Особенности кибертронской рыбалки

      Вода озера была зеркально-гладкой, отражала небо, где закат разливал палитру розовых и золотых оттенков. Тишину нарушал лишь легкий шелест прибрежного камыша да редкий всплеск рыбы где-то вдалеке.       — А, вот и ты… — пробормотал Прайм, голос его был низким. Движение его руки было точным и сильным — подсечка. Леска напряглась, запела на изгибе удилища. На крючке извивался серебристый карась, его рот был растянут металлическим крючком. Родимус наклонился, взгляд оптики был пристальным.       — Вирл, — констатировал он. — Лезешь куда не надо, хватаешь первое, что блестит, а потом удивляешься, почему тебя вытаскивают. Иди, — он аккуратно высвободил крючок. — И постарайся не нарываться на неприятности, — рыба шлепнулась в воду и мгновенно исчезла в тёмной глубине.       Новая поклёвка. На этот раз рыба сопротивлялась яростно, металась из стороны в сторону.       — Дрифт, — произнес Родимус, подтягивая добычу. — Вечный странник. Вечно крутишься рядом, но поймать тебя — целое испытание. Ты слишком много сомневаешься. Бросаешься в бой, потом ретируешься, вечно на распутье… — он поднял очередного карася, который бил хвостом с неистовой энергией. — Но… ты хороший мех. Искра на месте. Возвращайся к своим, — рыба упала в воду с громким шлепком.       Третья рыба. Крупная, мощная. Она не металась, а тянула в глубину с упрямой силой. Удилище согнулось в опасную дугу. Борьба была долгой и тяжелой.       — Ультра Магнус, — наконец произнес Прайм, вываживая трофей. — Даже здесь ты следуешь каким-то правилам. Подсечка должна выполняться под углом ровно 45 градусов, пункт 7, подраздел C… Отдохни, солдат. Сегодня ты свободен от устава, — он отпустил рыбу, которая уплыла с невероятно важным видом.       Новая поклёвка. На этот раз рыба была крупнее, сильнее. Она не просто металась — она атаковала леску, делая резкие, мощные рывки в глубину. В её глазу, мелькнувшем над водой, был холодный, хищный блеск.       — О-о-о… — протянул Родимус, в его голосе появились нотки азарта и… — Интересный экземпляр. Такой же надменный, такой же неукротимый… Ах, да. Мегатрон. Спокойно. Я не собираюсь тыкать тебя, швырять в кусты или тыкать палкой. Он аккуратно, используя сачок и не касаясь рыбы голыми манипуляторами, извлек огромного карася. — Мегатрон… даже такого нужно отпускать с уважением. Иначе, — он многозначительно поднял бровь, — …он вернётся. И не один. А с целой армией окуней.              Родимус раскрыл подсак и опустил в воду. Карась на мгновение замер, будто оценивая ситуацию, затем с невозмутимым достоинством мощным движением хвоста уплыл.       — Интересно, а Оптимус… Он больше на форель похож? Или все же благородный осётр?..

***

      Воздух на базе мгновенно загустел, стал тяжёлым, как расплавленный свинец. Бамблби издал короткий, резкий звук — не сигнал тревоги, а сдавленный писк.       Арси молчала. Её бластер не дрожал.       — Оптимус, я не понима… — её голос был ледяным.       Мегатрон не обратил внимания на бластеры, наведенные на него со всех сторон. Его тяжелый взгляд впился исключительно в Оптимуса Прайма. По оптике лидера автоботов он понял — его узнали. Взгляд был горький.       — Я не выбирал свою судьбу, — его голос прозвучал неожиданно тихо, хриплый, лишённый привычной мощи и силы. Он был похож на шелест сухого песка за бронированными стенами базы.       Оптимус сделал единственный шаг вперед.       — Зачем? — одно слово. Сжатое, как пружина. В нём уместилась тысяча смыслов: обвинение, вопрос, предостережение, даже тень… надежды?       Тот опустил манипуляторы.       — У меня не было выбора, — он сделал паузу, неестественно долгую. — Волнение и гнев вырвались не только у меня — все шахтёры давно хотели войны против функционализма. Сенатор Децимус…       Арси засмеялась. Резко, коротко, как лопнувшая струна.               — Не, вы слышите, что он несёт. Праймус не наградил нас заболеваниями процессора, но, видимо, это первый случай.       — Фем, — он не отвел глаз от Оптимуса, словно Арси для него просто не существовало. — Я не знаю, что вообще происходит. Но у меня хорошо работает оптика. И я вижу, что я в другом измерении. Если я здесь, то команда где-то рядом. Нужно найти их раньше ваших десептиконов.       Матрица Лидерства в груди Оптимуса вспыхнула. Видение захлестнуло Оптимуса, как волна. Оптимус вздрогнул всем корпусом, едва удерживая равновесие. Он видел. Видел ту судьбу этого Мегатрона. Жестокость Кибертрона…       Дети замерли в дверях. Они видели, как Оптимус смотрит на этого Мегатрона. Как на ходячее напоминание о какой-то страшной, глубоко личной трагедии.       — Он… Оптимус… он знает его? — прошептал Джек.       — Впервые вижу такое лицо у Прайма, — Мико машинально сжала свою камеру.       Взгляд Рафа метался между Праймом и незнакомцем.       Оптимус поднял руку. Движение было медленным, властным, не допускающим возражений. Окончательным.       — Опустите оружие, — приказ прозвучал негромко.       — ОПТИМУС! — крикнула Арси. — Он представился Мегатроном!       — Он и есть Мегатрон! — голос Прайма перекрыл хаос, звучал низко и невероятно тяжело. — Из другого измерения. Путешествует с Праймом, который будет после меня. Хот Род? Интересный выбор у Матрицы.       Тишина повисла, как лезвие.              Рэтчет медленно повернулся.              — Хот Род? Он… Прайм?              Балкхед замер, его процессор явно перегревался от попытки осознать. Бамблби тихо пискнул — звук, полный немого вопроса к Оптимусу: «Правда?». Мегатрон выпрямился во весь рост.       — Хот Род доказал, что искра Прайма горела в нём всегда, — его голос обрёл твердость. — Даже когда он сам в это не верил. Мне нужно его найти, — он бросил взгляд на Арси, чей бластер всё ещё был поднят.       — Рэтчет, — голос Оптимуса разрезал тишину. — Готовь камеру.       Он сделал шаг навстречу Мегатрону из иного мира.              — Расскажи мне всё, Мегатрон. Начиная с того… почему Матрица выбрала его.

***

      Кабинет доктора Эллисон, земного психотерапевта, специализирующегося на «нестандартных клиентах», дышал уютом, намеренно созданным для умиротворения. Мягкие пастельные тона стен, плюшевый ковёр, аккуратные полки с книгами по психологии и… одна внушительная вмятина в гипсокартоне. Аромат лаванды едва перебивал сладковатой запах сверхзаряженного энергона.       На специально усиленной кушетке восседал Старскрим. Его корпус был напряжен до скрипа шарниров, острые крылья за спиной нервно подрагивали, издавая тихий, угрожающий гул. Перед ним на крошечном журнальном столике, явно не рассчитанном на его масштаб, стоял скромный стаканчик с мутноватой жидкостью — разбавленный, по настоянию доктора, энергон.       Доктор Эллисон — женщина, с лицом, выточенным из терпения, и глазами, видевшими слишком много дерьма, делала аккуратную пометку в толстом блокноте. Под её столом, рядом с коробкой салфеток, надёжно закреплённым стоял ярко-красный огнетушитель промышленного класса.       — Итак, мистер Старскрим, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Сегодня, как и договаривались, фокус на ваших… эпизодах повышенной эмоциональности. Вы отмечаете их учащение?       Старскрим вздрогнул всем корпусом, его когти впились в обивочную ткань кушетки с треском рвущихся нитей. Оптика сузилась до кроваво-красных щёлочек.       — Это не просто эпизод, примитивный органический шарлатан! — он яростно схватил стакан, который в его мощной ладони выглядел как напёрсток. — Это естественная, закономерная реакция на абсолютную, вопиющую, вселенского масштаба некомпетентность! — он залпом осушил стакан, жидкость шипя испарилась при контакте с его внутренними системами. — Вы хоть представляете, каково это — быть гением, истинным, интеллектуальным, вынужденным существовать в реальности, населенной дебилами уровня шлаковой личинки?!       — М-м-м, начинаю догадываться, — доктор Эллисон аккуратно отодвинула блокнот подальше от края стола и прикрыла его ладонью.       — Вот именно! Я — уходил от налогов на Кибертроне! Я был лидером нейтралов! А что получаю в итоге?! — он вскочил, размахивая пустым стаканом, как дубиной. Тень от его крыльев накрыла половину кабинета. — Меня игнорируют! Мне саботируют законные притязания на власть! Даже эти ничтожные земные налоговики в своих жалких костюмчиках относятся ко мне как к…       — Как к кому? — доктор наклонилась вперед, сохраняя невозмутимое выражение лица.       — КАК К ОБЫЧНОМУ ИДИОТУ! — рёв двигателей на секунду заглушил его крик. Он швырнул стакан в стену. Хрупкое стекло разлетелось вдребезги, добавив мелких царапин рядом с памятной вмятиной.       Доктор Эллисон вздохнула и, не отрывая взгляда от Старскрима, достала из ящика стола абсолютно идентичный запасной пластиковый стаканчик. Поставила его на то же место.       — Я вижу, эта тема вызывает у вас сильную эмоциональную реакцию. Давайте попробуем копнуть глубже. Может, корень вашего гнева лежит в… детско-родительских отношениях? Вы упоминали фигуру, которую характеризовали как… крайне авторитарную? Подавляющую вашу индивидуальность? Некого… Мегатрона?       Старскрим замер. Он издал долгий, шипящий звук, похожий на то, как кипяток выливается на раскаленную сковороду.       — Что?       — Ну, вы неоднократно упоминали его в контексте несправедливости, недооценки… Классическая динамика «родитель-ребенок», где родитель отрицает потенциал…       — Он НЕ мой отец! — Старскрим буквально выплюнул слова. Его корпус дрожал. — Он… Он, — голос сорвался на пронзительный скрежет. Он схватил новый стакан так, что пластик треснул. — Он просто тупой тиран с комплексом бога, который был слишком слеп, чтобы разглядеть МОЙ БЛЕСТЯЩИЙ ПОТЕНЦИАЛ! ЧТО Я МОГ БЫТЬ РАВЕН ЕМУ И ВЕСТИ ДЕСЕПТИКОНОВ!       — Ага, — доктор Эллисон быстро записала: «Классическое daddy issues. Плюс нарциссическая травма. Плюс мегаломания. Плюс зависимость (прогрессирующая)».       — Я ВИДЕЛ, ЧТО ВЫ НАПИСАЛИ!       — Старскрим, сильные эмоции — это нормально. Но давайте попробуем их… перенаправить. Глубокий вдох. Медленный выдох, — её голос был мягким, как масло.       — Я ДЫШУ АБСОЛЮТНО НОРМАЛЬНО! — взревел Старскрим. Турбины на его спине взвыли, переходя на боевые обороты. Вихрь воздуха поднял в воздух все бумаги со стола доктора, закрутил занавески и заставил лампу качнуться. Доктор Эллисон молча и плавно достала огнетушитель из-под стола, поставив его на колени, не снимая пальца с чеки.       — Может, всё-таки попробуем успокоительное?       Старскрим, пыхтя и шипя, как загнанный паровоз, резко опустился обратно на огромную кушетку.       — Вы… вы все, — прошипел он внезапно тихим, почти сломанным голосом, глядя куда-то мимо доктора, — думаете, что я просто… истеричная тряпка. Нарцисс с манией величия, — он сжал пустой стаканчик, и хрупкий пластик треснул окончательно. — Но это не так. Я… я мог изменить всё. Перекроить галактику по своему гениальному замыслу. Если бы они просто… ПРОСТО ПРИЗНАЛИ МОЮ НЕОСПОРИМУЮ ГЕНИАЛЬНОСТЬ!       Доктор Эллисон задумалась, наблюдая, как искры гнева в его оптике сменяются искрами чего-то другого — растерянности? Пустоты? Она осторожно задала вопрос.       — А если бы они признали? Прямо сейчас. Все. И Мегатрон, и Оптимус, и эти… налоговики. Признали ваш гений, ваше право на власть. Что бы вы сделали первым делом?       Старскрим замер.       — Я… я… — его голосовой модулятор выдал серию статических помех. — Я даже не… знаю.       Тишина повисла в кабинете, густая и неловкая. Даже пылинки, только что кружившие в вихре, замерли в воздухе. Казалось, сам Старскрим уменьшился в размерах. Затем, словно пружина, его корпус распрямился. Ярость вернулась с десятикратной силой, но теперь в ней слышалась истерическая нота.       — НО ЭТО НЕ ОПРАВДАНИЕ ДЛЯ ИХ ТУПОСТИ! — он с размаху швырнул обломки стакана в ту же злополучную стену. Они звонко отскочили, не причинив вреда.       — Знаете, мистер Старскрим… возможно, проблема не всегда находится вовне? Может, стоит попробовать взглянуть на ситуацию под другим углом?       Старскрим уставился на неё. Его оптика горела. Казалось, он вот-вот расплавит её на месте.       — Вы… вы смеете намекать, что это Я — проблема?! — его голос был ледяным, смертельно опасным шёпотом.       — Я лишь предполагаю, что, возможно, часть решения…       — НЕТ! НЕТ, НЕТ И ЕЩЕ РАЗ НЕТ! Я — АДЕКВАТНЫЙ! Я — АДЕКВАТНЫЙ! Я — АДЕКВАТНЫЙ! — он вскочил, схватил стоявшую на столе небольшую декоративную бутылочку с надписью «кристалл», выбил пробку когтем и занюхал. — Сеанс окончен! — прошипел он и, не раздумывая, выстрелил сквозь закрытое окно. Стекло разлетелось на осколки.       Доктор Эллисон сидела несколько секунд, глядя на зияющую дыру в окне и мелкий дождь из обломков стаканчиков. Затем она вздохнула — долгий, усталый выдох человека, который только что пережил локальный ураган. Она достала блокнот и аккуратно вывела отчёт.

Сеанс №4. Клиент: Старскрим.

Прогресс: Минимальный (тенденция к отрицательной динамике).

Агрессия: Стабильно высокая.

Зависимость: Прогрессирует (отмечено увеличение толерантности).

Рекомендации:

1. Заказать партию небьющихся титановых стаканов.

2. Рассмотреть вариант седации на расстоянии.

3. УСИЛИТЬ СТЕНЫ. И ОКНА. И ДВЕРЬ. ВСЁ.

      Она аккуратно закрыла блокнот и потянулась к кнопке вызова уборщицы. И к телефону, чтобы заказать срочный ремонт окон.              — Как хорошо, что мне за это платят!