Письма без ответа

***

Не знаю, куда отправляю это письмо, надеюсь, что не в пустоту. Я слышал новости….про Поттеров, Петтигрю. Про тебя… Я не подозревал о планах нападения в ту ночь, иначе бы нашёл способ тебя предупредить. Ты вряд ли сможешь мне ответить, но я хочу знать, что произошло, я ни на секунду не верю в эти дурацкие обвинения. Ты можешь быть кем угодно, но не убийцей. Я буду на твоем суде, у меня есть связи в министерстве, я постараюсь тебя вытащить.

Л.М.

***

Не знаю, зачем я тебе это пишу? Сомневаюсь, что это письмо вообще доставят. За всё время мне ещё никто не написал. Только газеты — мелкая подачка. Может я даже не забуду буквы. Сейчас мне кажется, что всё это произошло из-за тебя. Твоя свадьба меня убила. Ты, трус, даже не соизволил мне ничего сообщить! Узнай я заранее, будь уверен, я бы написал Нарциссе и рассказал ей всё. До последнего надеялся, что ваш брак просто фикция, что ты напишешь мне, что ты захочешь меня видеть. А потом Лили дала мне «Вечерний пророк». В нём была статья о рождении твоего сына. И я понял, что ты с ней всё-таки спал. Лили я наговорил гадостей. Джеймс наговорил гадостей мне. Несколько месяцев, как в тумане, а потом Поттеры пришли ко мне с просьбой стать крёстным отцом для Гарри. Удивительно, как они умели прощать. Наверно, эта ссора для нас была самой длинной. А я приходил к твоему поместью. Часами пялился на окна, но так и не зашёл. Поттер старался меня поддержать, но выходило крайне плохо. Все его аргументы сводились к: «Ты хоть понимаешь, на чьей он стороне? Ты хоть понимаешь, что он ненавидит таких, как мы? Ты хоть понимаешь, что он женат?» В конце концов, я решил объясниться с тобой. В этот же день я узнал о пророчестве. Поттеры предложили мне стать Хранителем. И тогда я понял, что не доверяю себе. Что я не смогу скрыть от тебя, если ты вдруг спросишь. Если бы не ты, я бы не перебросил свои обязанности на это ничтожество. Они были бы живы. С тобой я тоже не объяснился. Не застал тебя дома. Нарцисса открыла дверь. И пришлось ей соврать, что я пришёл её навестить. Она тряслась, как осиновый лист, думая, что меня послал на разведку Орден. Видел твоего сына. И всякие «может быть» окончательно отпали. Я понял, что ты меня предал. Не знаю, рассказала ли твоя жена о том моём визите, но я сослался на головную боль и сбежал, так и не дождавшись тебя. А потом ты знаешь, что было. Я надеялся, что мне удастся рассказать правду на суде, но мне даже этого не позволили. Как будто я настолько опасен, что покусал бы присяжных. Мне жаль, что я напоследок не разрушил твою семью. Надеюсь, что вы скоро разбежитесь.

С.Б.

P.S. Мне казалось, что мы пережили столько прекрасного, а я ничего не могу вспомнить. Напиши мне. Расскажи, почему я тебя всё ещё люблю.

***

Я пишу тебе письма каждый день, короткие записки обо всех мелочах, словно ты сможешь мне ответить. Мне кажется, что так я ощущаю твоё присутствие. Как глупо. Все это конечно же отправляется в камин, но это письмо я сохраню. Я живу идеальную жизнь чистокровного аристократа. Утром отправляюсь на работу в министерство, после обеда пью чай с такими же аристократами и к вечеру возвращаюсь домой. Мы ужинаем в полной тишине или под рассказы Нарциссы про сына или белые розы, которые она развела в саду. Почему именно эти цветы? Как назло… Я возвращаюсь в свой кабинет и работаю или делаю вид. Я не знаю, иногда я часами сижу у камина с бокалом виски в руках, смотрю в одну точку и думаю о всяком. Счастлив ли я, проживая эту жизнь? Не знаю, я никогда не имел шанса попробовать что-то иное, и, кажется, такой возможности уже не представится. Иногда я смотрю на луну и думаю, что где-то там ты мечтаешь о том же самом, от этого становится немного легче.

Л.М.

***

Я не доверяю себе. Кажется, что если я вспомню что-то хорошее, налетят дементоры и заберут у меня это. И я вспоминаю тебя. Как ты боялся подпускать меня ближе, как ты боялся, что о нас узнают, как в нашу последнюю встречу я просто выдавил из тебя сухое: «Я тоже». А ведь в твоих глазах я читал намного больше слов. Или хотел читать. Эти воспоминания поддерживают во мне жизнь вместе с мыслью о моей невиновности. Ты мне не пишешь. Знаю. На днях мне пришло письмо от Люпина. Наверно, по чьему-то недосмотру. Похоже, что мои письма до него тоже не доходили. Как же я был рад читать пространные рассуждения, которые можно было уложить в три слова: «Как ты мог?» Я сохранил письмо. Спрятал его под рубашкой на груди. Иногда кажется, что оно жжётся. На Люпина злюсь ещё больше, чем на тебя. Потому что знаю, ты, в отличие от него, не поверил обвинениям. Но ты равнодушный эгоист. Ты даже не думаешь обо мне. Ты весь в семейных проблемах, заваленный белыми бумажками, одетый с иголочки. Я часто лежу на полу, смотрю в потолок и желаю тебе оказаться в соседней камере. Ненавижу тебя! И уже умоляю дементоров высосать из меня все воспоминания о тебе! Как ты можешь там жить свою стерильную жизнь, пока я здесь умираю?

С.Б.

***

Мне кажется, что это все сон, и тебя никогда не было. Никто уже не говорит про тебя, в газетных заголовках давно перестало мелькать твое имя, и я бы поверил, что выдумал тебя сам, если бы не сны. Черт возьми, почему ты мне постоянно снишься? Тебе нравится меня мучать? Почему в этих сновидениях ты все ещё целуешь меня и кусаешь за шею, почему ты прижимаешься ко мне всем телом, почему делаешь вид, что все будет хорошо? Мне кажется, я тоже сижу в тюрьме, только моя клетка у меня в голове. Я возвращаюсь в нее, когда остаюсь один, ты овладеваешь моим разумом, и это раздражает. Я скоро тронусь умом и закончу в палате в Святом Мунге. Почему я все еще жду нашей встречи, если это невозможно?

Л.М.

***

Газеты запретили. Забрали из камеры всё. Я потерял связь с внешним миром окончательно. Не понимаю, какой сейчас день. И день ли вообще. Вокруг Аскабана вечные сумерки, вечная серость. И серость в остатках разума. У меня не осталось ничего светлого. Но я заметил, что дементры теряют ко мне интерес, когда становлюсь собакой. Тогда я позволяю себе вспоминать тебя. Ты весь белый, моя нежная роза с шипами. Уже не моя. Я боюсь, что из-за твоей внешней белоснежности они заберут тебя у меня. Ты должен знать, что я простил. Но ты уже не узнаешь. Как я хочу коснуться твоих волос, обнимать, царапать, впиваться зубами в кожу на плече. Почему я могу думать об этом, только когда я собака? Я сейчас ужасно рискую, записывая всё. Почему ты мне никогда не пишешь? Я скучаю. Меня здесь быть не должно. Я должен быть сейчас с тобой, валяться на шёлковых простынях, целоваться, вытягивать из тебя признания. Ты же любишь меня? Даже если это невозможно…

С.Б.

***

Ты перестал мне сниться, я больше не пью виски, чтобы заглушить мысли, а видя где-то черную собаку, уже не вздрагиваю. Я пишу теперь больше для себя, чтобы задокументировать то, что в моей жизни все хорошо. Я недавно получил повышение, с женой мы прекрасно ладим, когда пересекаемся, а сын через несколько лет уже пойдёт учиться. Почему то мой мозг убеждает меня, что ты не в сырой камере в окружении дементоров, что там сидит какой-то подставной магл. А ты, Сириус, которого я знал, сейчас странствует где-то, присоединившись к какой-то группке волшебников-кочевников. Ты встречаешь рассвет в лесу, моешься в реках, сталкиваешься с разными существами, которых я видел лишь на страницах учебников. Ты загорел и у тебя появились морщины в уголках глаз. Ты свободен и неуловим, ты все ещё молод и открыт ко всему новому. И в своё очередное путешествие ты может даже навестишь меня, тайно, конечно. Может ворвешься в окно спальни или остановишь меня на улице. Я посмотрю в твои глаза и все годы разлуки станут неважны, я поцелую тебя, как раньше, а ты обязательно снова назовешь меня розой. Хотя, подожди, о чем я, мне это все не нужно. У меня сейчас все хорошо, и я счастлив. Правда.

Л.М.

***

Сегодня я впервые за несколько месяцев стал человеком. Понял, что больше так не могу. Это помогает сохранить рассудок, но ощущение такое, что ты не на своём месте. Хочется извиваться, будто тебя блохи грызут. А какие тут блохи? Тут вообще ничто не живёт. Люциус, я раньше редко звал тебя по имени, но я так хочу, чтобы ты вытащил меня отсюда, что повторяю твоё имя постоянно. Нет, не только его. Я повторяю разные слова. Это помогает мне хранить в моих мыслях то, что мне важно. Я не выйду отсюда. Сегодня я понял, что не выйду. И возникла такая паршивая мысль — отдаться дементрам. Я сейчас выхватываю взглядом то одного, то второго и думаю, кому из них достанется моя душа. Знаешь, мне кажется, что у всех у них под капюшоном твоё лицо. Отдаться им звучит, как измена, а выглядит, как самоубийство. Не поверишь, мне хорошо от этих мыслей. Я улыбаюсь. В первый раз здесь.

С.Б

P.S.: Тот, кто найдёт это письмо в моей камере после моей смерти, я прошу, отдай его журналистам «Вечернего пророка». Пусть моя нежная белая роза с шипами вместе с известием о моей смерти получит другую новость. Я умирал с его именем на губах. Я всё простил. Я люблю всё также одержимо, как раньше. Пусть мне больше не будет больно.

***

Знаешь, что я сегодня понял? Все эти почти двенадцать лет я словно и не жил, конечно, я ходил на работу, общался с людьми, куда-то ездил, проводил время с семьей. Но если меня сейчас спросить, что я помню за все это время то, я бы сказал, что помню, как ждал тебя. Помню, как ждал тебя первый год, оставлял окно открытым, как просыпался от снов, где мы вместе. А потом начал просто игнорировать все мысли, и тогда дни слились в один долгий кошмар от которого не проснуться. Но вот прошло столько лет, окна моей спальни закрыты, но ты все ещё живешь в моей голове. Меня тошнит от одинаковых лиц в министерстве, от притворства и фальшивых улыбок. А ещё больше тошнит от того, что я стал именно таким, как они… Но сейчас я понимаю, что не хочу провести следующую 12 лет своей жизни просто в ожидании тебя. Нужно действовать. Если не произойдет чудо, то у меня есть план. Я проникну в Азкабан и вызволю тебя. Не думай, что я наивный дурак. Я продумывал это почти полгода. Я вызволю тебя, и будь что будет. Главное, чтобы ты был все ещё жив. Мы скоро увидимся, я обещаю…

Л.М.

***

Я не ем уже несколько недель. Сначала было тяжело, но я привык. Можно выбежать! Они оставляют щель! Главное, чтобы мне хватило сил. Лежу и думаю об этом целыми днями. Мерзкая крыса! Он в Хогвартсе! Он в Хогвартсе! Он в Хогвартсе! Я, клянусь, я ему перегрызу глотку собственными зубами! И пусть потом буду блевать от его прогнившей крови! Прости, что говорю такие гадости тебе. Я тут вдруг понял, что у тебя своя жизнь. Мне в ней не место. Место! Место! Прошло столько лет, которые были наполнены событиями для тебя, а для меня остались одним бесконечным днём. Возможно ты получил именно то, что хотел — крепкую семью, любимую работу. Что будет, если я вдруг окажусь на пороге твоей спальни? Будет просто неловко нам обоим, а ещё твоей жене. Я знаю, что я буду свободен. И мне надо найти в себе силы распорядиться этой свободой правильно. Не бежать к тебе виляя хвостом и истекая слюнками. Ты сделал выбор ещё тогда. Ты был прав! Ты был прав! Ты был прав! Я так давно не видел солнца, что уже только это сделает меня счастливым. Я к тебе не приду! Не приду! Не приду! Я могу без тебя здесь. Я смог все эти двенадцать лет. В Аскабане! Пусть эта тварь сдохнет! Пусть этого всего не было. Пусть я тебя не люблю. Всё! Хватит! Живи там счастливо! Если сможешь! Конечно, сможешь! Не приходи ко мне больше! Я постоянно вижу тебя в моей камере, в темноте. Не понимаю, тебя развлекает за мной наблюдать? Не жди меня и не ищи встречи. Дементры высосали из меня всё. Сил тебя любить больше не осталось.

С.Б.

***

Я надеюсь, что ты знаешь, что ты делаешь! Или это сводки новостей все напутали и штампуют заголовки только чтобы пробудить во мне огонёк надежды? Я не поверил глазам, когда в "Вечернем Пророке" увидел твое фото. Я был уверен, что у меня уже начались галлюцинации, но нет, все так. «Сириус Блэк на свободе» — то, что было задумано, как предупреждением для меня стало глотком свежего воздуха. Где ты сейчас? Как у тебя это получилось? Тебе кто-то помог? В голове крутятся миллионы вопросов, но только один из них сейчас важен. Мы увидимся?

Л.М.

***

Ночь. Сириус Блэк стоит за шторкой, отделяющей открытый балкон от спальни Люциуса. Тот там один. Это чувствуется и это снова даёт надежду. А может ещё не всё потеряно? Может он всё-таки ждал? Ага? Он? Впору истерически засмеяться как сумасшедшая сестрица. Ладонь касается белоснежной лёгкой шторы и сжимает её. Правильного решения здесь нет. Сириус делает шаг в темноту.