Музыка на краю прибоя

Звуки флейты раздаются на берегу. Пронзительные и тоскливые, обладатель их тоскует по тому, кого не видел давно. Вечность. Вчера. Он не знает времени, но и его возлюбленный не знает. Тонкие изящные пальцы флейтиста украшены кольцами, просто так, в этом нет сакрального смысла, это просто красиво. Это притягивает взгляд. Жаждущий взгляд того, кто хочет дослушать песню и выйти из моря, того, кто хочет вылизать эти пальцы или укусить шею, а может, просто со смехом поиграть в догонялки и, когда один догонит второго - завалить на песок и целовать. В губы, вовсе не сладкие, не сахарные, но терпкие, как смола сосны, ядовитые, как болотный туман, и такие же манящие. Губами, пахнущими водорослями и солеными, как вода. Из моря выплескивается волна, а в ней прячется огромная рыба, которая, взмахнув плавниками, переворачивается в воздухе и становится драконом, но напротив флейтиста усаживается уже человек. Тот и сам человек. Ну, почти. У него ветвистые оленьи рога и острые уши, вместо украшения на шее живая змея, а глаза то сизые, то зелёные. Второй достаёт скрипку, и они сплетают свои мелодии. Гул и шелест, плеск и похрустывание, пение птиц и крики дельфинов чудятся в их музыке - а может, ничего из этого. Может, просто любовь, невозможная и долгая, как жизнь моря и леса. Они просто играют, их волосы полощутся на ветру, то задевая локонами лицо, то проводя кончиками по обнажённой руке. Состоялась ли ласка? Кто знает. Но трель соловья, действительно, раздаётся из леса, вплетается в общую песню двоих, почти до утра, пока они не разойдутся, так и не сказав друг другу ни слова. Если лес отразить в море, то такого зеркала хватит, чтобы охватить весь лес. Если лес утопить в море, то лес сгниет. Они всегда могут быть рядом, но никогда не смешаются, чтобы стать единым целым.