Убивая тело, я спасаю душу

Пальцы методично стучали по рулю, пока светофор горел красным. Семнадцать минут назад Джису позвонила Рюджин и сказала, что Йеджи пьяна настолько, что уже перестала слушать даже Чхве. Хван и раньше напивалась, говоря что на работе проблемы, но это всегда не нравилось Шин. Почему её девушка спивается, предпочитая при этом компанию подруг, а не черноволосую? Но Рюджин всё равно не могла ей ничего сказать, ведь разве не так поступают влюблённые подростки? Хотя они уже давно не подростки. Наконец, свет стал зелёным и вместе с тем, дождь переставал накрапывать по стеклу автомобиля. За уже давно знакомым поворотом показалась неоновая вывеска: "JYP". Это название раньше вызывало улыбку, когда Рюджин ходила сюда вместе с Йеджи, будучи несовершеннолетними. Каждый раз они флиртовали с девушками и парнями, чтобы вызвать ревность друг у другу. Возможно, где-то внутри Рюджин и Йеджи догадывались о взаимности чувств, но продолжали плеваться ядом.

***

- Эй, Шин, ты умеешь вообще флиртовать? Почему одна? - Хван хищно улыбнулась, возвращаясь к видам блондинки перед ней. Она положила руку на шею девушки и с причмокиванием поцеловала ту. - А ты видимо хочешь, чтобы я присоединилась к вам, раз не можешь уединиться, - Рюджин поморщилась, ей надоело, что девушка, которая ей нравится, так относится к Шин. - Может, и хочу, - игривая улыбка заиграла на губах брюнетки. Эти, розовые губы со смазанным блеском говорили так много обидных и отвратительных слов, что хотелось заткнуть их долгим поцелуем и желательно навсегда. Чтобы не поддасться соблазну, Рюджин начала с интересом рассматривать содержимое своего бокала. Из-за почти растающего льда он слегка запотел, и Рюджин, повинуясь чему-то внутри, большим пальцем нарисовала незамысловатый узор. - Не делай вид, что не хочешь меня, - Йеджи всегда говорила с черноволосой, насмехаясь, будто действительно не ставила Шин ни во что. Но в этот раз что-то изменилось, её голос стал удивительно спокойным, не смотря на дерзость фразы. Когда Рюджин повернулась в сторону Хван, та уже расслабленно держала бокал с коктейлем, сверля взглядом дверь вип комнаты. - А где эта блон... - Нахуй блондинок. Люблю черноволосых, одну черноволосую, - Йеджи резко поставила стакан на стеклянную поверхность стола и также быстро приблизилась к Шин. Их губы соприкоснулись, и Рюджин почувствовала вкус клубничного блеска. Поцелуй получился смазанным, и Шин, подмяв брюнетку под себя, грубо поцеловала её, кусая припухшие губы.

***

Вернувшись в реальность, Шин грустно усмехнулась и нервно передёрнулась от мыслей, что кто-то мог воспользоваться Йеджи, раз она в таком состоянии. Рюджин вбежала в бар, напугав выходящего от туда парня. Поднявшись на второй этаж, где находились вип комнаты, она спросила у стоящего здесь бармена, в какую комнату заходили три девушки. - Пятый номер, мисс. Открыв комнату с названным числом, Шин увидела только Черён и Джису. - Где Йеджи? - чуть ли не зарычала черноволосая. Её спокойствие улетучилось, как только в комнате не оказалось Хван. Она словно зверь была готова напасть на любого, кто бы посмел забрать у неё рыжеволосую, её рыжеволосую. Девушки на диване переглянулись, и одновременно заговорили: - Она в туалете. - Она вышла подышать. Шин в два шага оказалась рядом с подругами Йеджи. Чтобы хоть как-то успокоиться и при этом, не убив кого-то, Рюджин схватила полный бокал и бросила его в стену. Стакан вдребезги разбился, оставляя после себя лишь горстку осколков, напоминающих сейчас терпение черноволосой. - Где моя девушка? Нахуй вы звоните и просите приехать, если не говорите мне где она? - Она в следующей комнате, - Джису выглядела виновато. Её руки подрагивали, и она схватилась ими за диван. - Прости её. - Я сама решу, кого мне прощать, а кого нет, - Шин немного успокоилась, но Чхве заметила, как напряглись желваки на её щеках. Черноволосая соврала, если бы сказала, что не поняла, чем занимается сейчас Хван. Но всё же где-то, далеко внутри теплилась надежда, что та просто спит. Да, именно спит. И девочки, чтобы не мешать, сняли отдельную комнату. Скандалов не хотелось. Стоя перед комнатой, Рюджин глубоко вздохнула. Рука приросла к ручке двери, не смея сдвинуться на миллиметр. Больше всего хотелось закрыть уши, потому что только сейчас Шин заметила, насколько здесь плохая звукоизоляция. Может рыжеволосой подсыпали афродизиак или что-то подобное? Рюджин хотелось оправдать девушку, которую любила больше всего. Девушку, которую никогда и ни к кому не ревновала, потому что доверяла ей. Доверяла ей свою душу и сердце, раскрывала всю поднаготную. Интересно, когда всё пошло не так. Могла ли Рюджин что-то изменить? Или Хван всегда была такой? Почему Йеджи не бросила сразу? Зачем скрывала? В голове роились сотни мыслей, на время заглушая стоны за дверью. Но особенно громкий вскрик, явно принадлежавший её девушке вывел из транса Шин. Черноволосая была спокойна, гнев сменился разочарованием с толикой тоски и ещё чего-то. Плакать она будет потом. Злиться ещё позже. Скандалов не хотелось, поэтому бесшумно приоткрыв дверь, Рюджин тихо позвала возлюбленную. - Йеджи... Ты пьяна, пошли домой. Две пары затуманенных глаз уставились на вошедшую. Блондинка. На секунду Рюджин показалось, что это та же девушка, что и два года назад, но через секунду наваждение спало. - Нахуй блондинок, да? - Рюджин усмехнулась, когда заметила реакцию рыжеволосой. - Рюджин? Уже надо домой? - Йеджи всё ещё выглядила растерянно, словно не понимала, кто перед ней. - Блондинки? Стоп. Я объясню. - Я верю, что ты объяснишь, но потом. Нужно ехать домой, - Рюджин не смотрела ни на блондинку, чьи пальцы недавно скользили по телу её девушки, ни на Йеджи, по телу которой недавно скользили чужие руки. Она смотрела в пол, пока Хван искала футболку. На душе отвратительным осадком скатывалась, словно по стенкам, жуткая злость, и черноволосая, не дождавшись, вышла за дверь. Наконец, сделав глубокий вдох, она скатилась по стене коридора. На глазах застыли слёзы, но плакать не хотелось. Рюджин не заметила, как рядом с ней опустилась Черён. Когда та опустила голову на плечо, черноволосая вздрогнула, от чужого присутствия. - Это ведь не первый раз, да? - голос Шин казался отрешённым, будто не она только что видела и слышала, как её девушка изменяла ей. - Да, - Черён должна была сказать подруге правду. - Прости, что не говорила. - Когда она первый раз, - Рюджин запнулась. - Изменила мне? - Мы с Джису узнали месяц назад, - Почувствовав повисшее напряжение, Черён добавила. - Она всегда была пьяна. - Блять. Месяц, - казалось, что последняя фраза не была услышана черноволосой. Дверь открылась, и Шин, не смотря на вышедшую девушку, пошла в сторону выхода из бара. Уже рядом с машиной черноволосая замешкалась, и Йеджи обняла её со спины. - Ты можешь не трогать меня, пожалуйста, - Рюджин звучала почти жалобно, казалось, что она была на грани того, чтобы обернуться, поцеловать, зарыться в рыжие волосы и никогда не отпускать. - Я серьёзно. - Прости ещё раз, - Йеджи покорно отпустила и, обойдя машину, села на пассажирское место. Черноволосая поморщилась от запаха алкоголя, когда села на водительское кресло. По дороге домой Хван уснула, и Рюджин пришлось отнести её на руках. Аккуратно положив Йеджи на кровать, Шин ещё раз посмотрела на неё, будто пытаясь запомнить каждую чёрточку лица. Губы рыжеволосой были приоткрыты, они просто приказывали себя поцеловать, хотя бы в последний раз. И Рюджин сделала это, у неё же есть свои слабости, одна из которых Йеджи. Хван спит всегда крепко, особенно в таком состоянии, и поэтому черноволосая уверена, что сейчас ничто не разбудит эту девушку с манящими губами и кошачьими глазами. Впервые за последние пару часов Шин почувствовала медленно нарастающую боль в груди. Руки сжались в кулаки, когда взгляд опустился на мирно посапывающее тело, а длинные ногти впились в нежную кожу руки. Физическая боль не помогла избавиться от тянущихся чувств внутри. Даже если Рюджин вырвет сердце из груди, кажется, что она сразу не умрёт, а будет мучиться с каждым глухим ударом от сокращения мышц самого важного органа в организме, с каждой каплей бордовой жидкости, падающей на пол. Ноги сами понесли Шин на балкон, там в одном из немногочисленных шкафчиков лежала пачка сигарет, напоминающая о том, что она бросила курить. Несколько лет назад черноволосая пообещала себе, что больше никогда не вернётся к своей зависимости, но никогда не говори никогда, так ведь? Рюджин тихо выдохнула, открывая окно. Ночной сеульский наполнял лёгкие такой нужной сейчас прохладой. Разум тоже освежился, вот только желание курить не пропало, и Шин щёлкнула зажигалкой, которая была здесь же. Секунду спустя лёгкие уже наполнились вредным никотиновым дымом. Боль начала отступать, и черноволосая не заметила, как уже три окурка тлели на подоконнике. - Нужно собрать вещи, - Рюджин оставила окно открытым, чтобы хоть как-то избавится от запаха сигарет в комнате. Почему-то Шин даже не думала о прощение Йеджи. Да, она всё ещё любила её, но полгода. Да, внутри она всё ещё тянется к Хван, но какая-то гордость была. Это ведь не единственные отношения в жизни? Мир не крутится вокруг рыжеволосой. У Рюджин вся жизнь впереди, захочет - поедет в другие страны, захочет - найдёт другую девушку, каждая бы захотела быть с черноволосой. - Блять, я просто оправдываюсь, - боль вернулась с тройной силой. - Зачем мне другие страны без чёртовой Йеджи? Теперь Шин не сдержалась, и из глаз потекли солёные капли. Тут же кулак Рюджин ударился о холодную плитку. Черноволосая сама не поняла, как оказалась в ванной, но бить будет определённо больнее, значит, на душе будет легче. На костяшках левой кисти появились небольшие ранки, сразу приобретавшие красный оттенок. Шин плакала тихо, вместо этого она всё сильнее ударяла керамическая плитку. Кожа на костяшках полностью облезла, но Рюджин ничего не чувствует. Самое главное, что она не чувствует ничего внутри. Черноволосая тупо пялилась в стену, где в месте удара керамика слегка покрылась трещинами и в некоторых местах виднелась кровь. Она бы и просидела здесь до утра, но вскрик вывел её из пустоты. - Рюджин! Что ты сделала? - голос принадлежал Йеджи, Шин никогда его ни с кем не перепутает, он отпечатался в подкорках сознания, а произношение своего имени каждый раз отзывается чем-то в самом сердце. - Я сейчас. Послышалось копошение сзади, но желания оборачиваться не было. Вскоре Хван села рядом и взяла руку черноволосой, разглядывая ранки вблизи. Йеджи поднесла её к губам и прикоснулась. - Прости. Я знаю, что не имею права просить прощения, но если ты дашь мне шанс, я ни за что его не потрачу, - голос рыжеволосой был слегка хриплый после сна и похмелья. - Я перестану пить в таком количестве. Хван аккуратно положила под руку полотенце и ватным диском, смоченным перекисью водорода, протёрла. Рюджин даже не поморщилась, но затем после недолгой паузы спросила: - Я тебе хотя бы симпатизирую? - полный надежды вопрос вырвался наружу, вновь обнажая всё что творится внутри. Йеджи тем временем достала бинт и попыталась обмотать кисть, но черноволосая дёрнулась. - Ответь на мой вопрос, - отголоски надежды в голосе пропали, и он снова стал пустым. - Я.. Можно я сначала помогу с рукой, - Йеджи с мольбой посмотрела на Шин. – Ты курила? Пахнешь сигаретами. Я объясню всё после того, как буду уверена, что с тобой всё хорошо. - Со мной ничего не хорошо уже полгода. На это замечание Хван прикусила губу и аккуратно перебинтовала раненые костяшки. Завязав аккуратный бантик, рыжеволосая грустно вздохнула, на её глазах вдруг заблестели слёзы, и она обняла младшую за плечи. - Прости, - Не выдержав, Рюджин мягко погладила спину возлюбленной. - Если честно вначале я не воспринимала наши отношения всерьёз. Ты вызывала у меня симпатию, и я просто хотела доказать себе, что могу получить любую девушку. Йеджи говорила тихо, будто боялась, что черноволосая сейчас выгонит её и разозлиться. Но Шин терпеливо ждала. - Но за полтора года я начала понимать, что люблю тебя, - Хван отстранилась и посмотрела в глаза Рюджин. Они были тёмно-карими при обычном свете, но сейчас, когда время давно перевалило за полночь, и свет в ванной не был включён, они казались чёрными, словно непроглядная тьма в пустом колодце. Возможно, кого-то он оттолкнёт, но Йеджи чувствовала некое восхищение и повиновение перед ним. Такое же, что наверно чувствовали пещерные люди перед грозой или огнём. - Я разозлилась, потому что это ни то, что я хотела. Но спя, с этими девушками, я думала о тебе. - Тогда зачем ты мне изменяла? - Проще сказать, что я просто не понимаю ни своих, ни твоих чувств. Мне правда очень жаль, - рыжеволосая извинялась вполне искренне, для человека, который недавно выпивал. - Когда я почувствовала, что могу потерять тебя, мне стало очень больно, и я понимаю, какую боль причинила тебе. Я знаю, что не заслуживаю прощения, но если ты дашь мне шанс, я правда не подведу тебя. - Йеджи, я.. мне нужно подумать, - Рюджин посмотрела на свою руку. - Спасибо за это. - Конечно, я понимаю, - Хван резко встала. - Прости за всё, я пойду прогуляюсь. Шин была благодарна, что рыжеволосая оставила её одну, но всё в квартире напоминает о старшей, и это ни капли не помогает думать. Рука потянулась к телефону и набрала знакомый номер. На том конце трубку сразу взяли. - Почему не спишь? - Могу спросить тоже самое, сестрёнка, - черноволосая чувствовала, что эта фраза была произнесена с улыбкой. - Я только что закончила стрим и, кажется, ты можешь не присылать мне денег ближайший месяц. - Я знаю, что ты всё потратишь на игры, Юна, - Рюджин грустно улыбнулась. - А ты почему не спишь? - Йеджи изменяла мне последний месяц - Оу... Давай встретимся, если ты хочешь это обсудить? - сказала Юна, немного промолчав. - Мы обсудим это, но уже после того, как решу, простить её или нет, - Шин не заметила, как оказалась на балконе и зажгла сигарету. Вдохнув никотиновый дым, она продолжила говорить. - Я не хочу, чтобы чьё-то мнение повлияло на моё. Прости. - Да, всё нормально, - на том конце черноволосая услышала разочарованный вздох. - Ты снова куришь? - Да какой всем дело до моих вредных привычек, - резкий голос разорвал тишину города, которая будто начала смотреть на Рюджин осуждающим взглядом. - Я взрослый человек. Почувствовав повисшее напряжение, Шин-старшая ещё сильнее разозлилась и смяла пачку сигарет. - Довольна? Я испортила последнюю пачку в этой долбанной квартире, - собственный голос зазвучал в ушах черноволосой, и она попятилась назад и, столкнувшись со стеной, скатилась по ней. - Прости. Прости, мне так жаль. Рюджин прикрыла рот рукой, понимая, что только что накричала на единственного близкого человека. - Прости, я срываюсь на тебя, мне не стоило звонить, - из горла Шин вдруг вырвался громкий короткий вздох, за которым последовали ещё несколько. - Рюджин, всё нормально. Я понимаю, как тяжело это для тебя, - голос Юны успокаивал и действовал не хуже лекарств. - Ты всегда можешь звонить мне, когда тебе нужно высказаться. - Спасибо, - дыхание медленно восстановилось. - Я люблю тебя, сестрёнка. - Я тебя тоже, Рюддон. Когда Юна сбросила звонок, Рюджин ещё долго смотрела в окно на крыши высотных зданий. Кончики пальцев уже заледенели, но уходить в тёплую спальню не хотелось. Холодный воздух отпечатывался в лёгких и наполнял голову мыслями о Йеджи. Интересно, где она и холодно ли ей также, как и сердцу черноволосой сейчас? Перед Рюджин всё ещё стоял вопрос, прощать ли Хван. Сердце говорило простить, а мозг умолял спрыгнуть в окно и не думать о рыжеволосой уже никогда. Мысль о смерти не пугала, но при этом и не затягивала. Умирать надо тогда, когда никого, абсолютно никого, нет. Но у Рюджин есть люди, которые беспокоятся о ней. Раз мысли главного мыслительного органа больше похожи на глупую шутку, то стоит ли прислушаться к сердцу? Шин задавала этот вопрос в надежде, что кто-то подскажет ей, что делать, но город отвечал гробовым молчанием. И это молчание стало согласием для черноволосой.

***

Рюджин простила, но их отношения уже никогда не будут и не были идеальными.