Призрачный шанс

На Рождество в этом году выпало очень много снега. Он смягчил окружающую замок землю, даже запретный лес теперь выглядит, как сказочное место, растеряв свою суровость. Ветра совсем нет, тишина и спокойствие погоды, кажется, передалось и обитателям Хогвартса. Гарри счастливо вздохнул, выпуская изо рта облачко пара. Это его седьмое рождество в школе. В этом году ему не нужно возвращаться к Дурслям, он станет выпускником, сдаст вступительные экзамены на факультет артефакторики и вступит во взрослую жизнь. Будущее виделось туманным, но в основном светлым. У родственников Гарри жилось не то чтобы плохо, но и приятного было мало. Между ними была какая-то непроницаемая стена отчуждения, вежливости и безразличия. Когда Поттер был совсем маленький, ему казалось, что это нормально, ведь он не родной ребенок. Но с возрастом, научившись различать оттенки эмоций, он часто видел на лицах Дурслей раздражение, которое сменялось мимолетным страхом. Это было странно, но разбираться в причинах не хотелось. Все равно ответов ему не дадут. Из-под ученической мантии раздалось недовольное шипение, показалась голова серебристой змейки. Волшебник дернул головой, выныривая из своих мыслей. – Тише, Пруденс, моя красавица, - зашипел он на языке змей, - прости, забыл про согревающие чары. И что ты, в отличии от меня, не любишь легкий морозец. Змейка в поисках тепла забралась под школьную рубашку через воротник - галстука на Гарри сегодня не было, и пара расстегнутых пуговиц оголяли шею. Хихикая от шершавой щекотки, Гарри Поттер, ученик факультета Гриффиндор и подающий надежды старшекурсник, зашагал прочь от Астрономической башни. На рождественских каникулах для будущего выпускника было много забот. В данный момент он корпел над своим проектом по Высшим Зельям. Если все получится, то экзамен он сдаст на отлично. Зельеварение было неотъемлемой частью артефакторики, и если с арифмантикой и чарами у Поттера и так все было отлично, зелья были гораздо более сложной наукой. Но и не менее любимой. Учитель по зельям, мистер Бербридж, спокойный и серьезный мужчина, очень доходчиво объяснял все даже самым бесталанным ученикам. Если у кого-то не получалась практика, он просто задавал эссе. Такие ученики просто переставали заниматься зельями после СОВ. Гарри же в зельях более чем неплох, а когда на шестом курсе ему в руки попался старый учебник таинственного Принца-полукровки, то он и вовсе начал преуспевать. Забавная вышла ситуация - свой новенький учебник он умудрился уронить в озеро. Профессор позволил покопаться на полках в кабинете. Книга сама прыгнула ему в руки. Он осторожно расспросил преподавателя о некоторых заметках на потрепанных страницах. Мистер Бэрбридж ответил, что кем бы ни был этот ученик, в зельях он был настоящим гением. Заметки дорогого стоят. Но учебник, слава Мерлину, не отобрал. Благодаря некоторым записям Гарри удалось самому себе сварить зелье для восстановления зрения, навсегда избавившись от опостылевших очков. Юный волшебник был очарован таинственным гением зелий и темных заклинаний, которые осторожно опробовал на манекенах в одном из заброшенных классов подземелий. Личность неизвестного ученика, который исписал весь учебник заметками, интриговала. Но Гарри решил, что оставит эту загадку на потом. За несколько дней до окончания зимних каникул, после обеда, когда Гарри наслаждался тишиной в общей гостиной факультета и дописывал письмо своей подруге Гермионе, перед ним появился один из хогвартских эльфов. – Директор просит мистера Гарри Поттера зайти к нему в кабинет, даже если Гарри Поттер, сэр, занят чем-то важным. Пароль - “Прыгучая лакрица”. – Спасибо, – удивленно ответил юный волшебник, медленно поднимаясь с ковра и разминая затекшую спину. Эльф уже исчез. *** Северус нервничал. Никто никогда бы не посмел обвинить его в подобном - с тех пор, как он вступил в ряды пожирателей, он прослыл самым хладнокровным и бесстрастным магом. Сам Повелитель выражал ему подобие уважения и зачастую ставил в пример другим своим приспешникам. Но то была лишь маска, настолько приросшая к самой его сущности за долгие годы, что оторвать можно было только с мясом. О крестражах сам Снейп узнал не так быстро, как мог бы. Дамблдор темнил и умалчивал эту страшную и важную информацию до последнего, и только когда он все-таки назвал причину… Тогда многолетний монолит спокойствия и отстраненности пошел трещинами. Мальчишка, за которым Северус присматривал издалека, тоже мог оказаться нечаянным крестражем. Северус Снейп считался одним из самых выдающихся зельеваров не просто так. Он чувствовал магию, знал точно наперед, чего хочет, и получал. Это помогало волшебнику быть не только отменным мастером зелий, но и наделило способностью создавать новые заклинания. Когда он начал поиск проклятых расколотой душой предметов, методом проб и ошибок были изобретены особые чары поиска, которые работали как “Revelio”, но более узконаправленно. Северус смог опробовать их в деле на первом крестраже - кольцо Гонтов сопротивлялось вторжению, плюясь темными эманациями, но все-таки выдало свой секрет. Сейчас, сидя в директорском кабинете, он с замиранием сердца ждал появления отпрыска Поттеров. Настало время. Дамблдор позвал его, чтобы проверить свои страшные догадки. Одно невербальное “ Tenebris anima facultatem” и колесо судьбы сделает свой поворот. *** Стучать в директорскую дверь Гарри не стал - его ждали - и вот он стоит перед директором. В одном из кресел у камина оказался еще один гость. Хмурый мужчина, черноволосый и облаченный во все черное, внимательно следил за молодым человеком темными омутами глаз. И молчал. – Здравствуй Гарри, мой мальчик, - Дамблдор обратил сияющий взор на молодого волшебника, – я хотел бы познакомить тебя с одним крайне выдающимся магом. Он указал в сторону Черного человека, как окрестил его Гарри про себя. Зеленые глаза вновь встретились с темными, и в этот момент юный волшебник почувствовал почти нежную щекотку на своих ментальных щитах. Они не были чем-то выдающимся, его щиты, но что вышло возвести по учебникам, то и имели. Гарри в приветствие вытолкнул на поверхность образ гостя с вороновыми крыльями вместо рук и черным оперением на месте тяжелых черных волос. Гость хмыкнул, криво улыбнувшись, и поднялся с кресла. Теперь он возвышался над невысоким Гарри, и тому пришлось задрать подбородок, чтобы не прерывать зрительный контакт. Ментальная щекотка пропала, и гость наконец-то заговорил. – Наконец-то познакомлюсь с Вами лично, мистер Поттер. Признаться, совсем не так я Вас представлял. Северус Снейп, – волшебник протянул школьнику узкую крупную ладонь, и Гарри незамедлительно пожал её, завороженный голосом мужчины. – А вот я вас тоже совсем не так представлял, мистер Снейп, сэр. Ужасное упущение. – Поттер открыто улыбнулся, – кажется, я читал ваши статьи в журналах по зельеварению прошлых лет. Вы давно не писали ничего нового, и я, признаться, думал, что вы - дряхлый старец, который прервал свои изыскания в связи с кончиной. Искренне рад, что ошибался. Глаз Снейпа дернулся, рука мужчины сжала руку школьника чуть сильнее. Дамблдор хихикнул в бороду, тут же замаскировав смех под кашель. Гарри не дрогнул, так же лучезарно улыбаясь. Он во все глаза открыто рассматривал нового знакомого. Мужчина хоть и излучал силу и опасность, но лично для себя школьник ее не чувствовал. Суровое, с печатью усталости и тяжести жизненных испытаний лицо еще довольно молодого, в сущности, мага, притягивало взгляд необычностью черт. “Интересный мужчина” – мелькнула в сознании дерзкая мысль. У Снейпа снова чуть заметно дернулся глаз. – Что ж, мальчики, присядьте. Нам предстоит нелегкий разговор, – директор вышел из-за своего стола. Трое магов - старый, взрослый и совсем молодой - расселись в креслах вокруг чайного столика. Гарри приготовился слушать и задавать вопросы. *** Спустя час Гарри Поттер с нечитаемым выражением лица рассматривал чаинки на дне своей чашки. Пальцы побелели от напряжения. Если бы фарфор не был магическим, давно бы треснул от силы стиснувших его ладоней. Юному волшебнику поведали о том, как именно погибли его родители. Откуда у него этот странный, несводимый шрам. Об ужасном темном маге, о его нелепой кончине и нелепом же пророчестве. Когда Снейп рассказывал о своей роли в становлении Гарри сиротой, его голос звучал глуше, а в глазах плескалась боль. – Но почему вы мне ничего не рассказывали раньше, директор? – спросил Гарри, переваривая новую информацию, – если мои родители в ту ночь смогли каким-то образом, пусть и ценой своих жизней, спасти меня и уничтожить безумца, почему об этом никто не знает? Я думал, что они стали просто одними из жертв войны. – Мой милый мальчик, – Дамблдор посмотрел ученику в глаза, – если бы эта история стала достоянием общественности, с тебя бы никогда не сводили глаз. Каждый волшебник знал бы твое имя, ждал от тебя невозможного, мнил бы тебя героем. Хотел бы ты нести это бремя? Гарри с ужасом распахнул глаза, представив себе свою всеобщую известность. Сглотнул ком в горле. – Когда вы так говорите… это было бы ужасно. Люди любят лепить себе кумиров. Вспомнить того же Локонса… Простите, что усомнился в вашем решении. Дамблдор сжал его руку, в знак того, что гордится им. Северус кивнул и продолжил. Как и бывает, все не заканчивается просто так. Северус Снейп, гениальный зельевар и темный маг, искусный шпион, он остался в тени и много лет ловил тончайшие нити слухов, кривотолков и занимался поиском мерзких крестражей, в которые поместил свою черную искалеченную душу Волдеморт. Дамблдор своей властью дал ему полный карт-бланш на использование любых поисковых ритуалов и зелий. Снейп предотвратил появление в школе профессора Квирелла, которым овладел безумный темный дух. Выкрал и уничтожил первый крестраж Тома Реддла, дневник, у одного из его бывших последователей - отца однокурсника Гарри, Люциуса Малфоя. Выловил спятившего приспешника Барти Крауча-младшего, который чуть не похитил одного из самых самых суровых авроров министерства перед Турниром Трех Волшебников. Гарри мельком видел Аластора Грюма, и не мог и представить, что было бы, если б под его личиной в школу проник Пожиратель. Оказывается, это Снейп выловил предателя Питера Петтигрю, который прятал ужасного гомункула с сознанием темного Лорда в заброшенном поместье. Гомункул был испепелен. В тот же год крестного Гарри - Сириуса Блэка - оправдали и выпустили из Азкабана, после чего отправили в лучший реабилитационный центр за счет министерства. Гарри навещал его иногда. Годом раньше у его однокурсника, Рона Уизли, пропал семейный фамильяр. Старая облезлая крыса. Выслушав это всё, молодой маг никак не мог прийти в себя. Оказывается, пока он усердно грыз гранит магических наук, за его (и не только его) безопасность сражался, рискуя жизнью, этот замечательный мужчина. Один. В тени. Снейп и Дамблдор закончили свой рассказ на том, что в недоступности остались только два крестража - диадема и чаша, так они думали. Ждали реакции бледного школьника на всю изложенную информацию. Тот молчал. – Гарри, – мягко обратился было директор, но Снейп его перебил: – Кажется, мистер Поттер слишком шокирован всей той информацией, что на него свалилась. Он не готов… Но тут Гарри встрепенулся, посмотрел сначала на Снейпа, а потом на директора. – Как вы могли? Это же ужасно! Вы ужасный человек, директор! Маги недоуменно переглянулись. Гарри повернулся к Северусу, подался вперед и схватил за руку. Мужчина застыл, округлив глаза и не пытаясь вырваться. – Сделать это все в одиночку, невероятно! Вы герой, мистер Снейп. Директор не должен был взваливать все это на одного человека. Воцарилось молчание. Гарри отпустил руку мужчины и смущенно вцепился в чашку. Снейп недоуменно смотрел то на Поттера, то на директора, а Дамблдор… он сидел, сложа руки на коленях и опустив свои светлые глаза. Даже колокольчик на его бороде, казалось, потускнел. Жалобно мурлыкнул Фоукс из своей клетки. – Ничего еще не закончилось, Гарри.