А что, если..

18 глава- Как это было. Мы не одни.       Солнце стояло высоко, и его свет пробивался сквозь густые кроны королевского леса, рассыпаясь золотыми пятнами по мшистой земле. Вечнозелёные ели, такие же величественные, как и ночью, теперь казались менее суровыми — их тени были мягкими, а хвоя блестела от утренней росы. Хвойный аромат стал ярче, насыщеннее, как будто лес сам проснулся и дышал полной грудью.       Поляна открылась внезапно, как всегда — будто лес сам отступал, чтобы показать своё сокровенное. Озеро лежало в центре, гладкое, как стекло, отражающее небо, облака и ветви плакучих ив, склонённых к воде. Днём оно было не таинственным, а живым: лёгкий ветер рябил поверхность, заставляя солнечные блики танцевать по воде.       Вокруг озера цвели дикие цветы — яркие, дерзкие, будто соревнующиеся за внимание. Пчёлы лениво кружили над ними, а светлячки, ночные стражи, исчезли, уступив место дневным звукам: щебет птиц, шелест трав, плеск воды у берега.       Это было место, где мы любили. Где забывали о короне, о долге, о магии. Здесь мы были просто собой. Здесь мы смеялись, спорили, молчали. Здесь он однажды сказал: «Если бы я мог выбрать одно место, чтобы исчезнуть — я бы выбрал это.»       Так и случилось.       ***       Это был хороший погожий день.       Утро началось с общего завтрака. Все собрались в столовой. Шумная, оживленная беседа происходила за дубовым столом, когда я вошла.       Зал был просторным, с высокими окнами, через которые солнечные лучи падали на пол, рисуя узоры на каменных плитах. Потолок терялся в тенях, украшенный резными балками, а стены были увешаны гобеленами с изображениями древних битв и гербов. Воздух пах свежим хлебом, мёдом и жареным мясом — кухарки постарались.       Я перестала грустить о прошлом, так как время движется вперед. Это неизбежно. Но стены этого замка всегда будут напоминать мне моменты, наполненные улыбками моей матери, звонким смехом моего отца, цокотом моих каблуков, когда я бегала по коридорам наперегонки с Рут.       После моего наречения боль начинала угасать. Мне не устраивали новую коронацию, так как в прошлую ритуал передачи силы был завершен. Но нам пришлось устроить пиршество для горожан, так как они тоже потеряли любимую королеву-мать. Всем было необходимо проститься.       Меня приняли так, как я и ожидала. Но я не предполагала, что теперь уже мое королевство, любило меня и почитало. С каждого дальнего уголка приходили подарки в честь моего наречения. Никто не скупился, а я была рада их щедрости, даже если мне некуда было использовать их дары.       Многие съестные подарки мы пожертвовали беднякам из дальних глубин королевства. Также я распорядилась построить небольшой дом- музей для подаренных мне украшений и предметов искусств, чтобы каждый мог приехать и посмотреть на работы искусных рукодельцев.       Оружие, пожаренное мне, я отправила в оружейные по всему королевству. Пусть послужит воинам, так как я не страдала нехваткой оружия.       Рут сидела ближе к окну, в центре стола, откинувшись на спинку резного кресла. Её короткие волосы были растрёпаны, как будто она только что вернулась с пробежки или драки — и то, и другое было вполне вероятно. Я любила ее прямоту, ее силу, ее способность быть резкой и нежной одновременно. Она была моей опорой, хотя иногда и спорила со мной до хрипоты.       Она жевала, не торопясь, и бросала язвительные комментарии в сторону Пита, который, как обычно, пытался говорить с набитым ртом.       Пит, с длинной шевелюрой и рубашкой, на которой уже было пятно от варенья, смеялся громче всех. Его голос перекрывал остальных, а жесты были такими широкими, что дважды чуть не сбил бокал у Румпеля. Он был шумным, неуклюжим, иногда раздражающим, но в нем было столько жизни, столько света. Он был в своей стихии — среди друзей, с едой и без необходимости быть серьёзным.       Калиас сидел слева от центрального места, предназначенного для меня. Он был спокоен, как всегда. Его осанка — прямая, движения — точные. Его взгляд был спокойным, но в нем всегда было больше, чем он говорил. Он ел мало, больше слушал. Я не знала, как он это делает но когда он улыбался, я забывала, что я королева.       Румпель, как обычно, был почти незаметен. Он сидел в углу, завернувшись в свой тёмный плащ, хотя в зале было тепло. Его глаза бегали по лицам, как будто он записывал всё, что слышал. Он не ел — только пил чёрный отвар из своей чаши, которую никто не решался трогать. Иногда он вставлял фразу, и она была настолько точной, что за столом наступала пауза.       Я задержалась у входа, позволяя себе лишнюю секунду. Это был момент, который хотелось сохранить. До того, как всё изменится.       Калиас поднялся, он всегда вставал, когда я входила.       —Доброе утро, - сказала я, подходя к столу.       —Утро стало добрым только сейчас, - ответил он, в его голосе не было ни тени иронии.       Я почувствовала, как уголки губ сами собой приподнялись. Его слова всегда звучали просто, но в них было что-то, что заставляло сердце биться чуть быстрее.       — Ты сегодня особенно красива, — добавил он, чуть тише, когда я села рядом.       Я не ответила, только бросила на него взгляд из-под ресниц. Он знал, что я не люблю, когда меня хвалят при всех. Но от него — это было иначе.       — Ну всё, — протянула Рут, откидываясь на спинку кресла. — Началось. Сейчас она покраснеет, он уставится, Пит уронит ложку, а Румпель скажет что-нибудь загадочное.       — Я ничего не роняю! — возмутился Пит, и в ту же секунду его ложка с грохотом упала в тарелку. — Ну, почти ничего.       — Почти не считается, — хмыкнула Рут, поднимая бровь.       Румпель, не отрывая взгляда от своей чаши, произнёс:       — Утро, в котором смеются, на редкость приятно, но не пора ли нам начать.       Наступила короткая пауза. Мы все переглянулись.       — Так вы ждали меня?— вздохнула я.       Все одновременно кивнули.       —Не стоило!       Я щёлкнула пальцами, и стол мгновенно преобразился. На белоснежной скатерти, расшитой золотыми нитями, начали появляться блюда — одно за другим, будто их вызывали из самой памяти.       В центре появился огромный серебряный поднос с запечённым мясом грейна- лесного зверя, напоминающего смесь кабана и ящера, с плотной, темной мякотью и пряным ароматом , покрытым хрустящей корочкой, украшенным веточками розмарина и гранатовыми зёрнами. Аромат был настолько насыщенным, что Пит тут же шумно втянул носом воздух и застонал от удовольствия.       По бокам встали корзины с свежими булочками, ещё тёплыми, с хрустящей корочкой и мягкой сердцевиной, пахнущими мёдом и корицей. Рядом появилось сливочное масло, взбитое с травами, и густое варенье из лесных ягод, сверкающее, как рубины.       На деревянных тарелках громоздились ломтики сыра, от мягкого козьего до выдержанного, с орехами и медовыми сотами. Между ними — тонко нарезанные фрукты: сочные груши, сладкие персики, ломтики драконьего яблока, которое светилось изнутри.       Большие хрустальные кувшины наполнились охлаждённым цветочным настоем, прозрачным, с лепестками роз и каплями цитруса. А рядом — крепкий кофе, дымящийся в серебряных чашах, и густой шоколад с щепоткой перца, любимый Рут.       Для Румпеля я наполнила его особую чашу чёрным отваром, который я не пыталась понять. Он кивнул, принимая её, как будто это было частью ритуала.       — Вот теперь можно начинать, — сказала я, и в ответ раздался одобрительный гул.       После нескольких ложек пшеничной каши с ягодами я спросила:       — Ну что, — я отломила кусочек булочки, — кто чем займётся сегодня?       Рут откинулась на спинку кресла, потянулась и хрустнула пальцами.       — Я собираюсь на тренировку с новобранцами. Они вчера едва не уронили мечи на собственные ноги. Если не научу их держать равновесие — придётся сражаться за них самой.       — Только не кричи на них, — заметила я.       — Я не кричу. Я вдохновляю, — усмехнулась Рут.       Пит поднял руку, будто на уроке.       — Я сегодня в библиотеку. Румпель сказал, что там есть книга с рецептами взрывных зелий. Я хочу попробовать одно — для веселья, конечно.       — Для веселья? — Румпель приподнял бровь. — Ты называешь весельем возможность сжечь половину башни?       — Только кухню, — невинно пожал плечами Пит.       — Тогда я заранее перенесу свои травы, — пробормотал я, отпивая кофе.       Калиас молча смотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд будто зовёт.       — А мы с Калиасом отправимся в одно место, — сказала я, не уточняя. — Небольшая вылазка. Ничего опасного.       — Если ты так говоришь, значит, будет либо опасно, либо романтично, — заметила Рут, прищурившись.       — Возможно, и то, и другое, — ответила я, бросив взгляд на Калиаса.       Он чуть улыбнулся, и я почувствовала, как внутри всё дрогнуло.       — Мы вернёмся до заката, — добавил он. — Если не встретим разбойников. Или если Аврора не решит устроить дипломатическую беседу с волками.       — Один раз! — воскликнула я. — Один раз я поговорила с волком, и он ушёл!       — Потому что испугался, — хмыкнул Пит.       Мы рассмеялись и каждый продолжил заниматься своей тарелкой.       ***       Конюшни встречали нас запахом сена, тёплой шерсти и свежей земли. Сквозь приоткрытые ворота пробивался солнечный свет, ложась золотыми полосами на пол, усыпанный соломой. Лошади фыркали, переступали с ноги на ногу, приветствуя нас, как старых друзей.       Сарлас, как всегда, узнал меня первым. Он тихо заржал и потянулся ко мне мордой, ткнувшись в плечо. Я провела рукой по его шее, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.       — Готов к прогулке? — прошептала я.       Он фыркнул в ответ, говоря:        «Я всегда готов, ты же знаешь.»       Калиас уже седлал своего вороного жеребца — строгого, как и он сам. Конь стоял смирно, но в его глазах плясал огонь. Они были похожи.       — Ты уверена, что хочешь ехать именно туда? — спросил Калиас, не поднимая взгляда.       — Уверена, — кивнула я. — Мы давно обещали навестить ту деревню. И потом… мне нужно кое-что проверить.       Он посмотрел на меня пристально, будто пытался прочесть между строк. Я отвела взгляд, занятая подпругой Сарласа.       — Ты что-то чувствуешь? — тихо спросил он.       — Пока нет. Но мне не даёт покоя один сон. И письмо, которое пришло вчера вечером. Я покажу тебе в дороге.       — Значит, будет не просто прогулка, — вздохнул он, — а я уже надеялся, что ты решила устроить романтический пикник.       — А разве прогулка верхом не кажется тебе романтичной? — усмехнулась я, поднимаясь в седло. — Просто с элементами неожиданности.       — Ты и есть одна сплошная неожиданность, — пробормотал он, запрыгивая на коня.       Мы выехали из конюшни, оставив за спиной шум замка, запах жареного хлеба и смех друзей. Впереди нас ждали леса, дорога — и, возможно, ответы.       ***       Лес шумел мягко, как будто шептал что-то своё, древнее. Лошади шагали по узкой тропе, усыпанной опавшими листьями. Солнце пробивалось сквозь кроны, оставляя на земле пятна света, будто кто-то рассыпал золото.       Некоторое время мы ехали молча. Я чувствовала, как внутри нарастает вопрос, который давно хотел вырваться наружу.       — Калиас, — сказала я, не глядя на него, — ты когда-нибудь думал… кем я была до всего этого?       Он повернул голову, не останавливая коня.       — До короны?       — До плена. До короны. До того, как всё стало… таким. Я иногда думаю: кем бы я была, если бы всё пошло иначе?       Он задумался. Потом тихо сказал:       — Ты была бы всё той же. Просто с другими шрамами.       Я усмехнулась и посмотрела на него. Он редко говорил о себе. Но сейчас в его голосе было что-то… надломленное.       — А ты? Ты ведь тоже не всегда был таким.       Он кивнул, не сразу отвечая.       — У меня есть брат. Мы были неразлучны. Он был ярче, смелее, сильнее. Я всегда смотрел на него снизу вверх. А потом… он выбрал путь, который я тоже принял по началу, пока...       — Пока не встретил меня?- спросила я, смотря прямо на него.       Мне хотелось получить точный ответ. Мне хотелось узнать его мысли и чувства, которые он так умело прячет за различными масками. Он никогда не позволял себе ничего лишнего, не искал повода остаться наедине. Ни прикосновений, ни слов, ни даже взгляда, который можно было назвать влюбленным. Но стоило мне подойти ближе, как его плечи чуть напрягались, будто тело само выдавало то, что разум пытается скрыть.       Иногда мне казалось, что он втягивает носом воздух, когда я прохожу мимо.       Но я уже знала ответ. Я чувствовала это всем сердцем и каждой клеточкой своего тела. Потому что внутри меня жило то же самое- тихое и сдержанное, но не менее сильное. Стоило мне улыбнуться- уголки его губ едва заметно дрожали, как будто он боролся с желанием ответить.       — А, зачем же ты просишь меня говорить то, что и так знаешь, красавица?— Калиас сжал поводья.       Он всегда называет меня красавицей. Каждый раз, когда он произносит это слово, я чувствую, как внутри все замирает. Как будто он отрывает меня от всех титулов, от всех обязательств. Это прозвище уже в печаталось в мозгу каждого, кто знал его. Но для меня это прозвище стало ни чем иным, как напоминанием о том, что я для него значу.       Я смотрела на него чуть дольше нужного. Видимо мои терзания отпечатались на моем лице, потому что он продолжил:       —Что не так, красавица? – он потянул поводья, разворачивая коня ко мне ближе.       —Я…,- я не знала, что должна была сказать. Все слова исчезают из моей головы, когда он так смотрит на меня.- Я тебя не виню и не осуждаю за прошлые деяния. У каждого из нас есть прошлое, о котором хочется забыть.       —Если бы я мог что-то исправить, - он отвернулся, будто верхушки деревьев его интересовали больше разговора со мной.- Я очень благодарен тебе, моя королева.       Столько боли я увидела в его глазах, когда он повернулся. Я уверена, что его история сложнее всех наших, но тоже требует понимания.       —Он грезил идеей, он так долго выжидал, - Калиас говорил очень тихо, что я едва улавливала его слова. – Я верно следовал за ним, как поганый пес! Он не посвящал меня во все детали своего плана. Рассказывал лишь общую картину,- он стиснул зубы, и, мне показалось, я смогла расслышать их скрежет. – Увидев тебя, я понял, что он обманывал меня.       —Чего же он хотел от меня?- спросила я, боясь услышать ответ.       —Он жаждет силы и власти. И я понял, что он выбрал жестокий путь. Я никогда этого не хотел.       Я дернула за поводья. Сарлас остановился, почувствовав мое напряжение.       —Он хотел использовать тебя, -продолжил Калиас.- Я не мог этого допустить.       Я почувствовала, как внутри все сжалось.       —Использовать? – я сильно сжала поводья, от чего мой конь начал переминаться с ноги на ногу.       —Ему нужна была королевская кровь- сила, текущая в твоих жилах. Он считает, что ты «искра», способная разжечь то, что вскоре станет новым порядком. Я не понимал тогда, что это значит. Я думал, он хочет справедливости. Перемен. А он хотел власти. Бесконечной. Безжалостной.       —И ты был рядом с ним все это время?       —Я был слеп. Я верил. Он ведь мой брат. А потом я увидел тебя…       А потом он посмотрел на меня, и в его взгляде было то, что он не мог сказать вслух.       —Ты не просто изменила ход событий. Ты изменила меня.       Я молчала. Слова казались лишними.       —Я не знаю, простишь ли ты меня за то, что я был частью его пути, - добавил он. – Но я больше не иду за ним. Только за тобой.       —Почему же?- резко сказала я, будто не умела держать язык за зубами.       Я протянула руку и коснулась его пальцев. Он не отстранился.       —Я не хочу, чтобы ты шел за мной, Калиас. Я хочу, чтобы ты шел рядом.       Он сжал мою руку. Тихо и уверенно.       И в этот момент хрустнула ветка. Мы одновременно повернули головы. Лошади напряглись.       —Мы не одни, - прошептал он.