Испытание Дороти: Дружба и тьма

7 июля 1944 год Солнце стояло высоко, тёплое и ласковое, будто само решило благословить этот день. Воздух был наполнен запахом свежей выпечки, цветов и чего-то светлого — будто сама магия Оза тихо порхала везде вокруг. Город с утра гудел. На каждой улице, на каждом балконе свисали ленты — белые, кремовые и золотистые, переливающиеся на солнце. Музыканты на площади уже настраивали инструменты, гости стекались со всех концов королевства: жители города, волшебницы, добрые звери, даже несколько существ из дальних лесов. На центральной лужайке, где трава блестела изумрудными искрами, установили алтарь. Он был украшен так роскошно и нежно одновременно, что у многих прохожих перехватывало дыхание. Столбы, обвитые белыми розами. Тонкие ленты, развевающиеся на ветру. Хрустальные подвески, что звенели тихо-тихо, когда мимо проходил ветерок. Перед алтарём — дорожка, выложенная лепестками. Солнечными, белоснежными, тёпло-кремовыми — словно сама радуга решила стать чуть скромнее и послужить для праздника. Гости занимали места: кто-то улыбался, кто-то шептался о чуде любви, кто-то украдкой протирал глаза. Волна ожидания, тёплая, сладкая, накрывала всех. Сегодня — важный день. Долгожданный день. Тот самый, о котором все мечтали и говорили последние недели. И когда лёгкий ветерок взъерошил ленты на алтаре, казалось, что сам Оз держит дыхание — в предвкушении того, что вот-вот начнётся. Пока ещё никто громко не произносил имён. Но в глазах гостей блестели слёзы счастья. И каждый, кто смотрел на украшенный алтарь… каждый, кто видел белые цветы, сияющие на солнце… не мог не подумать: «Вот и наконец — свадьба». ... Комната была залита мягким молочным светом, будто стены сами светились изнутри. Пол поблёскивал гладким перламутром, а узоры на стенах — тонкие, винтажно-изящные — выглядели так, словно их нарисовали кистями из хрустальной пыли. Откуда-то издалека доносился мелодичный звон — будто тонкие фарфоровые колокольчики переговаривались между собой. Дороти стояла у высокой витрины, за тонким стеклом которой просматривался внутренний двор, уже заполненный гостями. Солнечные лучи отражались от белых украшений, и казалось, будто всё вокруг плывёт в жемчужном сиянии. Она задержала дыхание — насколько красивым был этот день. Но и сама она в этот момент выглядела так, будто сошла со страниц сказки. Нежно-голубое платье, выбранное Изабеллой, облегало её талию мягко и элегантно, а лёгкая ткань спадала волнами, словно утреннее небо переливалось на каждом шаге. Юбка была воздушной, полупрозрачные слои играли от света — то серебром, то голубизной. Её волосы были собраны не полностью: часть длинных каштановых локонов оставалась распущенной, мягко спадая на плечи. Но сверху — тонкое плетение, вплетённое лентами цвета айсбергского голубого, с маленькими блестящими бусинами, напоминающими утреннюю росу. Две тонкие прядки у лица были завиты чуть сильнее остальных, подчёркивая её нежность и юность. Дороти, сама того не замечая, поглаживала подол платья — словно пытаясь убедиться, что это всё по-настоящему. — Ты выглядишь восхитительно, — раздался позади нежный, чуть звенящий голос. Дороти обернулась — и улыбнулась. В дверях стояла Изабелла. - Не настолько как ты Сегодня она не была маленькой фарфоровой принцессой. Сегодня она была — невестой. Её свадебное платье сияло мягким жемчужным светом, словно соткано было из самого фарфора, но при этом двигалось легко, как ткань. По юбке тянулись тончайшие узоры — будто ручная роспись. На плечах — прозрачный накид с хрустальными звёздочками. И главное — она была почти одного роста с Дороти. Тонкий серебристый амулет на её шее мягко пульсировал светом — магия, позволяющая сегодня быть рядом со своим женихом, не поднимая голову к небесам. — Ну как? — Изабелла закружилась, звонко смеясь. — Пожалуй, теперь я не выгляжу как потерянная статуэтка Дороти засмеялась, подходя ближе. — Ты выглядишь как настоящая королева. Зефир будет очарован. Изабелла остановилась перед ней, взяла её за руки — ладони были гладкими, холодноватыми, но тёплыми в сердце. — Спасибо, что сегодня рядом, — мягко сказала она. — Я… я очень волнуюсь. Наверное впервые в жизни так. Дороти сжала её пальцы. — Я тоже, — призналась она с улыбкой. — Но… это хороший вид волнения. Обе девушки повернулись снова к витрине — глядя вниз, на гостей, на белые ленты, на сияющий алтарь, на начало новой истории… — Ты справишься, — мягко сказала Дороти, поглаживая нежную фарфоровую ладонь подруги. — Ты будешь самой красивой невестой во всём Оз. И, обещаю, если ты вдруг запаникуешь — я рядом, хорошо? — Хорошо, — прошептала Изабелла, и в её глазах на секунду мелькнула девочка, а не принцесса. Дороти не удержалась и крепко обняла её — аккуратно, чтобы не смять платье, но с теплом, от которого даже фарфор словно согрелся. — Удачи тебе, — прошептала она. — И счастья. — Спасибо… — голос Изабеллы дрогнул, но была в нём и радость, и свет. — Иди. Мне ещё надо… — она покрутила кистью, — добавить последний блеск. Невеста должна сиять максимально! Обе засмеялись. Дороти шагнула к дверям, ещё раз улыбнулась — и ушла к гостям, оставив подругу в молочно-перламутровой комнате доводить последние штрихи. --- Стоило ей выйти во внутренний двор, как вокруг сразу вспыхнули улыбки, приветствия, взмах шляп и поклоны. Дороти вежливо кивала, здоровалась, иногда останавливалась на пару слов — но всё время скользила взглядом по толпе. Она искала его. Голова кружилась от множества гостей — фарфоровых, смарагдовых, звериных, обычных, тех, кто прилетел, приплыл или пришёл из самых дальних уголков. Свадьба была грандиозной. — О! Наша героиня Оз! — раздался бодрый голос. Дороти обернулась — и увидела троицу Львовых друзей. Фалко — в строгом тёмно-синем сюртуке, каждое перышко приглажено до идеала. Купидо - в белой рубашке и жилетке, которые сидели на нём так, будто он сам их шил. Орсо — медвежонок-ростом-с-человека, в безупречном костюме, который ослепительно контрастировал с его пушистой мордочкой. Они выглядели… ну, слишком нарядно даже для свадьбы. — Дороти! — Фалко расправил крылья. — Великолепно выглядишь. Если бы у меня был клюв помоложе, я бы даже свистнул. — И я бы за тебя поборолся, — влез Купидо, — но думаю, твоя соломенная половинка победила бы меня по очкам. Орсо важно кивнул. — Да. У него… эмоциональная мотивация. Дороти рассмеялась. — Спасибо, мальчики. А вы сами — как будто сорвались со страниц модного журнала. — Мы и сорвались! — трагично вздохнул Купидо. — Это был кошмар. Фалко трижды выглаживал мне воротник. — Он всё равно криво лежал, — заметил он — Это потому что ты его давил! — возмутился тигр. Орсо покачал головой. — Пока они спорили, я съел половину фуршета. — Орсо! — хором взвыли двое. — Там было подписано "для гостей". Я — гость. Дороти рассмеялась так, что едва удержала подол. - Ничего, аппетит Льва никто не переплюнет - уверенно заявил тигр. Когда позади вдруг раздался знакомый тёплый рык: — Вы опять меня обсуждаете? К компании присоединился Лев — величественный, в тёмно-золотом торжественном камзоле, который смотрелся на нём неожиданно элегантно, хоть и слегка натянуто на широченные плечи. Рядом шла Афина — грациозная львица с мягкой волнистой гривой, украшенной маленькими лентами. Она была в лёгком длинном платье цвета слоновой кости, аккуратно придерживая своими лапками свой округлый животик. — Дороти! — Лев широко улыбнулся. — Как же я рад тебя видеть. Сегодня ты сияешь ярче всех украшений на этой свадьбе. — Спасибо, Лев, — она рассмеялась и обняла его насколько смогла. — И вы все — просто невероятно красивые. Афина тепло наклонила голову: — Ты прекрасна, дорогая. - Так что вы там говорили про аппетит? - спросил Лев, положив лапы на плечи Фалко и Купидо. — Мы тут старались выглядеть безупречно, а Орсо проверял закуски. Несправедливо! Фалко поднял крыло: — Если бы вы ещё перестали трогать мой воротник, было бы вообще прекрасно. Дороти хохотнула — эта компания всегда поднимала ей настроение. — Кстати, — заметил Лев, — если ты ищешь своего короля, мы его не видели… но он сегодня явно что-то замышляет. Очень уж сосредоточенный ходил утром. Купидо подмигнул: — Ага. Если встретится — передадим, что ты его ищешь. Хотя думаю, он уже высматривает тебя сам. Эти слова заставили Дороти смутиться и улыбнуться — слишком уж узнаваемо звучало. Компания вскоре разошлась дальше к гостям, а девушка продолжила путь — всё так же стараясь разглядеть среди толпы знакомую, слегка кривоватую шляпу… Но вместо этого увидела кого-то другого. У чайного фонтана стояли Дровосек, его жена Эми, и их маленький сын Маттео. Мистер Неми, решил остаться дома. Эми — в платье цвета мягких лавандовых лепестков, с жемчужной нитью на шее. Дровосек — в торжественном темно-синем фраке, сверкающем так, будто его только что отполировали. Маттео — маленький, прелестный смышленыш в мини-костюме, с деревянной пуговкой в виде сердца. И рядом с мальчиком носился Тотошка с новым ошейником и уложенной шерсткой, радостно подпрыгивая, пока Маттео с серьёзным видом пытался угнаться за ним, размахивая ленточкой. — Дороти! — воскликнула Эми, подходя и обнимая её. — Прелесть, какая ты сегодня. Дровосек улыбнулся — широким, тёплым, почти отеческим. — Да, малышка, платье — чудо. Прямо как цветок туманного утра. Маттео, услышав её имя, подскочил: — Тото! Смотри! Тото бегает! — Вижу, вижу, — засмеялась Дороти. Она наклонилась, потрепала мальчика по волосам и встала рядом с семьёй. — Вы случайно не видели… Страшилу? — тихо спросила она, стараясь скрыть волнение. Дровосек кивнул сразу, даже не задумавшись. — Искал тебя несколько минут назад. Очень целеустремлённо. Эми прикрыла улыбку веером. — Если он тебя ищет так же, как ты ищешь его… думаю, вы столкнётесь через пару мгновений. Дороти почувствовала, как тепло поднимается к щекам. Она поблагодарила семью и снова огляделась — теперь с новым ожиданием. Где-то здесь… Её король-соломеныш. И — как подсказывало сердце — он уже совсем близко. Толпа становилась всё плотнее — смех, музыка, звон фарфоровых бокалов, шелест платьев… Дороти уже почти отчаялась увидеть знакомую кривую чёрную шляпу, когда вдруг— БАМ. Она врезалась во что-то твёрдое, массивное и… сладко пахнущее. — О-ой! Простите! — выдохнула она, отступая назад. - А вот и вы Гроза Ведьм . - ответил спокойным голосом мужчина — Дороти! — радостно рявкнул знакомый голос. Перед ней стоял Савва — огромный, добродушный, будто созданный именно для объятий. Его мягкие пёрышки, былт аккуратно сложены, на шее — расшитая праздничная лента. В одном крыле он держал целую башню пирожных. Он быстро обнял Дороти так, что её ноги почти оторвались от пола. — Какая ты красивая сегодня! И вообще — ты же Дороти, ты всегда красивая! — загрохотал он. — Мы с Лограром тут дегустируем сладости! Хочешь с нами? — Савва… — хмыкнул тонкий, суховатый голос. — "Дегустируем" — слишком мягко сказано. Возле филина стоял Лограр, советник Жевунов - элегантный, с аккуратно выбритым подбородком и всегда спокойным выражением лица. На нём был тёмно-серый парадный костюм, шитый серебром, и длинный плащ того самого фирменного голубого цвета Жевунов. Его прическа блестела так, будто её полировали восемь придворных стилистов. — Простите, — Дороти улыбнулась, — я правда не заметила вас. — Это нормально, — сказал Лограр, чуть поправив воротник. — Мало кто замечает меня, когда рядом… это. — Он кивнул на Савву и башню сладостей. — О! — Савва вскинул лапу. — Новые пирожные понесли! Простите, но долг зовёт! И, утробно урча от предвкушения, он стремительно ушёл к столам. Дороти с Лограром остались вдвоём. Наступила лёгкая, слегка неловкая пауза. Чтобы её заполнить, Дороти спросила: — Как дела в стране Жевунов? Мэр Синдако и принц Гордито здесь? Я думала, что они тоже будут. Лограр вздохнул. — Синдако, как обычно, занят… чиновничеством. А Гордито… мм… — он понизил голос. — Он заявил, что «не может смотреть, как его любимая Изабелла, выходит замуж не за него». Поэтому, да. Приехал я. Дороти сдержала смешок. — Понимаю… Ну, хорошо, что вы здесь. Лограр кашлянул, будто собираясь с духом. — Дороти… Я хотел… Я должен извиниться. Она моргнула. — За что? Он отвёл взгляд, тронул пальцами манжету. — За то… что в прошлый раз… позволил себе чрезмерно… настойчивые попытки выразить своё… восхищение. Я… не должен был пытаться поцеловать вас. Это было неправильно. И несдержанно. Дороти мягко улыбнулась. — Спасибо, что сказал это. Правда. Но я не держу на вас зла. Всё хорошо. Мы можем просто… быть друзьями. Если хотите. "Тем более, ты нам так помогал в том мире" Лограр поднял глаза. Он выглядел искренне тронутым. — Друзья? Со мной? Вы… действительно так думаете? Я буду счастлив такой иметь такую подругу — Конечно, — ответила она тепло. — Я ведь никому не желаю плохого. Он чуть смутился. Даже улыбнулся. — Тогда… спасибо, Дороти. Это… очень много значит для меня. А может мы могли бы .. — Дороти, вот ты где, а я тебя обыскался Голос появился за её спиной — тихий, но уверенный. А на плече появилась знакомая соломенная руку в белой перчатке. Она вздрогнула и обернулась. Страшила стоял рядом — слегка растрёпанный, чуть запыхавшийся, будто искал её очень долго. На нём была чистая, хорошо приглаженный изумрудный мундир, шляпа сидела ровно, а взгляд… мягкий, тёплый, и в нём мелькнуло что-то похожее на ревность, но спокойную, тихую, почти ласковую. - Ваше Величество - слегка поклонился Лограр Он увидел Лограра рядом с ней — и уголок его рта едва заметно дёрнулся. — Я… искал тебя, — сказал он. — Долго. Дороти улыбнулась так, как могла улыбаться только ему. — Я рада, что ты нашёл меня. Лограр честно попытался скрыть смущение. Поклонился. — Что ж. Я… пойду искать Савву. Или пирожные. И поспешно удалился. Они остались вдвоём. Когда Лограр окончательно исчез в толпе, Дороти повернулась к Страшиле — и в её глазах зажглось игривое, почти лукавое сияние. — Ты так внезапно появился… — она прищурилась. — Случаем… не приревновал? Страшила вскинул брови — сначала удивлённо, потом притворно оскорблённо. — Я? Ревновать к Лограру? — Он сделал вид, что задумался. — Хм. Конечно же нет. Просто… проходил мимо. Очень-очень случайно. И услышал, что кто-то пытается завоевать внимание моей… — он запнулся, но улыбка стала шире, — моей Дороти. Она тихонько хихикнула. — Твоей, значит? Он наклонился ближе, чуть шутливо, чуть всерьёз: — А это разве не так? Дороти сердцем улыбнулась так сильно, что едва не растаяла прямо там. Чтобы скрыть это — шагнула к нему ближе и обняла за талию. — Может… и так, — прошептала она. — Но только если и я могу называть тебя своим. Страшила на секунду перестал дышать — а потом осторожно, но уверенно обнял её в ответ, прижимая к себе. — Тогда договорились, — ровно сказал он, но в голосе дрожала счастливая нежность: — Я — твой. И ты — моя. Они стояли так, просто наслаждаясь тем, что нашли друг друга среди сотен гостей, пока вокруг порхали ленты, звенели бокалы и смеялись приглашённые. И тут кто-то позвал: — Эй! Вот вы где! Дороти и Страшила обернулись — и увидели наконец-то жениха Зефира. Он выглядел великолепно: белоснежный костюм с нежно-голубыми вставками, кристальная брошь в виде маленького облака у сердца, зефирные волосы аккуратно уложены лёгкими волнами. Щёки — слегка розовые, то ли от жары, то ли от волнения. Глаза — блестящие, как у того, кто готов на всё ради своей любви. — Дороти! — он тепло обнял её, аккуратно, чтобы не помять ее платье. — Ты потрясающе выглядишь! Спасибо, что рядом в такой день. Страшиле он пожал руку — крепко, с уважением. — И тебе спасибо, друг. Надеюсь, вы тоже… ну… — он слегка замялся, — просто надеюсь, что вы двое будете счастливы. Очень. Дороти и Страшила обменялись коротким, смущённо-счастливым взглядом. — Будем, — уверенно сказал Страшила. Зефир глубоко вдохнул, поправил воротник, расправил плечи. — Ну… кажется, пора. — Он выдохнул, но глаза его светились. — Я… готов. Она — моя судьба, и я хочу быстрее увидеть её у алтаря. Он улыбнулся — сияюще. — Увидимся позже! Не опаздывайте, а то Изабелла не любит ждать. — Ни за что, — хихикнула Дороти. Шутливо подняв руки, как сдающийся пленник, Зефир двинулся к алтарю, чтобы занять свое место жениха. Когда он скрылся за дверьми, Страшила слегка сжал руку Дороти. — Ну что… и мы пойдём? — нежно спросил он. — Пойдём, — кивнула она. И они вместе направились через зал, сквозь гостей, цветы и солнечные лучи — искать места, откуда смогут увидеть, как начинается ещё одна красивая история любви. ... Над фарфоровым дворцом разливался золотой свет — мягкий, тёплый, будто созданный специально для этого дня. Гул гостей постепенно стих, когда слуги пригласили всех занимать свои места. Перед алтарём, украшенным легкими белыми лентами и прозрачными хрустальными подвесками, стоял жених. Зефир. Он выглядел потрясающе — и одновременно… растерянно счастливо. Его пальцы нервно теребили кромку рукава, хотя улыбка была широкой, почти мальчишеской. Глаза метались по толпе, но каждый раз возвращались к огромным белым дверям — ждали её. Рядом стоял священник — высокий старец из фарфора, с золотыми прожилками на руках, держащий древний свиток обрядов. Он уже приготовился произнести слова, что свяжут судьбы двух сердец. Вокруг стояли фарфоровые и конфетные стражи, уже готовые к тому что теперь они будут единое королевство. Дороти сидела в первом ряду, рядом со Страшилой. Как и их близкие друзья. Зал сиял — гости замерли в ожидании, дети притихли, а в воздухе чувствовалось то особое предвкушение, которое бывает только на свадьбах. И тут один из слуг поднял руку — давая знак. Фалко, Орсо и Купидо, которые до этого тихо переговаривались, выпрямились, приготовились, и… заиграли свадебный марш. Флейта Фалко — лёгкая, как летний ветер. Лира Орсо — глубокая, мягкая. И трубочка Купидо — звонкая, словно смех любви. Великие двери с шелестом распахнулись. И зал затаил дыхание. На пороге появилась Изабелла. Она была… ослепительной. Словно сама статуя из фарфора ожила, чтобы однажды пройти этим белым коридором. Её свадебное платье струилось светом — тонкие переливы розового и золотого играли при каждом шаге. На шее — тонкий жемчужный ободок. На руках — хрупкие перчатки. Благодаря амулету роста она была почти одного роста с женихом, и это делало её образ ещё торжественнее. Но выражение её лица было не царственным. Оно было тёплым, живым, сияющим от счастья. Зефир увидел её — и у него… точно так же, как в день их первой встречи… челюсть слегка отпала. Он даже шагнул вперёд, будто забыв, что стоять надо на месте. Фалко тихонько прыснул. Купидо едва не сбился с ноты. А Орсо подмигнул Дороти, мол, «всё как всегда». Изабелла, увидев реакцию Зефира, хихикнула — тихо, почти незаметно для остальных, но достаточно громко, чтобы жених покраснел. Она двигались в сторону алтаря. Каждый шаг был наполнен нежностью и уверенностью. Каждый взгляд — обещанием. Когда они подошли ближе, Зефир бесстыдно даже не пытался скрыть, как сильно трясутся его руки. Изабелла подняла на него глаза, и в них было всё: любовь, дружба, судьба, и то счастье, которое бывает только у тех, кто нашёл своё «навсегда». Она встала рядом с ним. Музыка затихла. Священник поднял руки, обращаясь ко всем: — Дорогие гости… мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями союза сердец. Сегодня мы становимся свидетелями союза двух народов, двух королевств, которые долгое время были рядом, но никогда ещё настолько близко. Пусть же эта свадьба Зефира, нового Генерала Конфетного графства, и принцессы фарфоровой страны Изабеллы станет началом новых времён — времён мира, взаимного уважения и любви, что сильнее любой магии. В толпе кто-то тронул соседку локтем, тихо шепнув: «Вот это да…», а несколько фарфоровых дам даже смахнули слезинку. Священник раскрыл свиток. — Генерал Зефир — обратился он к жениху. — Согласен ли ты взять Изабеллу Фарфоровую в жёны, любить и защищать её, быть с ней в штиль и в бурю, пока ваши пути идут рядом? Зефир улыбнулся так широко и так искренне, что даже его крылья — лёгкие, прозрачные, будто из облаков — чуть дрогнули. — Да. Всем сердцем, — ответил он. Священник повернулся к невесте. — Изабелла, дочь Фарфоровой Династии, согласна ли ты стать женой Зефира, идти с ним рука об руку, хранить тепло, чтобы жизнь была сладкой и свет в его сердце? Изабелла чуть покраснела, но её голос прозвучал твёрдо: — Да. Я согласна. В этот момент в алтарю важно вышел маленький Маттео — сын Дровосека, в крошечном костюмчике. На руках он нёс мягкую подушечку с кольцами, и от волнения шагал медленнее обычного, очень стараясь казаться взрослым. В первом ряду его мать гордо выпрямилась, крепче взяла Дровосека за руку и, сияя, прошептала: — Наш мальчик… Дровосек сдержанно кивнул, но его глаза блестели — даже металл не мог скрыть гордости. Следом за Маттео важно делал вид, что тоже работает, Тотошка , держа в зубах корзинку с двумя крохотными бутылочками бело-розового зелья. Публика тихонько рассмеялась — пёс выглядел невероятно серьёзным. Дороти не удержалась и тоже слегка хихикнула. Зефир аккуратно взял одну бутылочку, Изабелла — вторую. По жесту священника они одновременно подняли их. — Зелье совместимости, пусть разница в видах, не влияет на любовь и продолжение рода— объявил священник, — древний символ двух душ, что становятся одной. Пусть оно укрепит ваш союз. Они выпили — лёгкий свет пробежал по их рукам, словно узор ветра и фарфора переплёлся невидимой нитью. Маттео подал им кольца — простые, но прекрасные: одно из прозрачного фарфора с прожилками узора карамели, другое — из серебра. Они обменялись кольцами. Момент был тихим, почти хрупким — но в этом молчании звучало самое важное. Священник торжественно поднял руки: — Объявляю вас мужем и женой! Пусть ваша любовь всегда будет сладкой, а свет хранит ваш дом! И зал… взорвался. Аплодисменты, возгласы, восторженные крики! Фарфоровые бокалы звенели, воздушные ленточки поднимались в воздух, кто-то запустил крошечных крылатых голубков, и даже стены, кажется, засверкали ярче. Изабелла и Зефир, сияющие, счастливы до невозможности, наклонились друг к другу… …и под бурю оваций разделили свой первый по-настоящему супружеский поцелуй. Когда гром аплодисментов наконец стих, Изабелла всё ещё держала букет — тонкий, из переливающихся роз, живых лунных лепестков и небольших веточек, сияющих лёгким розовым светом. Она опустила взгляд на цветы, потом хитро прищурилась и подняла глаза на толпу. Женщины и девушки в первый же миг поняли намёк — и почти мгновенно сбежались ближе к проходу, оживлённо перешёптываясь, поправляя локоны и платьица. Изабелла грациозно повернулась к ним спиной. Толпа напряжённо замерла. Невеста приподняла букет… Потрясла им… Сделала движение, будто собирается его бросить… Разок… второй… Дамы вытянули руки вперёд, некоторые уже полуприсели, предчувствуя момент. Но вдруг — резко и неожиданно — Изабелла развернулась обратно лицом к толпе. Никто не успел даже удивиться, когда она, с ослепительной улыбкой, направилась вовсе не к группе невестенных охотниц, а к одной конкретной девушке. — Дороти — едва слышно прошептела Изабелла, сама Дороти, моргнула в полном непонимании. Но Изабелла уже остановилась перед ней. Её платье нежно звенело фарфоровыми пластинками при каждом движении, а глаза сверкали озорством. — Это тебе, — сказала она мягко и вручила букет прямо в руки Дороти. Та машинально приняла его, будто в замедленном движении, растерянно моргая. — Но… Изабелла… — Дороти оглянулась на толпу позади. Там разом сменилась волна эмоций: от возмущённого вздоха к шёпотам «Ну вот!» и «Ах, ну ладно, молодожёнам можно!» — Ты же… ты не бросила… Это же… неправильно… Они так ждали… Изабелла прикрыла губы ладонью и тихо, почти заговорщически, хихикнула. — Нужно было, — произнесла она с лукавым сиянием. Дороти хотела возразить, но Изабелла чуть наклонилась к её уху: — Повернись, — шепнула она, всё так же хитро улыбаясь. — Только аккуратно. Дороти медленно, всё ещё не понимая, что происходит, начала оборачиваться… И тут… Дороти замерла. Перед ней, на одном колене стоял Страшила. Да, он — в идеально приглаженной рубашке, слегка нервно придерживающий свою старую шляпу, но при этом абсолютно спокойный внешне. А в его вытянутой ладони — маленькая, аккуратная коробочка с кольцом. Гости ахнули. Некоторые даже переглянулись: — Это же Король Страшила… — Он делает предложение?! Он же отверг почти всех благородных дам! — Прямо на свадьбе Фарфоровой Принцессы?! Лев присвистнул. Дровосек замер в изумлении. Савва стал активнее жевать от волнения вегетарианский сэндвич. Купидо аж локтем толкнул Орсо, едва сдерживая вопль радости. Даже Жан-Поль, обычно несгибаемый, слегка приподнял бровь. А Страшила — будто всё идёт по плану — поднял взгляд на Дороти. Его глаза сияли, без единой тени сомнений. — Дороти Гейл, — произнёс он уверенно, громко, но мягко. — Я люблю тебя. Всегда любил. Мне никто не будет дороже тебя. И я хочу… чтобы ты стала моей женой. Тишина стала такой плотной, что почти можно было коснуться. Дороти выдохнула — отчасти смех, отчасти шок — и прикрыла лицо руками, будто не веря происходящему. — Подожди… — она хихикнула от счастья, потрясённая до глубины души. — Мы же встречаемся неделю! Не слишком ли ты спешишь? Страшила улыбнулся — искренне, по-своему озорно. — Спешу? — он слегка наклонил голову. — По-моему, наоборот — я тормозил. Столько лет быть знаком с тобой… и только сейчас делаю предложение. Разве это не слишком медленно? Гости тихо рассмеялись. Дороти тоже, смахнув счастливую слезинку и опуская руки. Они смотрели друг на друга так, будто весь мир исчез. — Ну… — сказала она тихо, но так, что слышали все. — Если ты так ставишь вопрос… то… Её улыбка стала самой яркой за весь день. — Да. Конечно да! Толпа взорвалась аплодисментами. Фалко хлопнул так громко, что испугал двух голубей на крыше. Лев с ревом подбросил рядом стоящего Дровосека вверх, что у того аж голова выкрутилась назад. Даже священник у алтаря улыбнулся. А Страшила, сияя, поднялся на ноги, осторожно взял её за руку и надел кольцо, как будто это самое естественное чудо в мире. Изабелла, довольная как никогда, прошептала Зефиру: — А я же говорила… они будут вместе. А Страшила снова посмотрев на Дороти подхватил ее на руки и закружил ее, вызвав у нее счастливый смех, что они тоже нашли свое счастье