхватывает руками лицо Ббоки, чтобы большими пальцами вытереть с его щёк слёзы. Аккуратно проходится подушечками по веснушкам, которые на заплаканном красном личике стали приобретать прежние краски. И Джинни соврёт, если скажет, что в этот момент не начал испытывать щемящее чувство нежности и радости. Ликси, разомлев и поддавшись странному порыву, наклоняет голову набок и словно котик притирается к рукам. Телесные тёплые контакты, объятия, нежные прикосновения... Оказывается, всю свою жизнь он ничего о них не знал и даже не догадывался, как сильно любил. Особенно когда это делал Джинни. Руки у него отчего-то всегда немного прохладные, но кожа нежная и бархатная. И Ёнбоки знать не знает, какие они должны быть у других парней, и вообще людей, но судя по его собственным — всегда сухим и обветренным, кое-где с мозолями, за своими Джинни точно ухаживает. И это даже неудивительно. У него и волосы всегда идеально уложены, волосок к волоску, и каждый свой выход на улицу он продумывает до мелочей: от верхней одежды до аксессуаров. И пахнет от брюнета всегда так приятно. Может поэтому Ликси так нравится, когда он его касается или как сейчас обнимает? Хван тем временем замирает. Его мир резко сужается до маленькой прихожей и до парня в его руках. Податливый и ластящийся к нему Ббоки вызывает очень странные и неожиданные реакции в теле. Сердце заходится бешеным ритмом, дыхание спирает, по коже бегут мурашки и парень начинает испытывать лёгкое головокружение. Хочется забить на все предрассудки, податься порыву и прижать парня к себе ещё ближе. А если совсем осмелеть, то можно наклониться к нему и… Ббоки открывает глаза ровно в тот момент, когда лицо Джинни становится к нему слишком близко. Буквально в паре сантиметров. Блондин вдруг резко осознает положение и ситуацию, в которой они оказались, и резко дёргается назад. Снова он видит этот дикий, голодный с расширенными зрачками взгляд. — Т-ты чего? — заикнувшись, переспрашивает Ли, и это действует очень отрезвляюще на Хвана. Словно оплеуха. Парень резко убирает руки от чужого лица и делает крупный шаг назад, упершись спиной в стену. Осознание накатывает на него огромной волной. Что он только чуть не сотворил? Чем он вообще думал? Он же почти что… Додумать парень не успевает. Вдруг из зала доносится резкий грохот. Будто что-то упало на пол. Оба вздрагивают и устремляют взгляды в сторону комнаты, погруженной в темноту. — Ты не один? — спрашивает Хван шёпотом первое и самое логичное, что ему приходит в голову. — С-смеёшься что ли? Ко мне никто, кроме тебя и хозяйки квартиры не ходит. — Тогда кто..? Оба переглядываются и срываются с мест. Хван, забывшись, бежит прямо в обуви. Первым делом Ликс щёлкает выключателем, и свет озаряет зал. Сначала парни не замечают ничего подозрительного. Всё, как обычно. Диван, стол, полочки. Ничего такого, что могло бы издать грохот. Ликси обходит всю комнату и рядом с диваном, на полу находит небольшую настольную лампу. — Она не тут стояла… — лепечет Ббоки, указывая на неё пальцем. — А где? — На том столе, — Ёнбок развернулся и показал на своё рабочее место. Небольшой, старенький потёртый компьютерный стол, на котором покоился ноутбук и который стоял у самого окна, в то время как диван находился посреди комнаты. Даже если предположить, что лампа вдруг решила каким-то образом спикировать на пол, она точно не пролетела бы самостоятельно такое расстояние. А значит, её кто-то неосторожно или специально смахнул. Но кто, если двое парней находились в прихожей? Вопрос имел риторический характер. Хван подошёл к столу, осмотрел его, а потом почувствовал пробежавший по спине холодок. Будто её обдало ветром. Парень резко повернулся вправо и одёрнул штору. — Ты открывал окна? — спросил он у блондина. — Нет. — Вот и я подумал, что ты так не делаешь. А оно открыто нараспашку. И тут… — Хван заметив нечто в уголке оконной рамы, прищурился и потянулся рукой, чтобы собрать это в пальцы. — Что там? — сразу подбежал к нему Ликсик. — Рыжая шерсть, — усмехнулся Хёнджин, сразу сообразив, кому она может принадлежать, а потом резко вскрикнул: — Вот чёрт! Совсем забыл! Паралич в универе сегодня объявлялся! — Где? Как? Почему? Сам объявлялся? Или опять притворился кем-то? — Нет, не сам. И никем, не притворяясь. Котяра его рыжий являлся, — ответил Джинни и покрутил перед лицом Ббоки несколькими длинными, рыжими волосинками, которые только что собрал с оконной рамы, — Этот «посыльный» оставил записку от Сонной твари… — Хван выбросил шерсть в окно и начал хлопать себя по карманам, вспоминая, куда мог убрать послание от Паралича. Через некоторое время громко цокнул, осознав, что к Ббоки прибежал не в той одежде, в которой ходил на учёбу. — Чёрт! Я дома оставил её. Дай мне какую-нибудь бумажку, воспроизведу, что там было написано. — Так просто расскажи, — попросил его Ликси. — Нет. Я хочу именно написать. — твёрдо произнёс Хван, — Точь-в-точь, как было там. Со всеми знаками препинания. Это важно увидеть. Ликси пожал плечами и пошёл на поиски ручки и бумажки. Когда он вручил их Хёнджину, тот быстро накалякал короткую записку и протянул её Ликсику. увидимся 1.4.? — И кстати написано было красной пастой. Как и обычно, — прокомментировал Джинни. — Почему он не дописал свою любимую цифру 143? — нахмурился Ликси, — И почему с точками? — И я о том же. Я подумал, может быть это дата? — Если дата, то почему без года? И потом: четвертое января? Что не так с четвёртым января? Или… — Думаю, тут имелось в виду первое апреля. Если речь о дате. По крайней мере, оно ближе. В это воскресенье. — Но тогда было бы написано 4.1.? Нет, разве? — уточнил Ликси. — И тогда не получилось бы его излюбленное число. — Но оно и так не получилось, — заметил Ббоки. — Ну, да вообще-то. Тогда, возможно, ты прав, и мы реально будем ждать до четвёртого января. Но как по мне, это маловероятно. Не слишком ли долго? — Заколебал он со своими загадками! — чуть погодя устало буркнул Ли и прошёл к дивану, обессилено туда плюхнувшись. Джинни прикрыл окно и последовал за парнем, но садиться рядом не стал, заняв противоположный край. Он подумал, что в личное пространство Ликсика так активно пока залезать не стоит. Пока всё между ними не уладится окончательно. — Играется! Как и обычно, — вздохнул Хван. — Что он мог заготовить на этот день? Или ночь? Есть мысли? — У меня ноль, Лик… Ббоки, — пожал плечами Хёнджин, и Ли внимательно на него посмотрел. Второй раз. Джинни хочет по привычке назвать его прозвищем, которое сам же ему и дал, но осекается и исправляется. Почему? — Почему ты меня по имени вдруг стал звать? — робко поинтересовался Ёнбок. — В смысле? — хохотнул Хван, — Потому что тебя так зовут? — Ну, ты меня Феликсом называл обычно ведь… — Так тебе же не нравилось? Ты сам сказал, что тебя зовут не так и больше тебя… — начал было Хван, и тут же пожалел об этом, заметив, как поник парень. Вот чёрт! Ббоки же только-только успокоился, а Джинни решил ему напомнить о той ссоре в каморке универа? Совсем мозгов нет? — Я… — прикусив губу, робко произнёс Ликси, прижав подбородок к груди, — Я наговорил это на эмоциях. И хоть это не моё имя, но мне как-то привычней, когда ты меня зовёшь Ликсом. Так что… Блондин зарделся. Он, и правда, успел привыкнуть к данному прозвищу. А ещё, когда Джинни называл его Феликсом, то Ббоки ощущал себя немного особенным для парня. И очень близким. Ведь абы кому не дают особых имён. Ещё и с таким прекрасным значением. — Значит, я снова могу звать тебя счастьем? — улыбнулся Хван. Ликси робко покивал и еле слышно, так, чтобы до Хвана не долетело, буркнул: — Такое себе счастье, конечно… — Ладно, Ликсик, так Ликсик! Буду снова тебя так называть! — обрадовался Джинни и потянулся. Уставился на свои ноги, всё ещё облачённые в уличную обувь и сильно смутился. Тут же наклонился и стянул кроссовки с ног, осмотрел пол, по которому прошёлся. Вроде бы грязи нигде не оставил, но сделал в голове пометку: протереть его завтра. А сегодня… — Может, спать пойдём? — предложил Хван, — Я сегодня так устал, если честно. В универе произошло слишком много всего. Помимо пришедшего туда котяры. — А что ещё случилось? — настороженно спросил Ликс. Хотя тон у Хвана был лёгкий и расслабленный, немного даже весёлый, когда он сказал про универ, однако, блондину слабо верилось в то, что на учёбе могло произойти что-то хорошее. Учитывая ходящие про них слухи. — Давай завтра обсудим? Я, правда, устал. И спать хочу ужасно, — пожаловался Хван и громко зевнул. — Ладно, — согласился с ним Ли. — Эммм… Я ведь могу остаться, да? — осторожно поинтересовался Джинни, всё ещё не уверенный, что они вернулись к прежним отношениям. «А раньше он просто оставался и не спрашивал…» — с сожалением подумал Ликси и на радость брюнета утвердительно кивнул. Кажется последствия того, что Ли наговорил в каморке на пятом этаже, ещё долго будут преследовать его. Что ж. Сам виноват.

***

Утром Хван проснулся от загудевшего под его подушкой телефона. Писал Джисон, спрашивал, ждать ли Джинни на занятиях. Хёнджин быстро ответил, что нет, сегодня он прогуляет, а в ответ получил напутствие «не просрать свою личную жизнь». На данное СМС Джинни надолго залип. То ли мозг сонный с утра пораньше, то ли с ним что-то неведомое и странное творилось, но привычно огрызнуться или послать друга не захотелось. С внезапным ночным приходом рыжего котяры Сонного Паралича, у Джинни совсем вылетело из башки, что он чуть не натворил в прихожей. Он же практически поцеловал парня! Он наклонился к его лицу и почти коснулся его губ своими! Хван давно уже не подросток и прекрасно осознает своё тело, его посылы и его желания. Не бывает в его возрасте активных гормональных скачков, из-за которых подрастающие организмы обычно творят всякую дичь. Экспериментируют, познают свои желания, изучают свою сексуальность… Но Хван тут причем? Он, чёрт подери, не в том возрасте уже! Время экспериментов для него давно прошло! Закончилось в его шестнадцать-семнадцать! Но Ёнбоки, этот парень… Он будто сломал всё, что до этого годами строилось. И если бы не котяра, Джинни точно знал, что сделал бы то, что хотел сделать — он поцеловал бы его. Пожалел ли потом об этом? Да чёрт его знает! Да и потом, заглядывая в прошлую ночь, реально интересно, а что было бы, сделай он так? Ликси ему ответил бы? Испугался? Оттолкнул? Как бы воспринял? Не вызвало бы это новой истерики? Как тогда, когда они только начали общаться и Джинни решил, что стыд не для него и чуть ли не залез в его штаны шутки ради? А вообще поцелуи с парнями отличаются как-то от поцелуев с девушками? Губы вроде те же, язык тоже. Дело, наверное, только в ощущениях самих целующихся? Хван иногда, к огромному сожалению, для себя самого же, обладал слишком идеальной памятью. И как бы насильно он не пытался выкинуть конкретные воспоминания из головы, никуда они не девались. Ведь Джинни соврёт сам себе, если скажет, что его странные позывы и наклонности дали знать о себе впервые и только сейчас с появлением в его жизни Ли Ёнбока. В его двенадцать-тринадцать, когда он прощался с детством и только начал вступать во взрослую жизнь, он заметил, что пока все мальчишки его возраста обсуждали девчонок, его самого как-то не особо это увлекало. Куда больше его внимание привлекал мальчишка из соседнего класса. Красивый очень, миловидный. Улыбчивый, светленький. Чем-то фею напоминал. И Хван каждый раз не мог отвести глаз, когда он проходил мимо. Благо осознание, что его увлечение не совсем нормально, пришло к Хёнджину слишком быстро, и он насильно заставил себя переключиться на то, что нравилось большинству, а не ему самому. Тот паренёк по неизвестным причинам перевёлся в другую школу, чем очень помог, прекратив бередить истинные чувства Хвана. И более Джинни не давал себе никаких поводов для увлечения не тем, что нужно. В конце концов, самовнушение сработало как надо. На парней больше Хван не засматривался. Принесло ли это покой в его душу? Вряд ли. Ведь оглядываясь назад, сколько же дерьма он творил. Сколько играл на чужих нервах, беспокоя не только друзей, но и родителей? Всё было из-за неудовлетворенности собственной жизнью? Он действительно гей, как и говорят его друзья? Джинни устало выдыхает, откидывает в сторону одеяло и принимает сидячее положение. Трёт глаза и думает о том, что прекрасно знает, чем его признание собственной сексуальности может обернуться. Ничем хорошим. Хватило одного неподтвержденного слуха, чтобы его и Ббоки смешали с говном. А на стене дома Ликса появилась «прекрасная» надпись с пожеланием смерти… Потому что ничего хорошего гея никогда не ждёт. Этот урок был усвоен ещё в детстве, и по мере взросления лишь укоренился. Мир далеко не радужный и, живя в нём, лучше бы оставаться нормальным. Вот только… А с желаниями-то что делать? С теми, которые из раза в раз ему подкидывает собственное тело. Продолжать давить это в себе? Притворяться, что ничего не происходит? Притворяться, что мокрых снов он не видит? Что его не тянет к этому парню? А надолго ли хватит такими темпами Хвана? Речи о том, чтобы просто попробовать повстречаться, устроив эксперимент, а потом выкинуть этого парня из жизни и забыть о том, что было, даже не идёт. С Ёнбоки расстаться Хван не сможет — уже проверено. Да и не заслуживает Ббоки подобного к себе отношения. Он не игрушка и он очень чувствительный и хрупкий. Он такого тупо не переживёт. И Джинни был уверен, что предложи он «просто попробовать» Ликси точно не согласится. Он не из таких людей. Прежде всего, перед тем, как соваться со своими предложениями к блондину, Хвану стоит разобраться в самом себе и своих желаниях. Понять, что он чувствует сам. Не является ли его влечение простым желанием тела испытать нечто новенькое? Есть ли у этого всего какая-то более глубокая подоплёка, вроде влюблённости или типа того? А уже потом можно действовать, решая проблемы по мере их поступления. Да. На данный момент это кажется самым правильным.

***

Хван повторно уснуть так и не смог. Он поднялся, привёл себя в порядок, затем протёр пол в зале после своего ночного забега в обуви и направился на кухню приготовить завтрак, где проторчал более двух часов. Приготовил он достаточно много, потому что был более чем уверен, что Ббоки эти двое суток вообще не питался, и Хёнджин готов был взять на себя задачу по откормке блондина. Когда время перевалило за двенадцать, а из комнаты так и не издалось ни шороха, Джинни немного обеспокоился. И вроде головой понимал, что помимо того, что Ёнбок не кушал, он ещё и не спал, а, следовательно, сейчас блондину требовалось куда больше времени на полноценное восстановление организма. Но Паралич — это неведомая тварь, предел сил которой всё еще не ясен до конца. И раз уж это существо управляет событиями, подстраивая смерти, контролирует сны, и научил рыжего котяру всяким фокусам, то кто знает, на что ещё он горазд. Ведь пожелай он явиться, никакие стены его не остановят. Так что обеспокоенный Джинни решает сходить и проведать блондина. С тех пор, как они легли спать, времени прошло достаточно — больше восьми часов, и Ббоки должен был выспаться к этому моменту. Во избежание лишнего шума, Хван оставляет смартфон на кухне, снимает фартук, оставив висеть его на спинке стула, и крадётся по коридору в комнату к блондину. Тихо стучит в дверь и прислушивается. Тишина. Тогда парень решается отворить дверь и юркнуть внутрь. В комнате, привычно царит сумрак, так как шторы наглухо задёрнуты. Хоть глаз выколи. Джинни, осторожно ступая, пробирается к кровати и наклоняется к свернувшемуся в комочек под ворохом нескольких одеял блондину. Слышит спокойное сопение. Что ж. С Ёнбоки всё хорошо, а значит переживать не о чём. Хёнджин разгибается и думает покинуть комнату, как слышит тихое и хриплое: — Джинни? — Он самый, — подтверждает Хван, остановившись на середине пути, — Проснулся? — Угу, — мычит Феликс и откидывает одеяло. Затем потягивается и садится на кровати. — Сколько времени? — спрашивает он. — Двенадцать. Как спалось? — Как мёртвому. От данного ответа Джинни заметно поморщился. В сторону Ликсика подобные слова он вообще слышать не желал. Даже от него самого. — Я открою шторы? — предложил Хван, чтобы перевести тему. — И чего тебе неймётся..? — ворчит сонный Ли. Дай ему кто волю вечно жил бы в темноте. Но этот парень, как не придёт, каждый раз приносит с собой свет. — Потому что свет — это жизнь! — хохотнул Хван и распахнул шторы в стороны. Ли сразу зажмурился, когда яркий свет, резко заполнивший комнату, ослепил его. — Вроде бы не так говорится… Там что-то про знания говорится, — поправил он Хёнджина. — Ничего не знаю! Я говорю именно так! — Джинни обернулся, упёр руки в бока, осмотрел освещённую комнату и сильно удивился. — Это я не убрал? — спросил он, подойдя к кровати и указав на кучку одежды, что была свалена бесформенной массой на краю постели. И всё бы ничего, одежда, как одежда, но принадлежала она не Ббоки, а Хёнджину. Это почти все его шмотки, которые Хван притащил в дом парня и которые вроде как должны висеть на вешалках в шкафу. Блондин вздрогнул и зарделся. — Наверное? — пролепетал он, прикусив нижнюю губу. — Не помню что-то такого, — засмеялся Хван, понимая, что ему сейчас нагло соврали, — Зачем ты достал моё шмотье из шкафа? — Я-я не помню. Х-холодно, наверное, было, — пожал плечиками Ббоки и отвернулся от парня, чтобы тот не заметил его заалевших щёк. Всё он помнил на самом деле. Все свои беспокойные и почти бессонные двое суток. До краёв наполненные сначала страхом за то, что теперь с ними будет, учитывая слухи об отношениях, а потом наполненные сожалением из-за того, что он наговорил Хвану. Охватившая Ббоки истерика вообще не хотела отпускать парня ни на секунду. И даже привычная боль не помогала, хотя на руках уже живого места не было. Стало легче лишь тогда, когда Ликси залез в шкаф и достал оттуда одежду Хёнджина. Блондин даже толком не понял, как вообще к этому пришло. Очнулся он уже на кровати, полностью обложенный со всех сторон его вещами. Оставшийся на них еле уловимый аромат Джинни действовал на блондина странным образом успокаивающе. Ощущалось, будто Ликси на него не наорал в той коморке часами ранее и не прогнал от себя. Будто парень был в этот момент рядом с ним. Крепко обнимал и утешал. И это помогло успокоиться и ненадолго уснуть. Но признаваться в этом странном деле было страшно. Вдруг Хван не поймёт и решит ещё, что Ликси извращенец какой-нибудь? Хотя, наверное, так и есть. Привязанность к запаху не фетишизм разве? Ббоки видел такое в аниме. Данные персонажи всегда преподносились либо как отрицательные, либо как стрёмные и отталкивающие, либо как смешные. И ни одним из этих вариантов Ёнбоку быть не хотелось. В глазах Джинни тем более. «Надо было вчера убраться, блин!» — посетила голову здравая, но запоздалая мысль. — Ладно, — кивнул Джинни, наверное, поверив, что дело реально было в холоде. Он спокойно наклонился и принялся собирать свои шмотки, развешивая их по вешалкам и убирая в шкаф. — Ты что делаешь? Их постирать надо! — запоздало воскликнул блондин, вскакивая с кровати. — Зачем? — нахмурился Джинни, — Они же не грязные. И чтобы проверить собственное утверждение он внимательно оглядел одну из рубашек, которую держал в руках. Никаких пятен, ничего подобного не заметил. Да она чуть смялась, но это дело поправимое и оно точно обойдётся без стирки. А Феликс не нашёлся чем возразить. Не будет же он говорить, что в эти вещи почти двое суток слюни пускал? Лучше дождаться, когда Хёнджин будет ночевать у себя в общаге и втихую все его шмотки перестирать. Закончив развешивать одежду, Джинни предложил пройти на кухню и пообедать, так как время завтрака давно прошло. Ликси отказываться не стал, как и его забурчавший желудок, который не видел пищи почти двое суток. И пока Хёнджин пошёл накрывать на стол, Ёнбок быстро сбегал в ванную, где умылся и привёл себя в порядок. После, присоединившись к Хвану на кухне, Ббоки осмотрел стол и сильно удивился: — Как много еды! Ты это заказал? — спросил он, присевши напротив парня. — Обижаешь! Я это приготовил, — поправил блондина Джинни, набивая полный рот еды. Он тоже был голоден. С тех пор, как вчера перед приходом в общагу перекусил в кафе, больше крошки в рот не брал. И утром был слишком погружён в свои мысли и занят готовкой, так что забылся и не позавтракал. — Ты во сколько встал? — в шоке округлил глаза Ликси. — Часов в девять вроде бы. Ты давай, не отвлекайся и кушай! — и словно заботливая мать-наседка Хван начал накладывать в тарелку Феликсу, всё съедобное, что только видел. Ббоки благодарно улыбнулся и принялся за еду. Переговариваясь на отвлеченные темы, в течение получаса они спокойно кушали. Оба, будучи очень голодными, умяли практически всё, что было на столе. А что не влезло, убрали в холодильник до ужина. Затем Хван предложил сварить им кофе. Ликси горькое не очень любил, но согласился, чтобы попробовать то, что так сильно нравилось Джинни. Прибрав кухню, они устроились с кружечкой горячительного напитка в зале на диване, захватив с собой плитку шоколада, которая так удачно оказалась в сумке Хвана. — Спасибо за еду, — поблагодарил Ликс парня, отпив из кружки горячий напиток и немного сморщившись от его горьковатости, — Было вкусно. — Всегда, пожалуйста, — улыбнулся ему брюнет. — Джинни, — чуть погодя робко позвал его Ликси, — Прости меня ещё раз. — Боже! — слабо посмеялся Джинни, — Я думал, мы закрыли эту тему ещё вчера и сошлись на том, что всё в порядке. Я совсем не обижен и напротив, испытываю некую вину за всё произошедшее. — Вину? За что? — За то, что втянул тебя в эту войну между мной и той стервой. За то, что она на тебя нацелилась. За то, что обвинила в… — Хван резко осёкся, не рискнув произнести «в отношениях со мной», — В общем, ты понял, в чём обвинила. Но не переживай. Тебя уже все забыли. — В каком смысле? Джинни посмотрел на блондина и усмехнулся. Отставил на журнальный столик кружку с недопитым кофе и подвинулся поближе к парню, чтобы затем сунуть ему под нос телефон с открытым там случайным видео о его с Джисоном похождениях. — Что за..? — Ликси пребывал в культурном шоке от увиденного. Это не то, чего он ожидал увидеть после разгоревшихся слухах об их с Джинни нетрадиционных наклонностях. Уж точно не кривляющихся на потеху публике Хвана и его лучшего друга, заявляющих, что спят друг с другом. Просто лишь бы не с Чан Вонён. И вот так всегда: когда, кажется, что Хёнджин удивить уже ничем не сможет, он прыгает выше головы! — Почему ты..? — недоумевал Ли. — Устроил это? — улыбнулся Джинни, — Потому что не было смысла орать, что «я не такой». Никто же не поверит. И жёсткое отрицание чего-либо наведёт людей на мысли, что так оно и есть на самом деле. Куда легче согласиться. А потом повеселиться на этом фоне самому. Зацени лицо этой сучки, когда она футболки увидела! Ликс заглянул в телефон и легко посмеялся: — И почему я уверен, что эти надписи ты придумал? — Конечно, я! Кто же ещё? Весь этот перфоманс, вся эта одежда… Мной лично поставлено, режиссировано и отыграно! А Хани так… Мимо пробегал и просто подыграл мне, согласившись в данной вакханалии участвовать. Ну, разве что немного с подбором аксессуаров помог. А так, это всё я! — От скромности не умрёшь, — покачал головой улыбчивый Ббоки. Но спустя секунду улыбка его погасла. — С чего вообще подобные обвинения взялись? — спросил он у Джинни. Он правда не мог понять: что они вдвоём такого сделали, чтобы вызвать подозрения данного рода? Хван тоже резко прекратил улыбаться. Не ожидал он услышать это именно сейчас. Он сам ещё не нашёл ответы на свои же вопросы и к обсуждению ориентации, сексуальной идентичности был совсем не готов. Но Ликси ждал, что же такого ему скажет Джинни, так что Хван вздохнул и произнёс: — Ни с чего. Просто Чан Вонён — сука, каких ещё поискать. В чём таком она могла обвинить, чтобы это задело, да посильнее? Чтобы её при этом не заподозрили и чтобы не своими руками действовать? Вот она и нашла ответ. Гомофобов даже в продвинутых странах полно, не то, что в консервативной Корее. Только дай им искру и скандал неминуем. Подкрепить сомнительные слухи реальными фотографиями без знания контекста ситуаций, когда они были сделаны, и вот мы в глазах общественности два гея. Легче лёгкого же! Ликси подтянул к себе коленки и задумался. А может все эти обвинения и слухи не так уж беспочвенны? Он ведь и сам периодически думал о том, что между ним и Хваном какая-то странная фигня творилась. А увидев, как на фото и со стороны людям видятся их отношения, стало совсем не по себе. Ещё этот его фетишизм на запах Хвана, постоянное желание его видеть, касаться и заходящееся от всего этого сердце… Чем дольше Ликси думал, тем больше убеждался — ему не казалось. Что-то, и правда, происходило. И чем дальше, тем больше он сомневался в своей ориентации и убеждался в том, что ему, кажется, очень нравился его лучший и единственный друг. И это до чертиков пугало. Как Хёнджин отреагирует, если узнает, что его друг испытывает к нему вовсе не дружеские чувства? — Д-джинни, — чуть погодя робко позвал Ббоки, решившись задать волнующий его вопрос, — А как ты сам относишься к… г-геям? Сердце Хёнджина пропустило один гулкий удар. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Чтобы честно ответить на этот вопрос, придётся сказать, что он не знает, но подозревает, что сам из таких. Но… Он в себе не разобрался ещё толком. И пугать Ббоки ему не хотелось. И путать своей неопределённостью тем более. Поэтому он отвечает сухо и максимально нейтрально: — Никак. Спокойно. Параллельно. Нейтрально. Есть и есть. Мне-то чего? — А если твои друзья окажутся геями? Как отнесёшься? — осторожно спросил Ликси, ужасно боясь, лишь бы Джинни не догадался, что речь о нём самом. — Так они уже! — усмехнулся Хван. — А? — У меня есть два таких друга. Они состоят в отношениях. И они милые! — В-вот как! — облегчённо выдохнул Ли. С одной стороны ему стало как-то легче, что Джинни положительно относится к геям, ведь это означает, что он сможет в будущем принять и Ббоки, если вдруг его подозрения о собственной ориентации окажутся верными. Но с другой… Два приятеля, которые Хвана лично никак не касаются и счастливы друг с другом. Или близкий друг Хёнджина, влюблённый в него самого. Это ведь совсем разные вещи! И отношение к ним может быть диаметрально противоположно. — А ты? — спросил вдруг Хван, и Феликс вздрогнул. — Что я? — Как ты относишься к геям? — Джинни попытался звучать уверенно и спокойно, и максимально скрыть своё волнение и сильную заинтересованность данным вопросом. Он хотел быть уверенным, что в случае его «нетрадиционных» интересов, парень в которого он, возможно, влюбился, не откажется от него. Самое ироничное и забавное в этом всём то, что ни один из них даже не догадывался, что думали они об одном и том же. И страх быть непонятым или отвергнутым делили один на двоих. Возможно, лучшего момента для признания больше не будет, но Ликси и смелость — вещи несовместимые. Поэтому точно так же, как и Хван он просто пожал плечами и неуверенно ответил: — Никак? Или, наверное, хорошо? Я не знаю! Я просто пытаюсь сказать, что если кто-то любит кого-то и это взаимно, то, что в этом плохого? И какая разница вообще, какого пола эти люди, если они счастливы вместе? Хван облегчённо выдохнул и хохотнул. — Чего ты смеёшься? — надулся зардевшийся Ликсик. — Я не смеюсь. Просто порадовался, что мы на одной волне и думаем одинаково! — улыбнулся Джинни, привычно потянувшись рукой и потрепав парня по голове. Запоздало сообразив, что опять нарушил чужую границу и что, возможно, не стоило этого делать. Но быстро расслабился, когда увидел, что Ббоки ничего против этого касания не имел и, судя по расслабленной улыбке, даже обрадовался, что их общение с Джинни вернулось в прежнее русло. — Так, ладно. Что там, на счёт нашего общего недруга? — сменил тему Хёнджин. — Ты про Паралича? — Ага. Снов не видел больше? Ликси крепко задумался. Видел на самом деле. Тот с чёрным болотом и огоньком. Но парень не был уверен, что они связаны с Параличом. Странные сны были какие-то. Выбивались из той кучи, что снились ему на протяжении всех его двадцати лет. Да и Хван в них не появлялся, а значит точно связи никакой. — Нет, не видел, — соврал Ли, — Думаешь всё же он имел в виду первое апреля? — Да. Есть подозрения, что этот тип вылезет именно в этот день. — Потому что день смеха? Джинни вопросительно уставился на парня. — Ну, типа иронично. Напугать кого-то в день смеха, — пояснил свою позицию Ббоки. — Да, уж… — со смешком выдохнул Хван, — В духе этой твари. Мы можем к этому дню как-то подготовиться? — Не знаю. — Тогда давай будем вместе? Теперь смотреть вопросительно и удивлённо пришла очередь Ликсика. — Я имел в виду, что поживу у тебя до понедельника? — быстро исправляется Хван, про себя чертыхнувшись над тем, как его первоначальное предложение прозвучало. На фоне их предпоследнего разговора про геев, крайне неоднозначно. — А, да. Конечно. Без проблем, — кивнул Ббоки, — Лишь бы слухов новых не пошло. — невесело усмехнулся он. — Нуууу… Как сказал один мудрец..! — Джинни заулыбался, разблокировал телефон и открыл фотографию. Его и Джисона. В дебильных футболках. И продемонстрировав её Ликсику, торжественно произнёс: — Очко друга всё ещё лучше любой истеричной подруги! Феликс в течение одной минуты пялился на фото, потом на парня и, в конце концов, не выдержав громко-громко рассмеялся, завалившись на диван и крича что-то о придурошности Хвана. Джинни заржал следом и навалился на него, начиная шутливо предлагать попробовать то, о чём говорилось в великой цитате одного «мудреца». Но в итоге получил лишь двойную порцию обвинений в придурковатости и пинок под зад, из-за которого оказался на полу. Вместе с Хваном на пол полетела задетая им кружка с остывшим кофе, которая залила и парня, и диван, и конечно же, сам пол. Сама чудом, при этом, не разбившись. Но парней это не расстроило, а только сильнее развеселило. Тучи, ранее нависшие над их отношениями, окончательно развеялись.

***

Пятница, а затем и суббота пролетели быстро, и прошли просто прекрасно. Парни целыми днями смеялись, генерировали новые мемы в чатах университетских про «очко друга», смотрели любимые фильмы Джинни и любимые аниме Ликса. Так же Хван учил парня готовить, и успехи имели место быть. Теперь Ббоки мог сделать идеальные онигири, и даже сварить мисо-суп. И он так искренне этому радовался, что Хван не мог перестать улыбаться сам, каждый раз плывя и млея, когда солнечный с веснушками мальчик озарял его своей улыбкой. Джинни всегда считал своей родственной душой Джисона. По всем параметрам. Друг его всегда поддерживал, понимал с полуслова и был с ним на одной волне. Разделял с ним одни интересы и был ему равным во всём. Но с появлением Ёнбока, Хёнджин вдруг резко осознал, как сильно он ошибался. Да, Хани всё ещё был его другом и самым близким человеком, но то, что чувствовал Джинни в компании Ббоки совсем на ином уровне. Это ощущалось как нечто более близкое, более родное, более тёплое. Будто Хёнджин всю жизнь его искал и вот нашёл. Не смотря на различия буквально во всём. В социальном положении, в интересах, в характерах и темпераментах. Иногда казалось даже, что Хвану для полного счастья с лихвой хватило бы общения с одним только Ббоки и никто другой в мире вообще не нужен. Что в очередной раз наводило на мысли: возможно, этот парень, и правда, ему нравился. И вовсе не как друг. Это волновало и пугало одновременно. В субботу днём Джисон спросил, идёт ли Джинни с ними в клуб, как они договаривались, на что получил отрицательный ответ. Хёнджин даже не задумался. Ответил на автомате. И за весь день ни капли не пожалел о своём решении. И особенно порадовался ему вечером, когда Ликси, абсолютно спокойный и расслабленный уснул на его плече под закрывающую тему из аниме.

***

Джинни открыл глаза и первое, что увидел незнакомую для себя локацию. Абсолютно пустующую ночную улицу с несколькими зданиями на ней. Пару секунд прошло, прежде чем он понял, что находился в осознанном сне, а значит… — Явился, сука, не запылился, — проворчал себе под нос Хван и огляделся по сторонам, ища глазами блондина. Нашёл его в нескольких метрах от себя в абсолютно растерянном состоянии. Парень сильно не любил сны и того, что после них случалось. — Ну что? С днём смеха нас? С первым апреля? — совсем невесело хмыкнул Хван, подойдя ближе к блондину. — Но мы же засыпали в марте… — простонал Ликси. — Видимо стукнула полночь. Пошли? Посмотрим, что ему от нас надо? — Джинни кивнул в сторону одноэтажного здания, расположенного напротив них. Почему-то именно оно привлекало больше всего внимания. Казалось, что вся локация была выстроена вокруг него. Вывеска над входом горела неоном, из окон бил яркий и всех цветов радуги свет. По всем параметрам данная одноэтажка напоминала собой клуб. И судя по отличному состоянию и «неубитости» фасада здания, открылся он совсем недавно. С того дня, как Хёнджин переехал в Южную Корею, он успел обойти множество клубов, но этот видел впервые. Справа от него простиралась обыкновенная улица, пустая правда, а вот слева, через дорогу возвышалась какая-то заброшка, за которой начинался не то парк, не то лес. Учитывая, что время суток было тёмное, было как-то очень не по себе. И от заброшенного с заколоченными окнами здания и от тёмного леса за ним. Парни поёжились. — Тебе знакома эта местность? — спросил Джинни у Ликса и тот отрицательно помотал головой. Он предпочитал держаться подальше от мест скопления людей. Для их же безопасности. — Ну, пойдём тогда. Познакомимся! — нарочито весело произносит Хёнджин, и оба направляются к входу в клуб.