No Sugar

      Кипяток из чайника смешивается с лимонным соком. В кружку падает шипучая таблетка с витамином C, увеличивая содержание последнего сверх суточной нормы, пока сам Гарри посматривает на откуда-то взявшуюся на офисной кухне лимонную кислоту.       — Эм, Гарри, дружище, тебе не кажется, что это уже перебор? — осторожно спрашивает его Рон.       Гарри не кажется. Ему кажется, что перебор было тащить его на работу в его с трудом вымоленный выходной, который он планировал провести в кровати, закидываясь таблетками от простуды. Но нет, он здесь, на кухне их идиотской организации, которая вот уже как год еле-еле удерживается на плаву. А все из-за недавно появившейся компании, из-за работы которой многие их клиенты заметили некомпетентность компании «Хогвартс».       Конечно, и до этого были другие компании, занимающиеся схожей деятельностью, что и их, но они были ещё более неквалифицированными, чем «Хогвартс». Новая же компания показала намного более высокий уровень качества и скорости выполнения поставленных перед ней задач. «Хогвартс» до того уровня дорос бы только лет через десять. Если бы дорос.       За шесть лет работы в компании Гарри множество раз пытался доказать директору компании, что им необходимо улучшить качество выполняемой работы, на что получал только:       — Гарри, мальчик мой, компания работает уже много лет, и ни разу на нашу работу не поступало ни одного замечания. Позволь угостить тебя лимонной долькой и кое-что рассказать.       Гермиона переводила эти слова как: «Работает — не трогай». И не то чтобы она не была права. Дамблдор даже после появления конкурентной компании не захотел что-либо менять. Только всё пытался найти что-нибудь на эту компанию, продолжая повторять, что они не те, за кого себя выдают.       Хотя в чем-то он, возможно, и был прав. Не каждый день встретишь компанию с названием «Пожиратели Смерти».       Пакетик с лимонной кислотой пропадает из поля зрения. Вместо него Гермиона кладёт пакет с порошком от простуды, молча проходя к кофемашине. Рассматривая синие линии рисунка на пакетике, Гарри решает не спрашивать, какая по счёту эта кружка кофе за сегодня. Достаточно и того, что сквозь свой забитый нос он ощущает запах кофе и фантомный запах усталости.       — Спасибо, — его голос хриплый со скользящей в нём слабостью, что должно бы раздражать, но приносит только новую порцию смирения.       — Угу, — прислонившись плечом к шкафчику около кофемашины, Мио пытается не уснуть в таком положении. Они оба уже это пробовали. Неудобно.       — Ребят, — с осторожностью подаёт голос Рон. — Может, всё же увольнение?       Впервые за время, когда был задан этот вопрос, никто не возражает сразу. На самом деле, Гарри уволился бы ещё год назад, но его навыки слишком сильно заточены под его компанию, да и желания вновь работать с составлением документации никакого нет. Времени, чтобы переквалифицироваться и сменить работу, тоже не особо.       А может, это всего лишь оправдание страха перед переменами? Сейчас Гарри всё больше задумывается, насколько хватит его сбережений, чтобы спокойно заниматься поиском работы и не голодать. Выходило дня два, платили им всё же удручающе мало. А просить деньги было не у кого.       У Гермионы похожая ситуация, а ещё огромное количество упрямства, которое не позволяло ей бросить начатый два года назад проект. Но даже это упрямство начало покорно склонять голову под тяжестью въевшейся в кожу и кости усталости и вечной нехватки денег.       Они вдвоём пришли в эту компанию сразу после университета. И только Рон стал единственным из их неразлучной троицы, который выбрал даже не другую компанию. Нет, он выбрал другое направление своей деятельности, став полицейским. Выбрав быть счастливым, пошутил бы он сам, если бы и в этой профессии не были свои минусы, появившиеся из осколков розовых очков. А ещё один молчаливый высокий смуглый парень с раскосыми глазами не даёт ему прохода.       Но о нём они не говорили. Как не говорили и о генеральном директоре конкурирующей компании.       На самом деле, из года, в который их компания продолжает каким-то образом существовать, шесть месяцев составляет совместный проект с «Пожирателями». И, честно говоря, если бы не этот проект, «Хогвартс» закрылся бы уже тогда шесть месяцев назад. Но каким-то образом Дамблдору удалось заключить выгодный контракт. О том, что работать над проектом будет не одна компания, а две, они узнали только через неделю после заключения контракта. То, что это будут «Пожиратели Смерти» — ещё через пару дней. Отказаться было уже невозможно. Часть аванса ушла на погашение кредитов, другая часть на затраты компании. Возвращать было нечего, оставалось только смириться.       Гарри не был знаком с кем-либо из новой компании, как и большинство других сотрудников. Поэтому, когда общее совещание двух компаний превратилось в обмен колкостями между ним и сотрудником другой компании, он не знал должность своего собеседника. Да, и имя тоже не знал.       По классике всех идиотских бульварных романов этим человеком оказался Реддл, директор конкурирующей компании. И он от чего-то решил, что именно Гарри станет переговорщиком между двумя компаниями. Если бы это не означало, что теперь он был обязан быть в офисе круглосуточно и круглогодично без права на отпуск и больничный, Поттер был бы даже польщён.       И если бы не нелепые шутки с намёком на флирт от этого же Реддла.       Залитая кипятком витаминовая бомба шипит во все стороны, вырываясь из кружки парой капель. Рон не успевает остановить Гарри, когда тот, дождавшись конца шипящего концерта, немного разбавляет горячий коктейль, чтобы затем залпом выпить. Уже через секунду боль откладывает свои дрели и молотки, оставляя на время в покое его голову. Долго это не продлится, но на пару часов подарит иллюзию улучшения самочувствия.       Позади раздаётся тяжёлый вздох Гермионы, она не рискует атаковать свои почки переизбытком витамина C. Но смотря, как напряжённое лицо её друга немного расслабляется, задумывается, что хуже, чем уже ноющая от переизбытка кофе печень, ей навряд ли грозит.       — Ладно, пора работать, — делает над собой усилие Гарри, ополаскивая кружку и направляясь к себе.       — Гарри, ты всё же подумай об увольнении, — кричит ему вслед Рон. — Мио? — добавляет он, смотря на свою подругу.       Та только кивает, тоже собираясь продолжить работу. Она подумает. Точнее она уже сегодня распечатает заявление на увольнение. Пора уже что-то сделать с этим. Хотя бы ради того, чтобы уменьшить нагрузку на печень.

***

      Все его прошлые отношения — это ржавые грабли, на которые он с удивительным мазохизмом наступает каждый раз. Наступает, а после две недели заверяет всех, что он просто неудачно влетел в дверной косяк. Наступает вновь и выплачивает за другого кредит, который тот взял на него. Опять наступает, а по расставанию возвращает все подарки, составленные в длинный список, где записаны даже салфетки, которые Гарри взял у него в бардачке, чтобы вытереть штанину, замаранную этой же машиной.       Все его отношения — это чёртовы ржавые грабли. И другого отношения к себе он не видит, как будто он не создан для любви. А для чего он тогда создан? Для работы, которую ненавидит? Для начальства, которому не то чтобы плевать на него, с этим он вполне бы спокойно жил. Но нет, у Дамблдора будто задача на год: «Загнать Гарри Поттера в могилу». Для того, чтобы пропускать все совместные праздники с его единственным родным человеком? Или с их маленькой некровной семьёй? А может, он уже выполнил свою миссию? Живя в чулане под лестницей? Может, для этого он был нужен?       А если да, то что теперь? Так и жить? В ожидании зарплаты, чтобы купить хотя бы часть из того, что ему нужно, и вновь ждать, когда придут деньги, экономя на всём остальном?       Разве этого он хочет?       Двери лифта открываются перед ним, выпуская на нужном этаже. Похоже, погрузившись в мысли, он прошёл свой путь на автопилоте. Но как только Гарри начинает об этом думать, виски сжимает вернувшаяся тупая боль, болят даже зубы, не то чтобы всё остальное тело. Нет. Он не хочет никуда идти. Он не может никуда идти.       Красный диван, режущий своим ярким цветом глаза, оказывается приемлемым вариантом, чтобы отдохнуть. Всего пару минут. Он садится на него и…       И свинцовые веки закрываются, отрезая от внешнего мира. В сон Гарри погружается мгновенно, даже не замечая этого.

***

      —… Мдам, замучил мальчишку старик своими поручениями, — бормочет чей-то голос сбоку. Гарри только хмурится, прижимаясь ближе к теплу и запаху одеколона с древесными нотками рядом, куда-то его несущих.       — Антонин, — предупреждает голос с лёгкой хрипотцой над его ухом.       — Простите, Босс, — шепчет тот с наигранным испугом, переходя затем на спокойный шёпот. — Машина уже готова, лекарства привезут вам через час, если что-то ещё…       — Я знаю.       — Да-да, я знаю, как вы мне благодарны, Босс.       Голоса продолжают звучать, хотя движение и прекращается. Человек, держащий Поттера, стоит неподвижно, всё также его согревая. Сонливость побеждает окончательно, давая уставшему организму отдых.

***

      Просыпается Гарри в незнакомой обстановке. Это не его комната с забытыми в приступе рассеянности тут и там вещами, книгами и парой чашек. Не комната Гермионы в минималистичном стиле и спрятанными по шкафчикам «стереотипно девчачьими вещами», за которые она себя стыдит. И уж точно не комната Рона с плакатами спортивных команд, коллекцией журналов по футболу, подписанным его кумиром мячом и выделяющейся в этой обстановке шахматной доской с разложенной партией Александра Мак-Доннела и Луи Де Лабурденно 1834 года.       Нет, это светлая, простая комната с планировкой от застройщика и мебелью из Икеи. Всё указывает на то, что здесь никто не живёт, хотя комната и довольно чистая, а постельное бельё пахнет стиральным порошком.       Гарри чувствует себя лучше, хотя заложенный нос, пересохшее горло и температура напоминают о себе в первые секунды после пробуждения. Скрип двери привлекает внимание к ещё одному человеку в этой квартире. И, видимо, хозяину квартиры.       — Мистер Реддл, — вырывается хриплым скрежетом, от чего тот недовольно хмурится. Что ж, Гарри и сам не в восторге от своего голоса, но пониманию ситуации ему это никак не поможет. — Почему я…       — Потому что продолжаете работать сверхурочно, без выходных и даже когда болеете, — перебивает его тот. — Вы же меня спрашиваете, почему вы идиот?       Поттер недовольно хмурится, собираясь с силами, чтобы спросить снова, но лишь вертится в кровати, в попытке приподняться. Реддл вновь выражает своё недовольство на лице, наклоняясь, чтобы приподнять подушку и помочь Гарри сесть. Одеяло при этом натягивается чуть ли не до подбородка.       — Мистер Реддл…       — Мистер Поттер, — перебивает его вновь этот невыносимый человек.       Шумно выдыхая, Гарри сдается, не в силах спорить.       — Том, — выполняет он старую просьбу, если навязчивое повторение можно считать таковым. — Что я здесь делаю?       — Лежишь, — как идиоту говорит тот.       — Том!       — Гарри, — тут же парирует он, делая после паузу. — Ты умудрился так крепко уснуть на диване по пути в мой офис, что мне пришлось как-то с этим разбираться. Не расскажешь, почему ты вновь находишься на работе в таком состоянии? — в голосе мелькают опасные нотки, от которых впору съёжиться на месте до атома, но глупое подсознание шепчет, что они направлены не на него. А на кого же ещё?       — Потому что у меня есть работа.       — Которую могут выполнить другие.       — Других вы распугали.       Том смешливо фыркает, проверяя прохладной ладонью его температуру.       — А могли бы жить иначе.       Все хорошее расположение духа летит к чертям, выгнанное старой не смешной шуткой Тома.       — Это всё ещё не смешно.       — Кто говорит, что я шучу? — с лёгкой улыбкой произносит Реддл.       — Том, это не смешно.       — Я и не говорил, что шучу, — голос становится серьёзнее, без прежней лёгкости. Но Гарри всё равно не верит. Он устал, хотя и проспал неизвестно сколько времени, ему некомфортно, его раздражает всё: от вспотевшего от температуры тела до шуток директора ПСов.       — Кто в здравом уме предложит такое? Мы едва знакомы.       — Мы знакомы уже достаточно, — рукой он опирается о край кровати, наклоняясь ближе и смотря без тени шутки. — Что тебе так не нравится в моём предложении? Я предложил тебе встречаться.       — А также быть моим sugar daddy.       Том всё ещё смотрит так, будто не видит никакой проблемы.       — Грубо, но не то чтобы неправда. Так почему это неправильно?       — Я…       У Гарри есть аргументы. Он точно обдумывал их, составив в упорядоченный список с подзаголовками и примечаниями.       — Почему это неправильно?       — Я не знаю, — с хрипом выпускает он из себя, закрывая глаза и ощущая, как пара слезинок течёт по горячей коже. Том убирает их ласковым движением. — Это от температуры.       — Да, конечно, — легко соглашается тот, отстраняясь, чтобы дать свободное пространство, чтобы не давить в такой момент. — Гарри, ты не станешь хуже, если согласишься. Тебе не нужно перечёркивать всю свою жизнь, хотя насчёт твоей работы и есть нюанс, — звук смешка Поттера похож на бульканье. Он не смотрит на Реддла, прижав колени к груди в защитном жесте и рассматривая спрятанные под одеялом ноги. — Я лишь хочу облегчить тебе жизнь, баловать тебя, давать элементарно высыпаться и кормить регулярно.       — Я сам могу есть.       — И когда ты в последний раз нормально ел? Именно нормально, а не урывками и на ходу.       Молчание служит ему ответом.       — Что плохого может случиться, если ты согласишься?       Много чего. Его мозг успевает продумывать множество сценариев, где его хозяин страдает эмоционально или физически. Но самое главное для него остаётся, что он сдастся. Не справится самостоятельно, будет от кого-то зависеть, будет бояться, что надоест. Потому что сам не верит, что его можно просто так любить.       — Гарри?       — Мне страшно, — впервые признаётся он, шмыгая носом.       Том протягивает руку, переплетая пальцы с его горячей ладонью.       — Я рядом.       — Это и пугает.       Том фыркает.       — Почему же?       — Потому что я со всем этим не знаком. Потому что для меня это всё в новинку.       Они сидят в молчании, держась за руки.       — Мы можем попробовать, — предлагает Реддл.       Поттеру бы отказаться, заказать такси до дома, сообщив предварительно по телефону на работу, что не придёт до конца больничного, посвятить весь этот период выздоровлению и вернуться к своей обычной жизни.       Видя Тома Реддла только на совещаниях.       Именно поэтому он должен отказаться, но…       Но Гарри слишком устал. От всего. И от того, что денег вечно не хватает, и от того, что он так и не побывал в нормальном отпуске с выключенным рабочим телефоном, и от того, как скачут его эмоции, повторяя о ненависти к самому себе.       И от своих же высоких требований.       — По-твоему, я не стану хуже от того, что соглашусь?       — Нет, — простой и быстрый ответ без сомнения.       — Хорошо, — выдыхает из себя Гарри, чувствуя, как у него не остаётся больше сил на сопротивление. Особенно на сопротивление самому себе.       Том не переспрашивает, только с улыбкой вытирает вновь текущие по чужим щекам слёзы.       — Это от температуры.       — Да, конечно.

***

      Когда Гарри становится лучше, приходит стыд за своё поведение. Он всё же это сделал, согласился, сидя перед своим будущим партнёром в слезах, соплях и с опухшим лицом, хватаясь за слова Тома, уверявшего его в том, что в этом нет ничего плохого.       Гарри стыдно за то, что руку уже украшают часы стоимостью, как пять его окладов.       Не стыдно ему собирать вещи под крики коллег и увещевания Дамблдора. Выходя из кабинета, он сталкивается с Гермионой с такой же увольнительной коробкой вещей. Неконтролируемые улыбки растягивают их губы.       По коридору они уже идут вместе.       — Меня позвали работать к «Пожирателям», — со смешком говорит Мио. — Буду работать теперь в отделе с Малфоем. А ты?       — Помощник Реддла.       Гарри не пришлось долго уговаривать Тома, чтобы тот дал ему хоть какую-нибудь работу, чтобы он не умер от скуки. Правда, и такой он не ожидал.       Им нужно пять минут, чтобы дойти до «Пожирателей». Контраст зданий виден уже с первых секунд. Старый и покалеченный временем «Хогвартс» в стиле тридцатых годов прошлого века и новый, состоящий будто бы только из стекла «Пожиратель» в стиле последних лет.       Сердце ускоряет бег, подначивая мозгом и его мыслями о переходе в новый этап жизни. Немного страшно и волнительно, но не плохо.       Мелькает мысль, что он, на самом деле, ни в чём не винит Дамблдора. Ему бы себя винить, что подвёл, сдался, пошёл по лёгкому пути, но за это его вновь укутают в одеяла, посадят на кровать и начнут с хирургической точностью копаться в душе, нежно, но точно задевая болезненные точки.       Смотря на вход в здание, Поттер думает, что им с Томом понадобится ещё довольно много времени.       Если, конечно, оно у них будет, напоминает сознание, в попытке предостеречь и защитить от возможной опасности.       Только вот Гарри уже переступает порог.

***

      Им и вправду нужно довольно много времени. Довольно много времени для того, чтобы хотя бы сейчас без сомнения прижаться к чужому телу, ловя мгновения, пока они дома вместе. Пока запертая в комнате для гостей недавно присоединившаяся к их паре кошка спокойно спит, точно выбрав именно ту подушку, на которой спал Гарри, впервые тут оказавшись.       Том тянет их к кровати, садясь на край и утягивая Гарри на колени.       Это не так, как в первый раз. Не так, как в юности, когда только переступаешь порог совершеннолетия, а чувства всё ещё бьют через край. Но это и не так, как было бы с человеком, на которого тебе всё равно.       Поцелуй приятный, чужие руки на теле пускают искры вниз живота и отдаются иголочками под кожей рук, подстегивая прикасаться. Прикасаться как можно больше, когда на них всё ещё одежда, и когда неловкие пальцы наконец справляются с пуговицами рубашки, пока сами они продолжают поцелуи, переходя лёгкими поцелуями на щеки, шею, скулу, уголок губ и вновь углубляя поцелуй.       Это не так, как пару-тройку лет назад. Нет торопливой жадности и нетерпеливого желания побыстрее получить разрядку. Сейчас им хочется близости, быть рядом, соприкасаться кожей, доказать себе, что всё по-настоящему.       Тишину нарушают только шуршание простыни и соприкосновения кожи. Том шепчет, соблазняет на что-то большее, что-то, от одной мысли о чём у Гарри сжимаются пальцы на ногах. Ох, нет-нет, не сейчас, сегодня он не хочет, не готов захлёбываться в эмоциях и нехватке воздуха, урывками проникающим в раскалённые лёгкие, из-за непрекращающихся стонов.       Думает об этом и сам усмехается, всё же не совсем так. Просто сегодня не так.       Сегодня Том медленно его растягивает, давая привыкнуть, покрывая тем временем его лицо поцелуями. Пока сам Гарри сидит на его коленях, прижавшись своей грудной клеткой к чужой, слыша их сливающиеся воедино сердцебиения.       Ощущая, что он готов, Поттер отталкивает руку Тома, слыша, как пальцы выходят из него с неприличным звуком из-за смазки, и легко толкает Реддла в грудь, намекая лечь. Мелькающее в тёмных глазах восхищение пробиваются дрожью по телу.       Гарри нравится, какие он вызывает в Томе реакции, нравится это восхищение и даже нравится власть, которую он сейчас имеет над лежащим под ним человеком, пока оглаживает его член, направляя его в себя. Ему нравится срывающийся прерывистый вздох, закушенная губа и хватка рук на его ногах.       — Гарри…       — Тшш, — ласково дразнит он, медленно опускаясь не до конца вниз и вновь приподнимаясь, делая постепенно всё более глубокие толчки. Пот течёт по вискам, слипая волосы и обжигая горячую кожу. Это немного отвлекает, позволяя продолжить дразнить, пока он не соприкоснётся кожей с тазовыми косточками.       Гарри нужно мгновение, чтобы возобновить движение, постепенно увеличивая темп, но теперь его уже останавливает сам Том, смотря на него с нахальной улыбкой.       Они растягивают удовольствие, знакомя друг друга с новыми ощущениями, отдающими ноткой нетерпения. Даже когда они приходят к кульминации, движения не становятся быстрее.       Прижимаясь к груди своего любовника, Гарри успокаивает дыхание, переплетая пальцы с человеком, которого любит.       И от этого ему так легко дышать, не ощущая сжимающихся в онемении от страха лёгких.