Общий финиш

Макс сжимает пальцы на руле, ощущая разрастающийся в животе жар. В отчаянной попытке сохранить спокойствие голландец глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Но сердце гонит как бешеное, мышцы во всём теле сжимаются. — Чёрт, чёрт, чёрт. — Макс, всё в порядке? — раздаётся по радио, как всегда спокойный, голос ДжиПи. — Ага, — удаётся вдохнуть Максу. — В порядке, дружище. К счастью, ДжиПи, уже привыкнув, не задаёт лишних вопросов. Максу безумно стыдно, но всё равно меньше, чем если напрямую признаться по радио, что он вот-вот кончит. Он не думает, что ведущие решат пустить такое радиосообщение в прямой эфир, однако проверять он не собирается. Макс делает ещё несколько глубоких вздохов. Член так сильно возбуждён, что натягивает его гоночный комбинезон и невозможно трётся о ткань при любом движении. — Сколько кругов? — бормочет Макс. — Пять кругов, считая этот, — успокаивает по радио голос ДжиПи. — Просто держи темп, у тебя хороший отрыв от Норриса. — М-м-м, — мычит в ответ Макс. Его тело итак мокрое от пота, но теперь ещё и предэякулят в боксерах создаёт неприятное липкое ощущение. Он, чёрт возьми, ненавидит своего соулмейта. — Четыре круга, Макс. Тихий скулёж раздаётся из горла голландца, но он знает, что по радио он должен звучать гораздо громче. Боже, он надеется, ДжиПи достаточно платят за всю эту херню. Макс покачивает бёдрами, насколько это возможно в кокпите, из-за чего слегка широко входит во второй поворот. С этим ничего не поделаешь, его тело словно пульсирует, жар разливается под его кожей. Он просто хочет, чтобы его соулмейт уже кончил, потому что это длится уже как минимум двадцать кругов, глаза Макса мокрые от слёз, когда он находится на грани оргазма. — Отрыв? — тяжело выдыхает Макс. — 9,2. Не рискуй, Макс, просто доедь до финиша. Макс ждёт прямой, на которой на долю секунды закрывает глаза и смаргивает слёзы. Горячими струйками они текут по его лицу. Его бёдра ещё немного покачиваются, он почти чувствует тепло вокруг своего члена и сжимающиеся мышцы. — Три круга. — Твою мать, — выкрикивает Макс, быстро уточняя, что всё в порядке с болидом. — Машина в порядке, — он знает, что именно это радиосообщение будет транслироваться по телевидению, передаваясь во все уголки планеты. Если бы он мог здраво мыслить, то наверняка придумал бы оправдание своей эмоциональной вспышке, так как его наверняка спросят об этом на пресс-конференции, но всё, о чём он может думать, — это о жаре, разливающемся в его теле. Большинство людей, скорее всего, догадаются в чём дело. Все испытывают это, переживая оргазм вместе со своим соулмейтом. Это естественно, но не то, чего ты хочешь, летя по трассе. К сожалению для Макса, его соулмейт, походу, вечно возбуждён, или, по крайней мере, он так считает, учитывая, как часто он кончает. Голландцу теперь даже не нужна собственная сексуальная жизнь — разделённого удовольствия со своим соулмейтом достаточно. Иногда более чем достаточно. Поначалу это было весело: несколько оргазмов за один день без необходимости прикладывать усилия, но теперь это происходит так часто, что гонки Макса почти всегда заканчиваются тем, что он спускает себе в штаны и липкий от спермы поднимается на подиум. — Два круга. — Ага, — отвечает Макс. — Отрыв? — 7 секунд. Сердце Макса громко колотится, когда он теряет концентрацию и выходит за границу трассы. Ему не удастся скрыть то, что происходит у него в кокпите. Ему придётся сидеть на конференции после гонки, зная, что все понимают: причина его внезапной потери формы — нахождение на пике удовольствия. — Последний круг, Макс. Норрис в трёх секундах позади, просто держись в границах трассы. Глаза Макса расширяются, когда он чувствует, как дрожит его член. Его отрыв стремительно сокращается, но тело настолько поглощено возбуждением, что он едва может удержать машину прямо. Ноги начинают дрожать, что совсем не идеально для правильной работы с педалями, но он выходит из последнего поворота, а Ландо всё ещё достаточно далеко, чтобы атаковать. Когда он пересекает финишную черту и видит клетчатый флаг, он сбрасывает скорость. Почти в тот же момент всё его тело вспыхивает, и он кончает. Стон, который он издаёт, граничит с непристойностью. Он гадает, удастся ли списать его на восторг от очередной победы. Столько облегчения разливается по его телу, что он готов заплакать. Адреналин от победы и приятная истома от оргазма разливаются сливаются воедино, и он благодарен, что никто не видит его дурацкую улыбку. — Отличная работа сегодня, Макс, отлично держал всё под контролем, несмотря на проблемы с болидом в конце. Макс улыбается и мысленно ставит себе заметку угостить ДжиПи выпивкой хотя бы за попытку придумать ему правдоподобное оправдание того, почему машина в последних кругах казалась неуправляемой. На самом деле, он, кажется, с радостью купит ДжиПи машину или даже грёбаный самолёт, если журналисты клюнут на версию с техническими проблемами. Нужно будет просто сочинить какую-нибудь чушь, когда спросят: что-нибудь про тормозные колодки, баланс или что-то в этом роде. Но сейчас он не может об этом думать, он вообще не может думать ни о чём, кроме приятной затуманенной дымки после оргазма. Но он всё равно чертовски ненавидит свою родственную душу.

***

Грудь Шарля тяжело вздымается, когда он медленно выходит из актёра под ним и даёт оператору заснять крупным планом, как его сперма вытекает из растянутого отверстия. — Снято! — кричит режиссёр, судя по всему, довольный тем, как прошла сцена. — Ты в порядке? — Шарль смотрит вниз на парня и улыбается. Съёмка, на взгляд Шарля, сегодня идёт весьма неплохо. Секс на камеру не всегда так приятен, как выглядит, но парень, с которым Шарля поставили сегодня, весьма горяч и, кажется, действительно входит во вкус, что всегда всё облегчает. — Да, всё хорошо, — бормочет парень, откидывая голову назад. — Короткий перерыв, — довольно напевает режиссёр. — Я хочу поставить ещё одну сцену на кухонном столе. Как думаешь, ты сможешь снова кончить, или… — Да, я могу ещё, — уверенно отвечает Шарль. В конце концов, именно за это ему и платят большие деньги. В индустрии ни для кого не секрет, что иногда «финальный выстрел» не совсем такой, каким кажется, и студии нашли способы это обойти, если актёр не может достичь оргазма снова. К счастью для Шарля, у него никогда не бывает с этим проблем, на самом деле у него даже есть репутация парня, способного кончать по несколько раз за съёмки. Он предполагает, что с возрастом рефрактерный период может увеличиться, но пока он рад делать это так часто, сколько от него требуется. Он только надеется, что его родственная душа это выдержит.